После кесарева свекровь облила меня грязной водой, а когда во двор въехали чёрные машины, её улыбка исчезла

У меня ещё кровила рана после кесарева, когда свекровь вылила мне на ноги ведро грязной воды и приказала накрыть стол для гостей.

Я едва удержала Ренату, прижав её к груди. Дочка проснулась от моего вскрика и заплакала, уткнувшись маленьким лицом в больничную пелёнку. Вода стекала по опухшим ступням, смешиваясь с несколькими красными каплями, проступившими под свободным платьем.

— Хватит изображать больную, — бросила Беатрис Сальгадо и поставила пустое ведро у кухни. — Ты уже три дня отдыхала.

Я посмотрела на неё, не веря, что слышу это спустя несколько часов после выписки.

— Врач запретил мне поднимать тяжести.

— В нашем роду женщины рожали и на следующий день готовили обед.

У лестницы стоял Родриго. На нём был тёмный костюм, сшитый по мерке, а на запястье блестели дорогие часы. Он даже не взглянул на дочь.

— Сегодня будут гости из Монтеррея и Гвадалахары, — сказал он, проверяя время. — Я не хочу, чтобы они увидели этот беспорядок.

Я подняла глаза.

— Родриго, я чуть не умерла.

Он пожал плечами.

— Но ведь не умерла.

Эта фраза больнее всего разрезала то, что я ещё пыталась назвать браком.

В реанимации я провела трое суток. Моё сердце останавливалось дважды, а Родриго за это время ни разу не пришёл. Медсёстры звонили ему, но он спрашивал только, когда меня выпишут и сколько ещё придётся платить за лечение.

Четыре года назад в Керетаро он рассказывал друзьям, что спас меня от нищеты. Я не спорила. Я носила простые платья, не говорила о родных и позволяла ему считать себя моим благодетелем. Беатрис называла меня приживальщицей, напоминала о каждой тарелке супа и после беременности превратила меня в бесплатную прислугу.

Они не знали одного: фамилия Рейес не была моей настоящей фамилией.

Я медленно дошла до гостиной. Каждый шаг отдавался жжением в животе. Когда я попыталась сесть, Беатрис сорвала с кресла тонкую хлопковую накидку.

— Не смей пачкать мебель.

Я посмотрела на неё, потом на Ренату. Дочка плакала, а никто в этом доме не двигался к нам.

Тогда я открыла сумку для подгузников. Между двумя бутылочками лежал маленький чёрный телефон с медной полоской на корпусе. Родриго никогда его не видел.

Я разблокировала экран и отправила три слова: «Можно входить. Сейчас».

— Кому ты пишешь? — Беатрис упёрла руки в бока.

— Тому, кому должна была позвонить ещё четыре года назад.

Родриго нахмурился.

Сначала за воротами загудел один двигатель. Потом второй. Затем третий. Охранники у входа не подняли тревогу. Они просто отступили в сторону.

Родриго подошёл к окну и отдёрнул занавеску.

Во двор въехали три чёрных внедорожника. Следом остановился бронированный седан.

— Что происходит? — прошептал он.

Беатрис быстро пригладила волосы.

— Наверное, твои инвесторы.

— Нет.

Дверь распахнулась. В дом вошли четверо охранников, врач, женщина-юрист с кожаным портфелем и двое мужчин в костюмах. Последним появился Эрнесто Алькасар — основатель промышленной группы, с которым Родриго годами безуспешно добивался встречи.

Эрнесто не посмотрел ни на Беатрис, ни на Родриго. Он увидел мои мокрые ноги, пятно крови на платье и Ренату у меня на руках.

Его лицо изменилось.

— Доченька…

Он осторожно забрал ребёнка, а врач уже опустилась передо мной на колени. Родриго отступил.

— Ваша дочь?

— Но у неё никого нет, — выдохнула Беатрис.

Я подняла глаза.

— Это я позволила вам так думать.

Юрист положила на стол толстую папку. Эрнесто посмотрел на кровь под моим платьем, затем на Родриго.

— Сначала я хочу узнать, кто заставил мою дочь выйти из больницы.

Её пальцы легли на застёжку папки, и в этот момент Родриго сделал шаг вперёд…

ЧАСТЬ 2

Её пальцы разомкнули застёжку.

— Меня зовут Мариана Елена Алькасар Рейес, — сказала я. — И я владею семьюдесятью одним процентом группы «Алькасар».

В комнате стало так тихо, что я услышала, как Рената сопит на руках у деда.

Беатрис побледнела.

— Это невозможно. Она приехала к нам без денег.

— Она приехала к вам, не желая, чтобы её любили за деньги, — ответил Эрнесто. — А вы решили, что скромность означает беспомощность.

Родриго смотрел на меня, будто впервые видел моё лицо.

— Почему ты ничего не сказала?

Я осторожно опустилась на стул. Врач поправила повязку под платьем, и боль прошла горячей волной от живота к спине.

— Потому что хотела узнать, кто ты без моего имени и моих денег.

— Я был твоим мужем.

— Ты был человеком, который называл меня нахлебницей, пока переводил мои деньги на свои счета.

Юрист достала несколько листов.

— За последние два года господин Сальгадо перечислил крупные суммы четырём фирмам. Владельцы этих фирм связаны с ним напрямую.

— Это были деловые расходы, — быстро сказал Родриго.

— Тогда почему платежи проходили через личный кабинет вашей жены? — спросила юрист.

Он замолчал, а Беатрис резко повернулась к сыну.

— Ты говорил, что деньги давала она добровольно.

— Мама, не сейчас.

— Ты сказал, что всё под контролем!

Эрнесто положил ладонь на край стола.

— Мариана, я могу немедленно заблокировать доступ к вашим счетам и прекратить любые переговоры с этой семьёй.

Я посмотрела на Ренату. Её пальцы сжались вокруг воротника крошечной распашонки.

— Я приехала не за местью. Я хочу, чтобы у моей дочери была защищённая жизнь. И хочу понять, кто ещё помогал ему.

Юрист вынула последний лист.

— Мы нашли подпись госпожи Беатрис на доверенности. По ней она получила доступ к медицинским документам Марианы и распоряжалась выплатами после родов.

Беатрис отшатнулась.

— Я ничего не крала!

— Вы забрали деньги, предназначенные для лечения, — сказала я. — И звонили в клинику, требуя выписать меня раньше срока.

Родриго шагнул ко мне.

— Мариана, мы можем поговорить наедине.

— Четыре года ты говорил за нас обоих. Теперь слушай.

Юрист передала ему документы на развод и уведомление о финансовой проверке.

Родриго взглянул на первую страницу, затем на мать.

— Ты подписала это?

— Я думала, ты всё согласовал с Марианой!

Именно в этот момент зазвонил телефон Эрнесто. Он ответил, нахмурился и протянул аппарат юристу.

Та выслушала собеседника, затем посмотрела на меня.

— В родильном доме обнаружили ещё один документ. Его подписали до того, как госпожа Алькасар потеряла сознание…

Юрист раскрыла папку на другой странице и побледнела…

ЧАСТЬ 3

Юрист повернула лист к свету.

— Это заявление о временном отказе от родительских прав, — сказала она. — Подпись Марианы подделана.

Я почувствовала, как холод проходит по спине, хотя врач всё ещё держала ладонь у моего локтя.

— Я не подписывала ничего, кроме согласия на операцию.

— Мы знаем, — ответила юрист. — В заявлении указано, что вы якобы не способны заботиться о ребёнке и добровольно передаёте Ренату семье Сальгадо.

Родриго резко выпрямился.

— Я не видел этого документа.

— Зато видел его номер, — сказала я. — Он совпадает с номером справки, которую ты просил у медсестры.

— Ты обвиняешь меня в похищении собственной дочери?

— Я обвиняю тебя в том, что ты заранее готовил жизнь, в которой меня не будет.

Беатрис отступила к буфету. Её рука задела фарфоровую чашку, и та разбилась о пол.

— Хватит! — крикнула она. — Мы хотели только защитить мальчика… девочку от этой сумасшедшей!

В комнате все замерли.

Родриго медленно повернулся к ней.

— Мама, замолчи.

— Ты сам говорил, что она должна исчезнуть после родов! Ты обещал, что ребёнок останется в семье, а деньги будут нашими!

Она осеклась, но было поздно.

Я закрыла глаза. Боль от этих слов оказалась сильнее боли в животе. Не потому, что я не догадывалась. Потому что услышала, как легко они говорили о моей дочери, будто обсуждали мебель.

Эрнесто передал Ренату врачу и подошёл к Беатрис.

— Вы хотели забрать ребёнка, используя поддельную подпись?

— Я не знала, что Мариана богата! — выпалила Беатрис. — Родриго сказал, что она сирота и никому не нужна.

— Ты знал, кто я, — сказала я мужу.

Он побледнел.

— Я узнал после свадьбы.

— И остался ради денег.

Родриго не ответил.

Юрист положила на стол банковскую выписку. Последний перевод ушёл с моего счёта за день до родов. Получателем была фирма, которой управлял двоюродный брат Родриго.

— Он собирался вывести остаток средств и предъявить заявление в клинике, — сказала она. — Но подпись медсестры на документе не совпала с журналом смен.

— Кто остановил это? — спросила я.

— Молодая санитарка, — ответила врач. — Она заметила, что вы были без сознания, когда документ принесли. Санитарка сохранила копию и сегодня передала её нам.

Эрнесто крепко сжал моё плечо.

— Я должен был приехать раньше.

— Ты приехал, когда я позвонила.

— Я ждал, пока ты сама решишься.

За окном снова взревел двигатель. Один из охранников вошёл и наклонился к юристу.

Она выслушала его, затем посмотрела на Родриго.

— Господин Сальгадо, ваш главный инвестор только что узнал о поддельном заявлении. Он отменил сделку и требует вернуть аванс сегодня.

Родриго схватился за спинку стула.

Но юрист ещё не закончила.

— И он сообщил, что деньги на аванс поступили не из вашей компании. Они пришли со счёта, который оформлен на Беатрис…