ЧАСТЬ 4
Я набрала номер клиники прямо в кабинете Маттео.
— Это доктор Левин, — ответила женщина на том конце. — Вы сейчас в безопасности?
— Да. Что случилось?
— В вашей карте появилась запись о противопоказании к естественным родам и согласии на срочное кесарево сечение. Подпись электронная, но доступ был выполнен не из клиники.
Я посмотрела на Адриано.
— Когда внесли запись?
— Сегодня утром. И ещё одно. Кто-то запросил копии всех ваших анализов и указал контактное лицо для экстренных решений.
— Кто?
Доктор назвала имя.
Бианка.
У меня перехватило дыхание.
— Удалите её из карты, — сказала я. — И внесите запрет на любые решения без моего письменного согласия.
— Уже внесли. Но мы обязаны сообщить: подобное вмешательство может быть опасным.
— Я понимаю.
Я завершила звонок.
В комнате никто не двигался.
— Ты собирался решать, как рожать нашему ребёнку? — спросила я.
Адриано провёл рукой по лицу.
— Я хотел подготовиться.
— Ты подготовил человека, который мог распоряжаться моим телом.
— Кьяра, ты не понимаешь давления, под которым я находился.
— Тогда объясни.
Он посмотрел на Маттео.
— Виктор Рив знал о моих долгах.
Это стало вторым ударом.
Адриано признался, что три года назад вложил деньги компании в рискованный портовый проект. Проект рухнул, а часть долгов он скрыл, подделав отчёты совета. Рив купил обязательства и предложил Адриано сделку: восемь миллионов из фонда, затем голосующие акции «Моретти Атлантик» переходят под его контроль. Бианка была нужна как ширма и как человек, который подпишет документы после моей смерти или недееспособности.
— Ты мог сказать отцу, — произнесла я.
— Он бы отстранил меня.
— И поэтому ты решил отнять будущее у сына?
Адриано опустил глаза на мой живот.
— Я думал, что верну всё.
Маттео медленно поднялся.
— Ты думал, что успеешь.
— Отец…
— Не называй меня так, пока не вернёшь ему имя в документах.
Алина положила перед Адриано новый лист.
— Отставка с должности. Отказ от права распоряжаться долей фонда. Признание недействительными всех документов, подписанных от имени Кьяры.
Он прочитал страницу.
— Если я подпишу, Рив заберёт компанию.
— Если не подпишешь, он заберёт её через тебя, — сказала я.
Адриано взял ручку, но остановился.
— А ты? Что ты получишь?
— Я не торгуюсь за право моего сына быть защищённым.
— Ты хочешь, чтобы я исчез из его жизни?
Этот вопрос прозвучал впервые не как приказ, а как страх.
Я вспомнила мужчину на кафельном полу, который держал меня после нашей второй потери. Я не могла вернуть того человека. Но могла не позволить нынешнему окончательно разрушить всё.
— Ты увидишь его только после того, как независимый врач подтвердит, что ты не вмешивался в моё лечение. И только при свидетелях. Не как владелец. Как отец, если научишься им быть.
Адриано подписал.
Чернила легли на бумагу неровно.
Затем произошло то, чего я не ожидала. Бианка подошла к столу и вынула из сумочки маленький металлический ключ.
— Это от сейфа в квартире, — сказала она. — Там лежит второй договор и список переводов.
Адриано резко поднял голову.
— Бианка, не смей.
— Ты обещал, что после сделки я стану совладелицей. Потом сказал, что я должна подделать подпись Кьяры. А когда я спросила, что будет, если она выживет, ты ответил: «Она не будет в состоянии спорить».
Я закрыла глаза.
Эти слова были хуже самой измены.
Бианка передала ключ Алине.
— Я не делаю это ради неё. Я делаю это потому, что он собирался оставить меня крайней.
— Ты всё равно участвовала, — сказала я.
— Знаю.
Маттео велел открыть сейф в присутствии всех. Внутри нашли договор с Ривом, распечатки переводов, поддельную доверенность и конверт с моими медицинскими данными. Ни один документ не оставлял Адриано пути назвать случившееся случайностью.
Но я отказалась от публичного скандала, которого он боялся больше всего.
Вместо этого Маттео созвал совет директоров в тот же вечер. Адриано вошёл туда председателем и вышел человеком без должности, без доступа к фонду и без обещанной сделки. Рив получил назад свои обязательства после того, как Алина предъявила ему доказательства незаконной схемы. Он не стал рисковать репутацией и разорвал соглашение.
Адриано потерял именно то, ради чего предал всех: кресло, контроль и возможность назвать себя спасителем семьи.
Деньги фонда заморозили до рождения ребёнка. Затем независимый совет перевёл их на защищённый счёт. Дом остался мне не как подарок мужа, а как часть имущества, которую он не имел права использовать против меня.
Через два дня у меня начались настоящие схватки.
В родильной палате было ярко, жарко и пахло антисептиком. Маттео ждал в коридоре. Алина держала папку с распоряжениями фонда. Адриано сидел в конце коридора, один, без охраны и телефона.
Я разрешила ему войти лишь после рождения сына.
Он подошёл к кровати и посмотрел на маленькое лицо ребёнка.
— Как его зовут?
— Лео.
Адриано коснулся пальцем крошечной ладони. Мальчик сжал его палец, и у Адриано задрожали губы.
— Я не заслужил этого.
— Нет, — ответила я. — Но это не тебе решать, заслужил ли он отца.
Он кивнул.
— Я буду проходить все проверки.
— Будешь. И не ради меня.
— Ради Лео.
Это было единственное обещание, которое я позволила ему произнести.
Через неделю он пришёл в кабинет Алины на встречу с сыном. Никаких дорогих подарков. Никаких цветов. Только маленькая деревянная лодка, выструганная им самим, с кривым парусом.
— Я сделал её неправильно, — сказал он.
— Тогда научись исправлять, — ответила я.
Он не спорил.
Я не вернулась к Адриано. Не потому, что хотела наказать его, а потому, что любовь, пережившая предательство, не обязана снова становиться браком.
Бианка дала показания и подписала признание в своей части схемы. Она потеряла квартиру и украшения, но избежала обвинения в подделке, потому что передала документы до их использования и возместила фонду деньги, которые ещё оставались у неё. Мы больше не встречались.
Томас сохранил работу только после полной проверки, но сам настоял, чтобы его имя внесли в отчёт. Он сказал, что молчание тоже имеет цену.
А я оставила серебряную ручку в сейфе фонда. Не как память о разводе. Как вещь, которой подписали возвращение имени моего сына.
Когда Лео исполнилось три месяца, я принесла его в зал совета директоров на короткую встречу. Маттео держал на руках внука, а Алина зачитывала новые правила фонда.
Адриано стоял у стены и не приближался, пока я не кивнула.
Он подошёл.
— Можно?
— Сначала скажи ему, зачем пришёл.
Адриано посмотрел на ребёнка.
— Не за твоими деньгами. Не за властью. Я пришёл, чтобы однажды ты узнал: я сделал всё, чтобы заслужить право быть рядом.
Лео потянулся к деревянной лодке, которую отец положил на стол. Кривой парус качнулся от его пальцев.
Адриано улыбнулся сквозь слёзы.
Я не знала, станет ли он когда-нибудь тем человеком, которого любила двенадцать лет назад. Но теперь это должен был доказать не его голос, не фамилия и не деньги.
Только следующий поступок.
А серебряная ручка тихо лежала в сейфе рядом с документом, где напротив имени Лео стояло одно слово: «защищён».
