ЧАСТЬ 4
…Я перечитала сообщение трижды.
Палата вдруг стала тесной. За стеклом мигала зелёная лампа, капельница отсчитывала секунды, а Елена стояла у моей кровати, не отводя взгляда от телефона.
— Покажите, — сказала она.
— Вы сами видели.
— Я хочу знать, когда оно пришло.
— После звонка Павла.
Елена протянула руку. Я не отдала телефон.
Жанна сидела на краю стула, сжимая кольцо без накопителя. Её белая вуаль валялась на полу, испачканная кровью и пылью из коридора.
— Если она враг, почему спасла меня? — спросила я.
Елена ответила не сразу.
— Потому что вы нужны живой.
— Это не ответ.
— Для моей работы — ответ.
В дверь постучали. Вошёл мужчина лет шестидесяти с перевязанной ладонью. Я узнала его не сразу. Это был Николай, водитель отца. Тот самый человек, который утром носил ящики с шампанским под шатёр.
Он остановился у порога.
— Я больше не могу молчать, — сказал он.
Отец резко поднялся.
— Выйди.
— Нет, Виктор. Хватит.
Николай положил на тумбочку небольшой жестяной футляр от карманных часов. Крышка была смята, по краю засохла тёмная кровь.
— Павел приехал к складу в пять утра, — продолжил он. — С ним был майор Орлов. Они спорили. Павел требовал второй пакет, а Орлов сказал, что Марина должна исчезнуть до вечера.
У меня сжалось горло.
— Ты слышал приказ?
— Слышал. И видел, как твой отец забрал пакет.
Отец сделал шаг к нему.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.
— Понимаю. Я двадцать лет возил тебя, Виктор. И знаю, что ты передал Марине поддельный рапорт.
Елена быстро записывала его слова.
— Почему вы не пришли раньше?
Николай посмотрел на свою перевязанную руку.
— Потому что Павел ударил меня и запер в подсобке. Я выбрался через окно, но увидел, как он поехал за Мариной. Хотел предупредить. Не успел.
Я вспомнила его лицо возле свадебного шатра. Он тогда не смотрел на меня. Он смотрел на часы.
— Почему помогал им? — спросила я.
— Долги. Они обещали оплатить лечение моей жены. Потом я понял, что деньги были за молчание.
Жанна закрыла лицо ладонями.
— Я вышла бы за него через два часа.
— Ты не выйдешь, — сказала я.
Она подняла голову.
— Я знаю.
В коридоре раздался резкий сигнал тревоги. Елена схватила телефон и посмотрела на экран.
— Павел вернулся в здание.
Отец побледнел.
— Он не должен был приходить сюда.
— Где второй выход? — спросила я.
— Зачем тебе это? — Елена прищурилась.
— Он думает, что я лежу без сознания. Пусть продолжает думать.
Я сняла больничный браслет и спрятала его под одеялом. Елена хотела возразить, но Николай уже показал на вентиляционную решётку.
— За ней служебный коридор. Он ведёт к погрузочной рампе.
Через минуту свет в палате погас.
В темноте щёлкнула ручка двери.
— Марина, — позвал Павел. — Я знаю, что ты очнулась.
Жанна встала между ним и моей кроватью.
— Уходи.
— Отдай кольцо.
— Ты женился на мне ради него?
— Я женился на тебе, потому что твой отец обещал доступ к архиву.
Слова повисли в темноте. Жанна выпрямилась.
— Повтори.
— Ты была частью сделки.
Она бросила кольцо ему под ноги.
Павел наклонился. В этот момент Николай включил аварийный свет, и Елена захлопнула металлическую дверь между палатой и коридором.
— Теперь, — сказала она.
Я нажала кнопку вызова, но не больничную. Под бинтом у меня был второй маяк — крошечный, вшитый в послеоперационную повязку ещё в служебной клинике. Первый поднял тревогу. Второй показывал точное место человека, который вошёл в закрытую палату.
Через секунды в коридоре загремели шаги. Павел попытался бежать, но Николай подставил ему ногу. Мужчины в форме прижали его к полу. Он кричал, что отец всё организовал, что Орлов приказал, что все они виноваты.
Отец стоял у стены, словно его вытеснили из собственной жизни.
Елена подошла к нему.
— Где второй пакет?
Он посмотрел на Жанну.
— В свадебном шатре. Под столом для подарков.
Мы добрались туда под охраной. На газоне всё ещё стояли сервированные столы, свечи в стеклянных стаканах и карточки с именами гостей. Музыка продолжала играть, хотя никто уже не танцевал.
Под столом лежал плоский металлический футляр.
Отец открыл его своим ключом. Внутри находились оригиналы документов, список счетов и письмо, написанное моей рукой.
Я взяла его.
«Если я не вернусь, не верьте Орлову. Павел не действует один. Виктор знает, где искать доказательства».
— Я написала это перед заданием, — сказала я.
Елена посмотрела на отца.
— Вы знали, что она оставила письмо?
— Я нашёл его после её ранения, — ответил он. — И испугался.
— Поэтому решил сделать вид, что она сумасшедшая?
Он опустил глаза на белую скатерть.
— Я думал, если уничтожу её доверие к себе, она не полезет дальше.
— Ты не уничтожил моё доверие, папа, — сказала я. — Ты показал, что его уже не было.
Жанна сняла с шатра табличку со своим именем. На обороте золотыми буквами было выгравировано: «Семья навсегда».
Она протянула табличку отцу.
— Это забери себе. Ты лучше всех знаешь, сколько стоит эта фраза.
Отец не взял её.
Утром Елена сообщила, что Орлова нашли в аэропорту с поддельным паспортом. Николай дал показания и получил защиту, а его жене оплатили лечение из фонда, который служба открыла для свидетелей. Павел лишился доступа к счетам ещё до того, как успел скрыть деньги.
Жанна отменила свадьбу сама. Гостям она сказала только правду: жених использовал её, отец лгал, а сестру оставили умирать ради сделки.
Мама приехала в больницу поздно вечером. Она принесла коробку с моими вещами и долго стояла у кровати.
— Я думала, ты завидуешь Жанне, — сказала она.
— А я думала, что ты просто боишься за семью.
— Я боялась потерять всё.
— Ты потеряла не всё.
Она подняла на меня глаза.
— Что осталось?
Я посмотрела на Жанну, которая сидела у стены и перебирала порванную вуаль.
— Возможность перестать считать людей своей собственностью.
Мама заплакала. Я не обняла её сразу. Потом всё же протянула руку, потому что прощение не обязано возвращать прежнюю близость.
Отец отказался от сделки и передал службе ключи от складов. Это не отменяло его поступков, но впервые он сделал что-то не ради спасения имени. Его дело рассматривали отдельно от расследования Орлова, а имущество заморозили. Он потерял деньги, положение и ту самую идеальную семью, которой хвастался перед партнёрами.
Я не поехала с ним.
Через неделю я вернулась в отдел, хотя врачи разрешили только короткие совещания. На моём столе лежал новый служебный жетон без прежнего кодового имени.
Елена оставила его и записку: «Выберите имя сами».
Я долго смотрела на жетон, а потом вписала туда не позывной и не должность.
Я написала: «Марина Воронова. Свидетель».
В тот же день Жанна пришла ко мне с жестяным футляром от карманных часов. Она отремонтировала его и вернула Николаю, а внутри оставила маленький листок.
На нём было всего одно предложение: «Я видела, как вы пытались спасти её».
Николай прочитал и прижал листок к груди.
А я достала из кармана второй аварийный маяк. Его крошечный огонёк мигнул, отражаясь в металлическом футляре.
Жанна усмехнулась сквозь слёзы.
— Надеюсь, больше никогда не придётся его нажимать.
Я закрыла ладонь вокруг маяка.
— Я тоже.
За шатром, где утром должна была начаться свадьба, рабочие снимали белые ленты. Последнюю ленту Жанна не отдала им: она привязала её к футляру Николая.
И когда медный колокольчик на его старых часах наконец прозвенел, она сказала: «Теперь свидетелем буду я».
Пропустили начало?
