ЧАСТЬ 4
— Я знаю, — сказала я.
Гаррик стоял посреди гостиной, а за его спиной на стекле темнели следы мокрых пальцев. Он уже не выглядел хозяином дома. Но улыбка оставалась.
Слишком спокойная.
Я достала из папки второй лист.
— Дополнение подписал не мой муж. Его составил он сам, но зарегистрировал у нотариуса наш семейный управляющий, Артур Мейс.
Томас Белл нахмурился.
— Артур умер семь лет назад.
— Да. Но перед смертью он оставил мне письмо и копию журнала регистрации. Я не открывала их, потому что была уверена: траст понадобится только для защиты компании от очередного банкротства.
Я перевернула лист.
Внизу стояла дата, печать и подпись Артура. А рядом — короткая фраза моего мужа: «Если Сиенна когда-нибудь окажется в опасности из-за этого капитала, она получает полный контроль. Не через мужа. Никогда через мужа».
Сиенна закрыла рот здоровой рукой.
— Папа знал?
— Он знал, что деньги могут превратиться в клетку, — ответила я. — И хотел, чтобы у тебя оставался собственный выход.
Гаррик шагнул к столу.
— Это старая бумага. Она ничего не меняет.
— Меняет всё, — сказал Томас. — Если Сиенна подтверждает угрозу, право переходит к ней.
— Она не может управлять компанией с одной рукой в повязке!
Сиенна подняла голову.
— А ты не мог управлять ею с двумя руками и чистой совестью.
Главный бухгалтер достал телефон.
— Я проверил документы. Перевод средств действительно был подготовлен к завтрашнему утру. Подрядчик зарегистрирован на двоюродного брата Гаррика.
— Ты обещал, что никто не узнает! — вдруг крикнула Мириам.
Гаррик обернулся к ней.
— Замолчи.
Именно тогда она поняла, что защищала не сына, а человека, который уже собирался списать её вместе со всеми остальными.
— Он сказал мне, что после назначения купит мне дом у моря, — произнесла Мириам. — Я подписала копию, потому что верила ему.
— Мама, — Сиенна посмотрела на неё, — ты видела, что он сделал со мной.
Мириам заплакала.
— Я испугалась, что если выступлю против него, он уничтожит и меня.
— Он уже начал.
В дверь позвонили. На пороге стоял доктор Чен с медицинским чемоданом. Я заранее попросила его приехать не только для осмотра. Он был независимым врачом компании и мог подтвердить состояние Сиенны перед советом.
Он осторожно снял фиксатор, осмотрел руку и показал заключение.
— Повреждение получено от резкого выкручивания. Это не падение.
Гаррик сжал челюсти.
— Вы все устроили против меня заговор.
Флетчер ответил ровно:
— Нет. Заговор был бы, если бы вы не оставили столько следов.
Он указал на разбитую чашку, на синяк, на бумаги и на банковское уведомление.
— Вам достаточно было не трогать её и не подделывать документы.
Гаррик посмотрел на Сиенну.
— Если ты подпишешь, ты разрушишь мою жизнь.
Она долго молчала. Я видела, как тяжело ей держать ручку: пальцы дрожали, суставы опухли.
— Нет, — сказала она. — Я просто перестану прикрывать твою ложь.
Она поставила подпись под заявлением о передаче ей полного права голоса по доле траста.
Томас Белл подписал решение следом. Назначение Гаррика отменили. Сделку с заводом остановили. Банк снял блокировку после подтверждения документов.
Но самое страшное для Гаррика произошло позже.
Председатель достал из папки отдельный лист.
— Устав компании запрещает руководителю получать личную выгоду от продажи активов. После сегодняшнего решения вы не имеете права входить в рабочие помещения и распоряжаться счетами.
— Вы не можете отнять у меня всё, — сказал Гаррик.
— Мы ничего у вас не отнимаем, — ответил Томас. — Мы прекращаем выдавать вам то, что вы пытались украсть.
Мириам сняла с пальца ключ от загородного дома и положила его на стол.
— Дом записан на компанию, — сказала она. — Ты обещал его мне, но уже заложил. Я узнала об этом час назад.
Гаррик посмотрел на ключ, словно тот был приговором.
— Мама, я верну всё.
— Ты даже не знаешь, что именно потерял.
Она впервые встала рядом с Сиенной, а не рядом с сыном.
Гаррик хотел подойти к дочери, но Флетчер преградил путь.
— Не трогайте её.
— Я её муж.
Сиенна медленно поднялась.
— Был.
Он замер.
Я не вмешалась. Раньше мне хотелось бы заслонить её собой, забрать все решения, вывести из комнаты и самой заставить каждого отвечать. Но сегодня она держала ручку сама.
Даже когда пальцы дрожали.
Сиенна подошла к столу, где лежала серебряная заколка для волос — та самая, которой Гаррик утром закрепил на ней ремень повязки, чтобы она не смогла снять фиксатор. Она взяла заколку и положила рядом с его бумагами.
— Ты сказал, что это поможет мне помнить правила, — произнесла она. — Я оставлю её здесь. Пусть совет тоже запомнит.
Томас Белл посмотрел на предмет, затем на Гаррика.
— Заседание продолжится завтра. Без вас.
Гаррик сделал шаг к выходу, но остановился возле матери.
— Ты выбрала её?
Мириам ответила не сразу.
— Нет. Я выбрала человека, которого сегодня увидела. И это была не ты.
Он ушёл, не попрощавшись.
Сиенна села на диван. Доктор Чен снова закрепил руку, уже мягче, оставив ей возможность двигать пальцами.
— Больно? — спросила я.
— Да.
— Злишься?
— Очень.
— Боишься?
Она посмотрела на подписанный документ.
— Меньше, чем утром.
Мы остались втроём: я, Сиенна и Мириам. На столе лежали документы, закрывающие одну сделку и открывающие другую. Не сделку между людьми, а право Сиенны говорить от собственного имени.
Мириам встала перед ней.
— Я не прошу прощения, потому что не заслужила его, — сказала она. — Но я могу передать совету всё, что подписывала. И рассказать, как Гаррик давил на меня.
Сиенна долго смотрела на неё.
— Расскажите. Не ради меня. Ради тех, кто работает на заводе.
— Расскажу.
Я увидела, как Сиенна убрала подписанный лист в папку. Движение было неловким, болезненным, но уверенным.
— Мама, — сказала она, — папа оставил мне право не только на акции?
— Да.
— Что ещё?
Я достала из папки последнее письмо Артура Мейса. В нём было всего две строки: «Не отдавайте Сиенне компанию, пока она не захочет её. Отдайте ей возможность выбирать».
Сиенна прочитала и закрыла глаза.
— Я не хочу становиться такой, как Гаррик.
— Тогда не становись им. Ты можешь продать долю, передать управление совету или оставить всё как есть. Но решение будет твоим.
Она посмотрела на эмблему «Эшфорд Индастриз» на своей блузке — маленький металлический знак, который утром приколол ей Гаррик, чтобы она выглядела «как жена директора».
Сиенна сняла его и положила на подоконник.
— Я не буду его женой, чтобы иметь право говорить.
Томас Белл забрал бумаги. Доктор Чен записал следующий осмотр. Флетчер остался у входа, пока Мириам собирала документы для совета.
А Сиенна попросила меня отвезти её не домой.
— Куда?
— На завод. Я хочу увидеть людей, которых он собирался продать, прежде чем они узнают об этом из газет.
Я помогла ей надеть пальто. Она поморщилась, когда рукав коснулся повреждённого плеча, но не отступила.
На крыльце она остановилась и достала из кармана телефон. На экране уже появлялись сообщения работников компании: кто-то спрашивал о назначении, кто-то — о слухах про завод.
Сиенна набрала ответ.
«Завод остаётся. Завтра я сама всё объясню».
Она нажала отправить и впервые за весь вечер не посмотрела, одобрит ли это Гаррик.
Потом сняла с воротника его металлическую эмблему и отдала мне.
— Оставь её в папке, мама. Пусть напоминает, с чего начался мой первый день в совете.
Я положила эмблему рядом с письмом её отца.
А Сиенна, прижимая к груди руку в белом фиксаторе, уже диктовала рабочим свой первый приказ: «Никого не увольнять. До моего приезда остановить продажу оборудования».
Пропустили начало?
