Я нашёл избитую женщину в заброшенном складе, но после её признания мой самый опасный человек побледнел

Когда женщина в моей машине прошептала, что лучше убить её сразу, я понял: в заброшенном складе произошло не обычное избиение.

В два часа ночи внедорожник остановился у дома доктора Лены Вейл. Дождь бил по крыше так сильно, что её голос едва пробивался сквозь шум.

— Не отдавайте меня ему, — сказала она.

— Кто он?

Она сжала край моего пальто. На её пальцах запеклась кровь, а под ногтями виднелась бетонная пыль.

— Если вы Эшфорд, он найдёт меня быстрее.

Я посмотрел на Марко.

— Разбуди Лену.

— Она не станет лечить незнакомку без вопросов.

— Тогда пусть задаёт их мне.

Доктор открыла через минуту, босая, в тёмном халате. Увидев женщину, она побледнела, но не отступила.

— В гостиную, — приказала она. — И никто не достаёт оружие.

— Это не я начал, — ответил я.

— Я сказала: никто.

Лена разрезала рукав, осмотрела рёбра и долго светила фонариком в её единственный открытый глаз. Женщина терпела молча, пока доктор не коснулась синяка у ключицы.

— Как вас зовут?

— Нора.

— Фамилия?

Нора резко дёрнулась. Стеклянная миска на столе звякнула.

— У меня её больше нет.

Внутри меня поднялось знакомое раздражение, но я задавил его. Она не играла. Она боялась самой возможности назвать себя.

В три часа десять минут Лена зашила рассечённую кожу на запястье. Нора лежала на диване, укрытая пледом, а я стоял у камина и смотрел, как капли дождя катятся по оконному стеклу.

— Вы пришли туда за Терренсом Коулом? — спросила она.

Я медленно повернулся.

— Откуда вы знаете это имя?

— Он произносил его, когда звонил.

— Кому?

Нора закрыла глаза.

— Людям, которые держали меня.

Марко шагнул к ней.

— Сколько их было?

— Трое. Но приказ отдавал не тот, кто бил.

— Кто?

Она открыла глаза и посмотрела прямо на меня.

— Винсент Колдуэлл.

В комнате стало тесно. Колдуэлл был моим главным противником уже два года. Он крал мои поставки, подкупал чиновников и оставлял после себя людей, которые предпочитали молчать.

— Он был на складе? — спросил я.

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете?

Нора сунула руку под подушку. Марко мгновенно поднял пистолет.

— Не надо! — крикнула она.

Я остановил Марко жестом.

Из-под ткани Нора достала маленький медный ключ на кожаном шнурке. На его головке была выцарапана буква «К».

— Он сказал, что вы всё равно придёте, — прошептала она. — Сказал, что если я переживу ночь, то должна передать это вам.

— Что открывает ключ?

Нора сжала его так, что кожа на ладони побелела.

— Не знаю. Но он спрятал это рядом с документами вашего отца.

Лицо Марко изменилось.

— Доминик, мы должны уехать.

— Почему?

Он указал на подоконник. Там лежал мой конверт с печатью семейного фонда. Я точно помнил: оставил его в сейфе своего кабинета.

На мокрой бумаге темнел свежий отпечаток пальца.

Нора попыталась подняться.

— Он уже знает, что я у вас.

В этот момент снаружи раздался скрип тормозов. Лена выронила пинцет. Марко потянулся к оружию, а я увидел, как ручка входной двери медленно опустилась…

ЧАСТЬ 2

Ручка замерла, но дверь не открылась. Через секунду с улицы донёсся короткий свист, и свет фар исчез.
Я подошёл к окну, не касаясь занавески.

— Это была проверка, — сказал Марко.

— Или предупреждение.

Лена убрала инструменты в металлический лоток. Нора сидела на диване, прижимая к груди медный ключ.

— Вы должны уйти, — сказала она.

— Ты едва стоишь.

— Я уже принесла вам беду.

— Беда началась раньше, чем я тебя нашёл.

Она посмотрела на меня с усталой злостью.

— Вы ничего не понимаете. Колдуэлл не хочет меня убить. Ему нужно, чтобы я заговорила.

— О чём?

— О том, что видела в доме вашего отца.

Имя отца давно стало в моей семье запретным. Артур Эшфорд погиб восемь лет назад, оставив мне долги, врагов и компанию, которую я едва удержал. Все считали, что перед смертью он подписал бумаги, передавшие часть владений Колдуэллу.

Я никогда не видел эти документы.

— Ты работала у моего отца? — спросил я.

Нора отвернулась.

— Я была архивариусом.

Марко усмехнулся.

— И почему же Колдуэлл держал архивариуса в цепях?

— Потому что я нашла не тот документ.

В пять утра мы перенесли Нору в подземную комнату под гаражом. Там пахло машинным маслом и сухим деревом; единственным светом была лампа под потолком, вокруг которой кружилась пыль.

Марко принёс папку из моего кабинета.

— Конверт исчез десять минут назад, — сказал он. — Нашёл его у бокового входа.

Я раскрыл папку. Внутри лежали копии старых счетов, список благотворительных пожертвований и один лист с подписью отца. Чернила расплылись, но дата была видна: за день до его смерти.

Нора увидела лист и побледнела.

— Это не его подпись.

— Ты уверена?

— Я видела, как он подписывал каждую опись. Он всегда выводил букву «А» одним движением. Здесь руку остановили.

Марко наклонился к бумаге.

— Значит, подделка.

— Не только это, — сказала Нора. — На обороте должен быть штамп хранилища. Его нет.

Я почувствовал холод под рёбрами. Если документ поддельный, война с Колдуэллом строилась на лжи. Но зачем ему было подставлять моего отца?

В семь утра позвонил телефон на стене. Номер был внутренним. Я поднял трубку.

— Доминик Эшфорд, — произнёс незнакомый голос. — Если хотите узнать, кто подписал бумаги, привезите Нору в старую часовню у реки.

— С кем я говорю?

— С человеком, который видел, как умер Артур.

— Назовите имя.

В трубке зашуршала ткань, затем голос добавил:

— И не берите Марко. Он уже однажды выбрал не ту сторону.

Связь оборвалась. Марко смотрел на меня, стиснув челюсть.

Нора медленно поднялась.

— Я знаю этот голос, — сказала она. — Он принадлежит человеку, которого Колдуэлл приказал похоронить восемь лет назад…

ЧАСТЬ 3

Я не успел спросить имя. В подземную комнату вбежал Феликс.

— У часовни кто-то есть. Старик в коричневом плаще. Он отказывается говорить с кем-либо, кроме Доминика.

Через двадцать минут мы стояли у реки. Утренний туман цеплялся за ржавую ограду часовни, а мокрые камни скользили под подошвами. Марко остался у машины, хотя его лицо стало жёстким.

Старик ждал у алтаря. Он был худым, с перебинтованной рукой и глубоким шрамом у виска.

Нора остановилась.

— Эдгар Роуэн.

— Ты всё-таки выжила, — сказал он.

Я подошёл ближе.

— Восемь лет назад вы были водителем моего отца.

— Был. И видел, как он умер.

— Говорите.

Эдгар вынул из кармана промасленную тряпицу. В ней лежал небольшой металлический штамп с гербом нашей семьи.

— Артур не погиб в аварии. Машину столкнули с дороги. Перед этим он заставил меня отвезти документы в хранилище. Но Колдуэлл перехватил нас.

— Почему вы молчали?

Старик опустил глаза.

— Потому что он держал мою дочь. Сказал, что убьёт её, если я заговорю.

Нора шагнула к нему.

— А потом?

— Потом я подделал смерть. Спрятался. Но Нора нашла журнал хранилища и поняла, что бумаги исчезли не после смерти Артура. Их забрали за три дня до неё.

Я почувствовал, как пальцы сжались в кулак.

— Кто забрал?

Эдгар посмотрел на меня.

— Не Колдуэлл.

В часовне капала вода. Каждый звук отдавался под каменным сводом.

— Тогда кто?

— Твоя мать, Доминик.

Мне показалось, что пол качнулся.

Мать умерла через год после отца. Мне сказали, что она не выдержала горя. Я помнил её перчатки, запах лавандового мыла и то, как она просила меня не задавать вопросов о семейных счетах.

— Вы лжёте.

— Я видел её подпись. Она забрала настоящий договор и спрятала его. Колдуэлл получил копию, но не знал, что она неполная. Поэтому он восемь лет пытался найти вторую часть.

Нора достала медный ключ.

— А этот ключ?

Эдгар указал на плиту у алтаря.

— Под ней тайник. Твоя мать оставила там письмо и распоряжение, кому должны перейти владения, если Доминик узнает правду.

Я поднял плиту. Под камнем оказался железный ящик. Ключ вошёл в замок без усилия.

Внутри лежали письмо, банковская книга и фотография моей матери рядом с Колдуэллом.

Марко появился в дверях.

— Доминик, не открывай письмо.

Я медленно повернулся.

На его руке была свежая царапина, а в другой — пистолет.

— Почему? — спросил я.

Марко посмотрел на Нору и произнёс:

— Потому что именно я помогал твоей матери прятать договор. И именно я отвёз Колдуэллу первую поддельную копию…