Я ждала его под ливнем, пока он ужинал с женщиной, которой отдал мои печенья, а потом его улыбка исчезла

Когда я стояла под ледяным ливнем у ресторана, Адриан написал, что, возможно, не придёт, потому что ужинает с Люсией, которой отдал мои печенья.

Я перечитала сообщение трижды. Вода стекала с волос за воротник, телефон скользил в мокрой ладони, а за стеклом ресторана двигались тёплые тени. Я видела его профиль. Адриан сидел напротив Люсии Роблес и улыбался так легко, будто не оставил меня ждать сорок минут на тротуаре.

«Забудь», — написала я.

Он ответил почти сразу:

— Не устраивай сцен. Я скоро закончу.

Я убрала телефон в сумку и пошла к метро. Каблук провалился в размокшую трещину у бордюра, но я даже не остановилась. В груди было пусто. Не больно. Хуже — пусто.

Два дня назад я просидела на полу нашей квартиры почти час, завязывая розовую ленту на коробке домашнего печенья. Адриан жаловался на гастрит, задерживался в университетской лаборатории и часто возвращался голодным. Я испекла его любимое — с апельсиновой цедрой и щепоткой корицы. Лента вышла кривой, один угол коробки испачкался мукой, зато я представляла, как он улыбнётся.

В тот же вечер в метро я увидела фотографии Люсии. Девять снимков. Моя коробка стояла рядом с её компьютером, а под фотографиями было написано: «Мой желудок снова подвёл, но мой дорогой напарник всегда знает, как меня поддержать».

Я показала экран Адриану.

— Это мои печенья.

— И что? Люсии было плохо, я отдал их ей.

— Ты мог хотя бы спросить.

— Валерия, не начинай придумывать историю из коробки.

Это была его любимая фраза. Он говорил её, когда забывал мой день рождения, отменял наши планы и возвращался после полуночи с запахом чужого ресторана на рубашке.

Мы жили вместе три года. Я привыкла не просить лишнего. Даже его «я люблю тебя» существовало только в моём воображении: я заменяла им молчание, усталость и бесконечное «потом».

Неделю назад после очередной ссоры он оставил на комоде маленькую коробочку из тёмного дерева. Внутри лежал серебряный браслет с крошечной луной.

«Для тебя».

Я надела его и плакала от облегчения. Мне показалось, что Адриан наконец сделал шаг ко мне.

На следующий день я принесла ему обед в лабораторию. Уже у двери услышала голос Люсии.

— Ты правда думаешь, она поверит, что это выбрал ты?

— Ей важно не кто выбрал, а сам подарок.

Я застыла, сжимая ручку контейнера. На браслете холодно блеснула луна.

— А если она спросит про печенье? — продолжила Люсия.

— Тогда скажу, что это была рабочая необходимость.

Я ушла, не открыв дверь. Вечером Адриан увидел собранную сумку у дивана.

— Ты куда?

— Пока не знаю.

— После дождя тебе станет стыдно за эту истерику.

Я посмотрела на его сухие рукава и вспомнила, как он сидел напротив Люсии в ресторане.

— Нет, Адриан. Стыдно будет не мне.

Он усмехнулся, снял пальто и достал телефон.

— Люсия сейчас всё объяснит. Она едет сюда.

В двадцать три минуты одиннадцатого в замке повернулся ключ. Адриан распахнул дверь, а Люсия вошла следом, держа под мышкой толстую папку. Она увидела мою раскрытую сумку, затем перевела взгляд на меня.

— Ты всё-таки решила уехать? — спросила она.

Я не ответила.

Люсия положила папку на стол и потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Люсии остановились в сантиметре от застёжки. На её ногтях блестел золотой лак, а на рукаве осталась капля дождя.
— Сначала скажи ей сам, — произнесла она.
Адриан резко закрыл дверь.
— Мы пришли не для семейной драмы.
— Это моя квартира, — сказала я. — И моя жизнь. Так что начни с правды.
Он посмотрел на мою сумку, будто именно она была виновата во всём.
— Люсия помогает мне с проектом. Я не обязан отчитываться за каждую встречу.
— За мои печенья тоже?
Люсия отвела взгляд. Внутри папки что-то тихо шевельнулось, и я услышала сухой шелест бумаги.
— Печенье было нужно для дегустации, — сказала она.
— А браслет?
На лице Адриана дёрнулся мускул.
— Ты сама хотела внимания. Я его дал.
— Ты даже не знал, почему там луна.
Он замолчал. Я почувствовала, как под кожей поднимается старый страх: вдруг я преувеличила, вдруг все эти годы действительно была слишком требовательной.
Люсия неожиданно сказала:
— Я выбирала браслет.
В комнате стало так тихо, что я услышала капли, падавшие с её зонта на коврик.
— Зачем? — спросила я.
— Адриан сказал, что ты собираешься уйти и что ему нужно смягчить разговор.
Я посмотрела на него.
— Какой разговор?
— Никакой, — ответил он слишком быстро.
Люсия открыла папку. Там лежали распечатанные страницы, фотографии моих записных книжек и несколько листов с печатью университета. На верхнем листе я увидела знакомое название: «Домашняя кухня для людей с чувствительным желудком».
Это были мои рецепты. Те, которые я записывала ночами, подбирая количество масла и кислоты для Адриана. Рядом стояло имя Люсии.
— Ты отправил их на конкурс? — спросила я.
— Это рабочий материал.
— Почему тогда моего имени нет?
Адриан шагнул ко мне.
— Потому что ты не понимаешь, как всё устроено. Нужен автор с лабораторной подготовкой.
— А ты понимаешь? Ты три года ел то, что я готовила, и даже не спросил, можно ли использовать мои записи.
Люсия сжала край папки.
— Он сказал, что Валерия согласна.
Я повернулась к ней.
— А он сказал, что ты знаешь о моём участии?
Она побледнела.
Адриан резко выхватил бумаги.
— Хватит. Мы обсудим это утром.
— Нет, — сказала я. — Утром здесь уже не будет твоих вещей.
Он рассмеялся, но смех вышел пустым.
— Ты не сможешь одна оплатить квартиру.
Это было самое страшное: он знал, что моя зарплата задержалась, а договор аренды оформлен на него. Я почувствовала, как надежда сжимается в маленький твёрдый комок.
Люсия посмотрела на него.
— Ты говорил, что квартира оплачена до конца года.
Адриан отвернулся.
— Люсия, не вмешивайся.
Она взяла со стола один лист и вдруг нахмурилась.
— Здесь стоит дата отправки проекта. Но файл был создан за месяц до того, как я подключилась.
Адриан вырвал лист у неё из рук.
Я увидела внизу короткую строку: «Источник материалов — личный архив Валерии Соколовой».
Моё сердце ударило так сильно, что стало трудно дышать.
— Откуда у тебя эта версия? — спросила я.
Адриан сжал бумагу.
— Неважно.
В этот момент его телефон зазвонил. На экране высветилось имя профессора Миронова, руководителя лаборатории. Адриан сбросил вызов.
Через секунду телефон зазвонил снова.
Люсия взглянула на него и тихо сказала:
— Ответь. Если он спрашивает о Валерии, значит, уже всё знает…

ЧАСТЬ 3

Адриан не ответил. Он положил телефон экраном вниз, но звонок продолжал вибрировать по стеклянной столешнице.
— Ты слышал, — сказала Люсия. — Ответь.
— Профессор не имеет права приходить в это время.
— Он звонит не тебе, — сказала я. — Он звонит тому, чьё имя ты украл.
Адриан поднял глаза.
— Не произноси громких слов.
Я достала из ящика кухни тонкую тетрадь в клетку. На обложке остался белый след от муки, а угол был загнут там, где я обычно держала карандаш. В этой тетради были все рецепты: даты, расчёты, заметки о моём самочувствии и даже фотографии первых пробных партий.
— Ты забыл, что я храню копии, — сказала я.
— Это ничего не доказывает.
— Доказывает дата.
Я открыла тетрадь. На первой странице стояло: «Двадцать третье марта. Печенье для Адриана. Убрать лимон — снова болит желудок».
Люсия смотрела на записи, и её лицо менялось.
— Ты сказал, что это разработала твоя команда.
— Я и есть команда.
— Ты сказал, что Валерия только помогала дома.
— Она помогала.
— Ты сказал, что имя не включили из-за требований конкурса.
Адриан шагнул к ней.
— Люсия, не устраивай сцену.
В дверь постучали. На пороге стоял профессор Миронов, мокрый, раздражённый, с кожаным портфелем под мышкой.
— Простите, что поздно, — сказал он. — Но после разговора с комиссией ждать утра было нельзя.
Адриан побледнел.
— Вы не должны были приезжать.
— Я приехал именно потому, что должен был.
Профессор достал из портфеля подписанный лист.
— Сегодня комиссия получила анонимное сообщение о присвоении чужих материалов. Я проверил архив. Исходные файлы были загружены с домашнего компьютера Валерии ещё в апреле.
Люсия медленно повернулась к Адриану.
— Ты отправил их от её имени?
Он молчал.
— Ответь ей, — сказал профессор.
Адриан сжал кулаки.
— Я собирался всё исправить после получения гранта.
У меня перехватило дыхание.
— Что именно исправить?
— Включить тебя в благодарности.
Люсия горько усмехнулась.
— В благодарности? Ты обещал мне соавторство.
— Потому что без меня ты бы даже не попала в лабораторию.
Вот тогда всё стало ясно. Он использовал мои рецепты, Люсию — как лицо проекта, а меня собирался оставить за стеной, пока деньги и признание не окажутся у него в руках.
Профессор положил лист передо мной.
— Валерия, здесь указано, что вы передавали материалы добровольно. Но подпись электронная и сделана с чужого устройства. Вы подтверждаете, что не подписывали этот документ?
— Подтверждаю.
Адриан резко сказал:
— Ты не понимаешь, что делаешь. Если проект остановят, Люсия потеряет место, а я — несколько лет работы.
Люсия отступила от него.
— Нет. Мы потеряем не проект. Мы потеряем твою ложь.
Профессор забрал папку и попросил нас приехать утром на заседание комиссии. Адриан остался посреди комнаты, среди моих коробок и его аккуратно сложенных рубашек.
Я уже хотела сказать, что всё закончилось, когда мой телефон зазвонил.
На экране был номер клиники, где когда-то работала моя мать.
— Валерия Соколова? — спросил незнакомый женский голос. — Мы нашли вашу медицинскую карту и должны сообщить: человек, который подал документы на грант, указал вас как своего законного представителя. Но это невозможно, потому что…