Муж сказал мне «ты хотела быть матерью» и уехал на четыре дня, но вернувшись, замер на пороге

На рассвете я обнаружила мужа у двери с рыбацкой сумкой в руке, пока наши шестимесячные дочери плакали в двух разных комнатах.

— Ты куда? — спросила я, прижимая к груди одну малышку, а второй рукой покачивая колыбель.

Юлиан даже не посмотрел на меня. Он застегнул металлическую молнию на сумке, проверил карманы и надел кепку, пахнущую дымом и речной водой.

— На четыре дня. С Денисом и ребятами.

— На четыре дня? Сейчас?

— Я договорился ещё неделю назад.

Я стояла босиком на холодном полу. В раковине высилась башня из бутылочек, на сушилке висели пелёнки, а у моих ног лежала погремушка в форме жёлтой утки. Она звякнула, когда я отступила.

— Юлиан, я не спала нормально шесть месяцев. Ты сам видишь, что девочки плачут одновременно. Мне нужна помощь хотя бы с бутылочками.

Он тяжело вздохнул, будто я просила его поднять не детскую бутылку, а бетонную плиту.

— Я тоже устал приходить домой к крикам, грязной посуде и твоему недовольному лицу.

— Моему недовольному лицу?

— Ты хотела быть матерью, Ирина. Так веди себя как мать.

Эти слова ударили сильнее, чем если бы он закричал. Я смотрела на его пальцы, уверенно затягивающие ремень сумки, и вдруг поняла: он не собирался спорить. Он уже решил, что мой труд не считается трудом.

— А ты кем будешь эти четыре дня? — спросила я.

Юлиан пожал плечами.

— Отцом, когда вернусь.

Он ушёл, оставив после себя запах мятной жевательной резинки и открытый шкаф. Через минуту хлопнула машина. Девочки плакали, а я стояла между ними и чувствовала, как внутри меня что-то холодеет.

В десять утра я позвонила Елене, патронажной медсестре из поликлиники. Она приехала с термосом и маленькими электронными весами.

— Ирина, вы ели сегодня?

— Не помню.

Она долго смотрела на меня, потом спокойно сказала:

— Вы не обязаны доказывать, что способны выдержать всё одна.

Я расплакалась не от жалости. От того, что услышала простую правду от чужого человека.

В тот же день я достала из ящика тетрадь с жёлтой обложкой, куда записывала кормления. На первой странице Юлиан когда-то написал: «Наши девочки — наша команда». Я перевернула лист и начала считать. Сколько ночей я вставала. Сколько бутылочек мыла. Сколько раз он обещал помочь и не помог.

К вечеру решение созрело. Я позвонила его матери Софье.

— Софья Андреевна, Юлиан сказал, что ему нужен отдых. Я хочу, чтобы вы приехали, когда он вернётся.

— Что случилось?

— Я больше не буду объяснять за него его собственным родителям.

На четвёртый день я не убирала квартиру к его приезду. Не накрывала стол. Не прятала тетрадь. Рядом с детскими кроватками стояли две чистые бутылочки, а на кухонном столе лежала папка с квитанциями, расписанием кормлений и одним листом, который я достала из почтового ящика утром.

В половине восьмого в замке повернулся ключ. Юлиан вошёл, улыбаясь, с корзиной рыбы и загорелым лицом.

— Ну что, мои девочки, соскучились?

Он сделал шаг в комнату, увидел Софью у стены и замолчал. Потом его взгляд упал на папку. Я протянула к ней руку и сказала:

— Прежде чем ты обнимешь детей, нам нужно, чтобы ты прочитал вот это…

ЧАСТЬ 2

Юлиан застыл, держась за дверную ручку. На его куртке блестели капли речной воды, а в руке он сжимал пакет с копчёной рыбой.
— Что это? — спросил он.
— То, что ты попросил меня сделать, — ответила я. — Быть матерью. До конца.
Софья Андреевна стояла у детских кроваток и молча смотрела на сына. Девочки сопели после вечернего кормления. На кухонных часах было без десяти восемь.
Юлиан усмехнулся.
— Ты устроила семейный спектакль?
— Нет. Спектакль устроил ты, когда сказал всем, что едешь рыбачить с друзьями.
Улыбка исчезла с его лица.
— Я действительно ездил.
— В тетради написано другое. В ней нет ни одного твоего звонка. Ни одного перевода на подгузники. Ни одного сообщения о детях.
— Я не обязан отчитываться за каждый час!
— За каждый час нет. Но за четыре дня, когда у тебя две дочери, — обязан.
Он бросил пакет на стол. Рыба ударилась о край папки, и жирное пятно расплылось по квитанции.
— Хватит давить на меня, Ирина. Я вернулся. Разве этого мало?
Софья Андреевна тихо сказала:
— Сын, подойди к детям.
— Мам, не начинай.
— Подойди.
Юлиан посмотрел на кроватки, но не двинулся. Я заметила, как у него подрагивает большой палец. Раньше я бы пожалела его. В тот вечер жалость не пришла.
Я открыла папку. Внутри лежали копии платежей, расписание, заключение Елены о моём истощении и распечатка из банка. На последней странице красным были отмечены три снятия денег с нашего общего счёта.
— Это не я снимала деньги, — сказал Юлиан слишком быстро.
— Я знаю.
— Тогда зачем принесла это сюда?
— Потому что деньги ушли в тот самый день, когда ты сообщил о рыбалке.
Софья Андреевна шагнула к столу.
— Куда они ушли?
Юлиан резко схватил папку.
— Это мои деньги тоже.
— Наши, — сказала я. — И ты не потратил их на удочки.
Он листал бумаги, пока не дошёл до последнего листа. Там была копия договора с загородным домом отдыха и имя женщины, которую я никогда не видела.
— Ты рылась в моей почте? — прошипел он.
— Нет. Конверт пришёл на наш адрес. Его принесла хозяйка дома.
— Ты всё неправильно поняла.
— Тогда объясни.
Он открыл рот, но Софья Андреевна подняла руку.
— Не здесь. Девочки спят.
Юлиан отступил. В коридоре зазвонил мой телефон. Номер был незнакомым. Я ответила и услышала мужской голос:
— Ирина? Меня зовут Денис. Мне нужно сказать вам, что Юлиан не был со мной все четыре дня. Но прежде чем вы решите, что это значит, узнайте, зачем он просил меня солгать…

ЧАСТЬ 3

— Говорите, — сказала я, прижав телефон к уху.
В кухне стало так тихо, что я услышала, как в детской щёлкнуло устройство для подогрева воздуха. Юлиан побледнел и сделал шаг ко мне.
— Ирина, не слушай его.
— Ты обещал, что никому не скажешь, — раздался в телефоне голос Дениса.
— Денис, замолчи!
Софья Андреевна закрыла ладонью рот. Я включила громкую связь.
— Что он обещал? — спросила я.
— Что заплатит мне, если я подтвержу его историю о рыбалке. Он хотел, чтобы вы думали, будто он четыре дня был вне связи из-за плохого улова.
— Где он был на самом деле?
Денис тяжело выдохнул.
— В доме отдыха «Лесная пристань». С женщиной по имени Вера. Но дело не только в ней.
Юлиан резко ударил ладонью по столу.
— Ты не имеешь права вмешиваться в мою семью!
— Это ты втянул меня, — ответил Денис. — И попросил подписать расписку, что я был с тобой. Я оставил её у Ирины, потому что не хочу отвечать за твою ложь.
Под дверью лежал конверт, которого я прежде не замечала. Софья подняла его и достала лист. Подпись Дениса стояла внизу, а рядом — дата, сумма и название дома отдыха.
— Ты снял деньги с нашего счёта ради этой поездки? — спросила я.
— Мне нужно было понять, чего я хочу.
— И чего ты хотел?
Он посмотрел на двух дочерей.
— Свободы.
Слово повисло между нами хуже любого оскорбления.
— Тогда почему ты вернулся? — спросила я.
Юлиан не ответил.
Софья Андреевна посмотрела на него с таким выражением, будто видела незнакомца.
— Ты оставил жену одну с детьми, потратил общие деньги и ещё заставил друга лгать. Ради чего?
— Я думал, Ирина всё равно развалится без меня. Тогда дом продадим, долги разделим, и я уйду без скандала.
Я почувствовала, как пальцы сжались вокруг телефона.
— Ты ждал, что я развалюсь?
— Я не так выразился.
— Ты именно так выразился.
В этот момент из детской донёсся плач. Юлиан дёрнулся, но не пошёл туда. Я прошла мимо него, подняла одну дочь, а Софья взяла вторую. Денис всё ещё оставался на линии.
— Ирина, есть ещё кое-что, — сказал он. — Сегодня утром Юлиан звонил в банк. Он хотел закрыть общий счёт и забрать остаток. Но сотрудница сказала ему, что для этого нужна ваша подпись.
Я посмотрела на мужа.
— Ты собирался забрать последние деньги?
— Я собирался начать новую жизнь.
Телефон на столе зазвонил снова. На этот раз звонила сотрудница банка.
— Госпожа Ирина, нам необходимо срочно обсудить документ, который сегодня принёс ваш супруг. Его подпись под ним не совпадает с той, что стоит в договоре на дом. И, судя по всему, он уже успел распорядиться не только деньгами…