Я рухнула перед свадебным алтарём сестры, а мать запретила врачам меня спасать — пока один незнакомец не побледнел

Моя сестра приказала медсестре не трогать меня, пока я умирала в приёмном покое, потому что её свадебный день был важнее моей жизни.

В тот день, в десять сорок утра, я стояла у родительского дома и смотрела, как по газону натягивают белый шатёр. Фургоны с едой загородили подъезд, рабочие тащили столы, а из открытых окон доносилась музыка, которую я слышала ещё в детстве.

Я не должна была возвращаться домой. По документам я находилась на медицинском отпуске. На самом деле я восстанавливалась после засекреченного задания и осколочного ранения, о котором моя семья не знала.

Я приехала без звонка.

Мама увидела меня первой, но лишь подняла палец, продолжая распоряжаться декораторами.

— Поставьте арку левее. Нет, левее от фонтана!

Сестра Жанна вышла из гостиной в белом шёлковом халате. Вокруг неё смеялись подружки.

— Ты приехала? — спросила она.

— Похоже на то.

— Тогда помоги с коробками. У нас каждая минута расписана.

Отец даже не оторвался от телефонного разговора. Я взяла первую коробку с хрустальными бокалами. Под курткой натянулись швы на боку. Я стиснула зубы и понесла её наверх.

В десять пятьдесят три я спустилась за второй. В десять пятьдесят семь — за третьей. На лестнице пахло воском и белыми розами. На последней ступеньке боль вспыхнула так резко, что я вцепилась в перила.

Под ладонью стало влажно.

Я посмотрела на пальцы. Кровь.

Жанна стояла у зеркала и поправляла серьги.

— Мне нужен врач, — сказала я.

Она вздохнула.

— Марина, не устраивай сцену.

— Я серьёзно.

— Конечно. Именно сегодня.

В десять пятьдесят девять зрение поплыло. Коробка выскользнула из рук, хрусталь рассыпался по полу, а я рухнула рядом с белыми лентами.

Мама подбежала не ко мне, а к разбитым бокалам.

— Осторожно! Кто-нибудь принесите щётку!

В машине скорой помощи я держала руку на боку и считала вдохи. В приёмном отделении медсестра Клэр сразу посадила меня в кресло. У неё на бейдже блестела маленькая медная булавка.

— Где болит?

— Справа. Рана после операции… внутри снова кровит.

Она побледнела и позвала врача.

Но Жанна встала между нами.

— Она тревожная. Ей нравится пугать людей.

— Мне нужна срочная помощь, — прошептала я.

— Подожди. У меня свадьба через несколько часов.

Через двадцать минут мама и отец приехали. Врач объяснил, что давление падает и может идти внутреннее кровотечение. Он положил перед ними согласие на срочное обследование.

— Сколько это будет стоить? — спросил отец.

Мама наклонилась к нему.

— Мы не станем платить за ненужные процедуры. Она просто хочет испортить Жанне день.

Клэр резко повернулась к ним.

— Если вы откажетесь, она может умереть.

Отец подписал отказ.

Я попыталась подняться.

— Папа…

Он не посмотрел на меня.

— Потерпи до вечера.

Они ушли. Клэр подключила мне капельницу и всё время просила не закрывать глаза. Лампы поплыли, пальцы похолодели, а монитор рядом начал издавать редкие короткие сигналы.

Тогда во мне проснулось не отчаяние, а выученная привычка действовать.

Я просунула руку под усиленную подкладку тактической куртки и нащупала плоский аварийный маяк. Одна кнопка. Без подписи.

Клэр склонилась надо мной.

— Марина, оставайтесь со мной.

Сигналы растянулись в один непрерывный звук. Я сорвала защитную пломбу и нажала кнопку. За дверями тут же завыли сирены. В коридоре загрохотали тяжёлые шаги, кто-то крикнул вызвать охрану, а входные двери распахнулись.

Последним я увидела Клэр, которая смотрела туда, где в приёмное отделение вбегали люди в форме. Один из них выкрикнул моё засекреченное кодовое имя, и рука незнакомца потянулась к папке…

ЧАСТЬ 2

…Клэр отшатнулась от двери, а человек в тёмной форме показал ей удостоверение.
— Где капитан Воронова?
— В палате три, но она без сознания, — ответила Клэр.
— Никого к ней не подпускать.

Я слышала их будто из-под воды. В потолке плавали белые квадраты, на губах стоял металлический вкус. Кто-то разрезал куртку, и холодный воздух коснулся окровавленных швов.

— Дыхание пропадает, — сказала Клэр.
— Мы вызвали хирурга, — ответил мужчина. — Её личность подтверждена. Работайте.

В палату ворвался хирург, а за ним женщина с короткими волосами и папкой цвета тёмной сливы. Она наклонилась ко мне.

— Марина, если слышите меня, сожмите пальцы.

Я сжала.

— Хорошо. Маяк сработал. Вы больше не одна.

Я хотела спросить о семье, но горло не слушалось. Через несколько минут меня повезли в операционную. Перед тем как двери закрылись, я увидела в коридоре Жанну. Она стояла в свадебном халате, с белой вуалью в руках.

— Что здесь происходит? — кричала она. — Это моя сестра!

Мужчина в форме преградил ей путь.

— Отойдите.

— Я требую войти!

— Вы отказались от её медицинской помощи.

Жанна побледнела.

Когда я очнулась, за окном было уже темно. В палате пахло антисептиком, а на запястье лежала тяжёлая больничная бирка. Рядом сидела та самая женщина.

— Я Елена Савельева, руководитель внутренней проверки, — сказала она. — Вы потеряли много крови, но операция прошла успешно.

— Моя семья?

Елена не ответила сразу.

— Ваш отец подписал отказ. Ваша мать подтвердила, что вы склонны к выдуманным приступам. Но есть кое-что ещё.

Она положила на стол фотографию. На ней был мой отец возле склада, который я видела во время последнего задания. Рядом стоял жених Жанны, Павел. Между ними лежали металлические контейнеры с эмблемой государственной подрядной службы.

— Откуда это? — спросила я.

— Из материалов вашего незавершённого дела. Мы считали, что утечка произошла внутри службы. Теперь видим связь с вашей семьёй.

У меня задрожали руки.

— Павел знал, где я работаю?

— Возможно. А сегодня утром он позвонил в больницу и попросил удалить сведения о вашем поступлении.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял отец. Галстук был перекошен, на белом воротнике темнело пятно крови — не моей, как я поняла позже.

— Елена, вы не имеете права держать мою дочь.

— Она совершеннолетняя и находится под защитой службы.

Он посмотрел на меня.

— Марина, скажи им, что это недоразумение.

— Почему ты оставил меня умирать?

Отец сжал челюсть.

— Я не знал, насколько всё серьёзно.

Елена открыла папку.

— Вы знали. В двенадцать двенадцать вы отправили Жанне сообщение: «Если Марина заговорит, свадьба не состоится».

Отец рванулся к столу, но женщина удержала его.

— Это ложь!

— Тогда объясните, почему сообщение отправлено с вашего телефона.

Он замолчал, глядя на меня. И именно в эту секунду из коридора донёсся крик Жанны:

— Павел исчез! Он забрал мой чемодан и запер комнату!

Елена резко подняла голову. На её лице впервые появился настоящий страх.

— Что было в этом чемодане? — спросила она, но ответ пришёл раньше: из кармана её папки выпал второй снимок, и на обороте стояла моя подпись…

ЧАСТЬ 3

…Я узнала подпись сразу. Это была моя подпись под рапортом, который я никогда не видела.

Елена подняла снимок с пола и перевернула его. На обороте стояла дата — за три дня до моего последнего задания.

— Я этого не подписывала, — сказала я.

Отец отвернулся.

— Ты могла забыть.

— После ранения я помню каждую минуту.

В палату вошла Жанна. На её лице размазалась тушь, а в руке она держала порванный край свадебной вуали.

— Павел уехал, — выдохнула она. — Он взял машину и оставил меня одну перед гостями.

Елена повернулась к ней.

— Где он хранил документы?

— Я не знаю.

— Жанна, подумайте.

Сестра посмотрела на отца.

— Он говорил, что сегодня всё закончится. Что Марина подпишет бумаги, а потом уедет лечиться.

У меня внутри стало холоднее, чем от больничного воздуха.

— Какие бумаги?

Отец шагнул к ней.

— Не говори больше ни слова.

— Почему? — Жанна резко обернулась. — Ты обещал, что Павел не причинит ей вреда!

Элена достала из папки копию договора. В нём я якобы передавала право доступа к архиву государственной подрядной службы своему отцу. Внизу стояла моя подпись.

— Павел подделал её, — прошептала Жанна. — Он сказал, что ты всё равно ничего не вспомнишь после операции.

Отец схватил край стола.

— Я хотел защитить семью.

— От чего? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах не было прежней уверенности.

— Ты нашла счета. Павел продавал сведения через фирму, которую оформил на Жанну. Я узнал слишком поздно. Он сказал, что если ты заговоришь, погибнут люди. Я думал, что смогу остановить его на свадьбе.

— Поэтому ты позволил мне умереть?

— Я не думал, что ты нажмёшь маяк.

Эти слова разрезали меня сильнее, чем боль в боку.

Жанна медленно сняла с пальца обручальное кольцо.

— Ты использовал мою свадьбу для передачи документов?

Отец молчал.

Елена забрала кольцо и осмотрела внутреннюю гравировку.

— Здесь спрятан накопитель.

Жанна отступила к стене.

— Павел сказал, что это просто семейная реликвия.

— Он оставил его вам, потому что считал, что никто не станет проверять невесту, — сказала Елена.

На накопителе оказались списки платежей и маршруты контейнеров. Но последняя папка была зашифрована. Елена открыла её служебным ключом, и я увидела фотографию человека, которого не ожидала увидеть.

На снимке был мой командир, майор Орлов, рядом с Павлом.

Телефон Елены зазвонил. Она выслушала несколько секунд, затем протянула его мне.

— Вам лучше самой услышать.

Голос Павла был хриплым.

— Марина, если хочешь узнать, кто отдал приказ убрать тебя, приезжай в старую часовню до полуночи. Одна. Иначе я отправлю весь архив твоему командиру.

Связь оборвалась.

Елена забрала телефон.

— Вы никуда не поедете.

Я посмотрела на фотографию Орлова и поняла: Павел блефовал не полностью. В архиве был человек, способный уничтожить мою карьеру одним нажатием.

А на экране уже появилось новое сообщение от моего командира: «Не доверяй Савельевой. Она знает, где находится второй маяк…»