ЧАСТЬ 4

…Я поднялась из-за стола так резко, что стул ударился о стену.

— Кто он?

Стерлинг прикрыл ладонью телефон.

— Натан Коул. Финансовый директор фирмы Даниэля.

Даниэль дёрнулся.

— Он не должен был приезжать.

Эдмунд медленно повернул к нему голову.

— Значит, ты знал.

— Я не знал, что он подаст заявку сегодня.

— Но знал о самой заявке?

Даниэль провёл ладонью по лицу. На белой манжете осталась тёмная полоска от чернил.

— Он сказал, что это единственный способ закрыть дыру.

— Какую дыру? — спросила я.

— Деньги, которые ушли с резервного счёта, нужно было чем-то прикрыть. Натан нашёл покупателя на долю курорта. Я собирался вернуть всё после контракта.

— После контракта со мной.

Он не ответил.

Я посмотрела на красную папку. Внутри лежали не только банковские поручения. Там была схема, где моя компания, мой курорт и подпись моего мужа превращались в лестницу для чужого обогащения.

— Пусть Коул войдёт.

Дверь открылась, и в зал вошёл мужчина в бежевом костюме. Он держал кожаный портфель и улыбался так уверенно, будто уже получил всё, за чем приехал.

— Госпожа Арден, — сказал Натан. — Рад наконец познакомиться.

— Мы знакомы.

— Простите?

— Я видела ваше имя под шестью отчётами. Вы просто не знали, что я их читаю.

Его улыбка стала тоньше.

— Тогда вы понимаете, что ситуация поправима. Даниэль допустил ошибки, но у меня есть покупатель, готовый закрыть обязательства сегодня.

— Цена?

— Доля в курорте. Тридцать процентов.

Вивьен резко вдохнула.

— Тридцать процентов? Даниэль говорил, что это временно.

Натан бросил на неё быстрый взгляд.

— Временное решение иногда требует постоянной жертвы.

— А кто покупатель? — спросила я.

— Частный фонд. Имя будет раскрыто после подписания.

— Разумеется.

Я протянула руку Стерлингу. Он передал мне распечатку из реестра.

Под заявкой стояла не только подпись Даниэля. Внизу была моя электронная подпись.

У меня перехватило дыхание.

— Вы украли доступ к моему кабинету.

Даниэль вскочил.

— Я не крал. Ты сама оставила пароль в общей папке.

— Я оставила доступ бухгалтеру. Не тебе.

— Мне нужно было спасти нас!

— Нет, — сказала я. — Тебе нужно было спасти себя.

Натан шагнул к столу.

— Госпожа Арден, если вы откажетесь, утром кредиторы получат уведомление. Ваша репутация пострадает.

Эдмунд усмехнулся.

— Не угрожайте женщине, которая вытащила этот курорт из долгов, когда ваш фонд ещё боялся вложить первый рубль.

Натан повернулся к нему.

— Вы не понимаете, насколько далеко всё зашло.

— Понимаю, — ответил Эдмунд. — Именно поэтому утром я передал совету не только копии счетов, но и собственный договор с Май. В нём ясно сказано: ни одна доля не может быть продана без её личного присутствия и двух независимых свидетелей.

Натан замер.

Я перечитала пункт. Он существовал. Три года назад Эдмунд настоял на нём, потому что не доверял прежним управляющим. Я тогда посчитала это чрезмерной осторожностью.

Теперь этот старый договор стоял между моим курортом и людьми, которые пытались вырвать из него кусок.

— Заявка недействительна, — сказала я.

— Вы не можете просто так—

— Могу. И сделаю ещё кое-что.

Я позвонила начальнику внутреннего аудита.

— Заблокируйте все счета, связанные с фирмой Мерсера, до завершения проверки. С сегодняшнего вечера ни один документ не проходит без моей личной подписи.

Клэр заплакала.

— Мая, я не знала, что деньги краденые.

— Но знала, что выставляешь счета.

— Мне сказали, что это семейная помощь.

— Помощь не прячут в чужой бухгалтерии.

Вивьен смотрела на меня уже без высокомерия. На её пальце дрожал тяжёлый золотой перстень.

— Мы были неправы, — сказала она.

Я почувствовала, как внутри поднимается усталость. Не торжество. Просто усталость от трёх лет, в которых каждый мой добрый поступок принимали за доказательство слабости.

— Вы были не просто неправы, Вивьен. Вы каждый день выбирали унижать человека, от которого зависели.

Даниэль подошёл ближе.

— Мая, я люблю тебя.

— Любовь не подписывает чужим именем продажу дома.

Он остановился.

Я достала из своей сумки тонкую папку. Её подготовили ещё в тот момент, когда я стояла у ворот и слышала его сообщение: «Не позорь нас».

Внутри лежали документы о расторжении брака и соглашение о разделе имущества.

Даниэль увидел бумаги и зажмурился.

— Ты всё решила до этой встречи?

— Нет. Я решила, когда ты попросил меня идти домой и даже не вышел из машины.

Он взял ручку. Пальцы у него дрожали.

— Ты оставишь меня без всего.

— Я оставляю тебе то, что принадлежит тебе. Квартиру, машину и твою долю в фирме, если аудит подтвердит, что она не оплачена деньгами курорта.

— А если подтвердит?

— Тогда ты вернёшь то, что взял.

Натан попятился к двери.

— Мне нужен адвокат.

— Найдите его, — сказал Эдмунд. — Но сначала объясните, почему покупатель вашей доли зарегистрирован на имя вашей жены.

Даниэль резко поднял голову.

— Что?

Стерлинг положил перед ним ещё один лист.

На нём было имя Натана и адрес компании, совпадающий с адресом квартиры, которую Даниэль подарил мне на нашу первую годовщину. Я думала, это был его подарок. Оказалось, через эту компанию Натан выводил деньги, а затем использовал моё имя как прикрытие.

Натан бросился к листу.

— Это подделка.

— Нет, — тихо сказал Даниэль. — Я сам подписывал передачу.

Он повернулся ко мне.

— Я хотел вернуть квартиру тебе. Поэтому оформил её через компанию. Я думал, если всё рухнет, она останется у тебя.

Я не ожидала этого. Ни оправдания, ни признания, ни этого единственного поступка, который оказался менее эгоистичным, чем всё остальное.

— Ты мог просто сказать правду.

— Я боялся, что ты уйдёшь.

— И всё равно заставил меня уйти первой.

Он опустил глаза.

Я подписала заявление о признании сделки недействительной. Затем передала ручку Даниэлю.

Он долго смотрел на неё.

— Если я подпишу, всё закончится.

— Нет. Закончится только наша ложь. За деньги и документы тебе ещё придётся отвечать.

Он поставил подпись.

Звук пера по бумаге оказался тише, чем я ожидала. Но именно он разрезал три года брака лучше любой громкой ссоры.

Охрана вывела Натана первым. Клэр ушла за ним, прижимая к груди сумочку. Вивьен задержалась у стола.

— Почему ты перевела нас в президентский павильон? — спросила она.

Я посмотрела на неё.

— Потому что хотела, чтобы вы хотя бы несколько часов пожили в мире, которым так хвастались.

— А потом выставила нас?

— Нет. Вы сами вышли из него, когда решили, что человек без громкой фамилии не заслуживает места рядом с вами.

Вивьен сняла золотой перстень и положила его на стол.

— Это подарок твоего отца? — спросила я.

— Нет. Твой отец передал его мне в день свадьбы. Сказал, что ты всегда была сильнее, чем казалась.

Я взяла перстень. Металл был тёплым от её руки.

— Он ошибался только в одном.

— В чём?

— Я не казалась слабой. Я просто долго позволяла вам так думать.

Она ушла, не забрав перстень.

Через час в зале остались только я, Стерлинг и Эдмунд. На столе лежали закрытые папки, разбитый бокал и моя ласточка на манжете, блестевшая в свете ламп.

— Вы будете праздновать? — спросил Эдмунд.

Я посмотрела на бумаги Даниэля, затем на список сотрудников, чьи зарплаты едва не исчезли вместе с украденными деньгами.

— Нет. Завтра мы выплатим премии тем, кого они заставили работать бесплатно.

Стерлинг улыбнулся.

— А ужин?

— Ужин отменять нельзя. Инвесторы приехали не ради семейной драмы.

Я взяла чистую папку и написала на первой странице: «План восстановления резервного фонда».

Внизу оставалось место для подписи.

Я поставила свою.

Только после этого достала телефон. Сообщение Даниэля всё ещё было на экране: «Не позорь нас. Возвращайся домой».

Я не стала удалять его.

Вместо этого переслала сообщение Стерлингу.