Я увидел мёртвую рыбу у берега, а через несколько часов вся долина осталась без воды — Марго перестала улыбаться

В шесть двадцать утра я увидел у берега мёртвую рыбу, а к вечеру двести семь семей уже не могли открыть кран.

Сначала я решил, что это обычный замор. Но вода в озере Бриггс была мутной, будто в неё высыпали молочный порошок, а на поверхности дрожал тонкий металлический блеск. У камышей плавали окуни, три солнечника и тяжёлый сом. Все лежали брюхом вверх.

Я поставил кружку кофе на мокрый камень и присел у воды. Красные жабры. Слизь. Резкий запах, похожий на медь. За двадцать семь лет работы специалистом по качеству воды я видел достаточно, чтобы понять: это не болезнь и не жара.

Я достал пробирки из машины и взял образцы в восьми местах. Потом пошёл вдоль северо-восточного ручья, откуда шёл самый сильный химический след. На глине отпечатались свежие шины. В траве виднелись глубокие следы тяжёлых ботинок.

Через двести метров я нашёл за кустами четыре пустых бочки. На двух ещё читалась надпись «медный купорос», на других — название средства против водорослей. Я сфотографировал каждую этикетку и набрал номер Билла Колдера, управляющего водоочистной станцией.

— Натан, у нас тревога на входе, — сказал он. — Мутность растёт, кислотность падает.

— Немедленно перекрывай забор.

— Уже перекрыл. Но линия была под давлением почти полчаса.

Я посмотрел на озеро. Внизу, в долине, стояли дома. Детские кружки на кухнях. Кофейники. Бутылочки для младенцев.

— Сколько домов подключено?

— Двести семь.

К полудню подъезд к станции оцепили. К вечеру в долину приехали грузовики с питьевой водой, а на каждом магазине появилась надпись: «Воду из-под крана не использовать». Восемьдесят четырёхлетняя Дороти Шепард спросила у солдата, может ли умереть от воды, которую выпила утром. Он только крепче сжал бутылку.

Я стоял у берега и смотрел на дорогие дома на хребте. Там, за каменными стенами и стеклянными верандами, жила Марго Синклер — председательница товарищества «Крестовый обзор».

Три месяца назад она пришла ко мне в итальянских сапогах и сказала:

— Ваше рыбацкое озеро портит мне вид. Уберите людей, машины и ящики.

— Озеро старше вашего посёлка, — ответил я.

— Я заплатила семьсот тысяч за пейзаж. И не собираюсь смотреть на бедняков с холодильниками.

— Вы не можете убрать озеро.

Она улыбнулась.

— Посмотрим.

Лаборатория должна была прислать результаты утром. Но поздно вечером мне позвонил детектив Джеймс Хартвелл.

— Мы установили владельца бочек, — сказал он. — Подрядчик готов говорить. И принёс чек.

— Чей?

— Натан, вам лучше приехать. Чек выписан от имени Марго Синклер.

На следующий день в девять утра я вошёл в комнату для допросов, где на столе лежала тонкая папка. Хартвелл положил ладонь на её обложку, а за стеклом Марго, всё ещё в безупречном костюме, резко повернула голову…

ЧАСТЬ 2

Хартвелл не открыл папку сразу. Он посмотрел на меня, потом на женщину за стеклом.
— Подрядчик уже здесь? — спросил я.
— В соседней комнате. Томас Рид. Он обслуживает их ливневые канавы и подпорные стены.
— Он признался?
— Он сказал, что думал о средстве от водорослей. Не о питьевой воде.

Через минуту Томас вошёл. Его рабочие ботинки были покрыты засохшей красной глиной, а пальцы дрожали так, что он не мог зажать молнию куртки.
— Я сделал то, что велела Марго, — сказал он.
— Что именно она велела?
— Слить всё в северный ручей. Ночью. Она сказала, что это частный водоём и никто ничего не заметит.
— Она знала про станцию?
— Я спрашивал. Она ответила: «Там только рыбаки. Не придумывай проблем».

У меня свело челюсть. В двухстах семи домах люди кипятили воду, которая уже не считалась безопасной, а Марго, возможно, думала только о том, что видела с террасы.

Хартвелл наконец раскрыл папку. Внутри лежала копия чека на восемь тысяч долларов, выписанного товариществом на фирму Томаса. В назначении платежа стояло: «очистка береговой линии и устранение зрительного загрязнения».

— Она скажет, что это подделка, — произнёс я.
— Поэтому мы проверили счета, — ответил детектив. — Деньги ушли в тот же день, когда Томас купил бочки.

За стеклом Марго поднялась и ударила ладонью по двери.
— Я требую адвоката! Это частное дело!

Хартвелл вошёл к ней, а я остался у окна. Через стекло я видел, как Марго уверенно держит подбородок. Она не выглядела испуганной. Скорее раздражённой, будто её задержали из-за неправильно оформленной жалобы.

Через час лаборатория прислала первые результаты. В воде у ручья обнаружили опасную концентрацию медного соединения и гербицида. В распределительной сети следы были ниже, но достаточно высоки, чтобы запретить использование воды и начать полную промывку труб.

В долине тем временем закончилась питьевая вода. Люди спорили у грузовиков, плакали, звонили родственникам. Люсия Ривера, семилетняя девочка, принесла мне свой блокнот с именами рыб.
— Мистер Бриггс, они все умерли?
— Я пока не знаю, Люсия.
— А кто это сделал?

Я не успел ответить. Телефон Хартвелла зазвонил. Он выслушал собеседника и посмотрел на меня.
— В телефоне Марго нашли переписку с Томасом.
— Сколько сообщений?
— Шестьдесят одно. Но есть проблема. Последнее отправлено после того, как она узнала о закрытии станции.
— Что там?

Хартвелл медленно убрал телефон от уха.
— Она приказала ему уничтожить не бочки. Она приказала убрать кое-что другое. И если мы правильно поняли, это связано с самим водозабором…

ЧАСТЬ 3

— Она приказала снять табличку с резервного водосброса, — сказал Хартвелл. — Томас утверждает, что Марго боялась: кто-нибудь увидит, куда уходит ручей.
В десять утра мы встретились в старом гараже водоочистной станции. На бетонном полу стояли промытые образцы воды, папки с картами и коробка с телефоном Марго. Билл Колдер держал в руках ключ от технического люка. Томас сидел у стены и смотрел на свои ботинки.
Марго привели без наручников. Она увидела меня и усмехнулась.
— Вы устроили спектакль из-за нескольких дохлых рыб?
— Из-за двухсот семи домов, — ответил я.
— Не драматизируйте. Я наняла людей убрать водоросли.
— Почему ночью?
— Потому что днём мне мешали ваши рыбаки.
Томас поднял голову.
— Вы сказали, что озеро никто не использует для питья.
— Ты должен был молчать.
— Вы обещали, что если что-то случится, товарищество всё оплатит.
Хартвелл разложил на столе распечатки. Не аудиозапись и не догадку — шестьдесят один текст, каждый с датой, временем и номером телефона. В первом Марго писала: «Сделайте воду мутной, чтобы рыбаки ушли». В девятом: «Не связывайтесь с владельцем станции». В сорок третьем: «Если запах появится, скажите, что это естественное цветение».
Я почувствовал, как холод проходит по спине.
— Вы знали про водозабор, — сказал я.
Марго отвернулась.
— Я знала, что где-то внизу есть старая станция. Не знала, что она всё ещё работает.
Билл открыл карту.
— Она работает с 1965 года. Ваши сотрудники дважды получали разрешение на ремонт дороги рядом с водозаборным колодцем.
— Я не читаю технические бумаги, — бросила Марго.
Томас достал из кармана смятый лист.
— А это вы подписали лично. Задание на слив химикатов. Здесь написано: «До полной очистки берега. Проверить, чтобы никто не видел».
Лицо Марго стало серым. Она схватила лист, но Хартвелл удержал его.
— Вы хотели убрать рыбаков, а отравили источник воды, — сказал он.
— Я хотела вернуть себе вид!
— Вы получили вид, — ответил я. — Только теперь из ваших окон видно, как двести семь семей таскают воду.
В гараже повисло тяжёлое молчание. Затем зазвонил телефон Билла. Он слушал, бледнея.
— Что случилось? — спросил я.
Билл убрал телефон и посмотрел на карту.
— При промывке нашли второй выпуск. Он ведёт не в озеро, а прямо под квартал «Крестовый обзор».
Хартвелл нахмурился.
— Там мог остаться концентрат.
Я посмотрел на Марго. Она медленно подняла глаза.
— Ваша собственная улица подключена к той же линии, — сказал Билл. — И если расчёты верны, первая цистерна уже стоит под вашим домом…