Я забрал незнакомку с мокрого вокзала, а утром три богача увидели её имя — и один побледнел

Женщина, которую я нашёл под бетонной колонной старого автовокзала, держала нетронутый бутерброд так, будто это был последний драгоценный предмет на земле.

— Вы его не съели? — спросил я, присев рядом.

Она открыла глаза. Мокрые каштановые волосы прилипли к щекам, пальцы дрожали от холода.

— Я оставила на утро.

— До утра ещё далеко.

— Значит, потерплю.

Эти слова ударили сильнее, чем гром за треснувшей крышей. Я снял куртку и накинул ей на плечи. Ткань сразу потяжелела от воды.

— Поехали ко мне. У меня есть гостевая комната.

Она резко отстранилась.

— У вас есть дочь.

— Я знаю.

— Тогда вы не должны приводить в дом незнакомку.

— А вы не должны спать на мокром цементе.

Она посмотрела на меня так, будто пыталась понять, какую цену я назову за эту доброту.

— Меня зовут Елена, — сказала она наконец.

— Джеймс.

— Вы пожалеете.

— Возможно. Но сначала поедем.

В грузовике Милла сидела на заднем сиденье, прижимая к груди куклу. Увидев женщину, она молча протянула ей сухое полотенце.

— У нас в ванной тепло, — сказала дочь. — И папа умеет готовить сырные тосты, если не сжечь кухню.

— Я слышу, — буркнул я.

Елена впервые улыбнулась. На её запястье под грязной тканью я заметил тонкий след от дорогих часов: кожа была светлее, словно часы сняли совсем недавно.

Дома, в половине двенадцатого, я поставил чайник и дал ей старую фланелевую рубашку покойной жены Анны. Елена взяла её обеими руками и замерла.

— Очень красивая вещь.

— Анна любила эту рубашку.

— Простите.

Она не спросила, где Анна. За это я был ей благодарен.

Пока Милла показывала ей комнату, я заметил, как Елена оглядывает коридор: аптечку, запасной выход, лестницу, замок на задней двери. Не как гость. Как человек, который привык искать путь к спасению.

В час ночи раздался звонок.

Я подошёл к двери, но Елена уже стояла в конце коридора. Лицо её стало белым.

— Не открывайте, — прошептала она.

— Почему?

За дверью молчали. Потом кто-то тихо сказал:

— Мы знаем, что она у вас.

Милла проснулась и позвала меня из комнаты. Я жестом велел Елене спрятаться за стеной, а сам взял телефон.

— Кто вы?

— Люди, которые хотят вернуть своё.

— Здесь нет ничего вашего.

Под дверь просунули конверт. Не серый, не запечатанный воском — плотный кремовый конверт с чёрным тиснением в виде разомкнутого круга.

Елена увидела его и отступила.

— Джеймс, не трогайте.

— Что там?

— Если они оставили это, значит, нашли вас.

Снаружи хлопнула машина. Фары полоснули по стенам. Я поднял конверт щипцами для камина, а Елена вдруг схватила меня за руку.

— Если вы откроете, назад дороги не будет.

Я посмотрел на спящую Миллу, на её маленькую ладонь, выглянувшую из-под одеяла. Потом перевернул конверт. На обороте стояла подпись, от которой у Елены задрожали губы. Я поддел край ногтем и потянул за клапан…

ЧАСТЬ 2

…Внутри лежал один лист и фотография. На снимке Елена стояла у огромного стеклянного здания рядом с тремя людьми, которых я видел днём на улице: женщиной в дорогих очках, её спутницей и мужчиной с насмешливой улыбкой.
— Кто они? — спросил я.
— Совет директоров компании «Северная звезда».
— А вы?
Она долго смотрела на фотографию.
— Та, чьё имя они сейчас пытаются стереть.
Милла спустилась по лестнице, кутаясь в одеяло.
— Папа, что происходит?
— Возвращайся в комнату.
— Но она боится.
Елена опустилась перед дочерью на колени.
— Я боюсь не за себя, милая. Я боюсь, что из-за меня пострадают вы.
Утром я отвёз Миллу в школу, а Елена осталась в доме. Перед отъездом она попросила не включать новости. Именно поэтому я включил их в машине.
На экране ведущая сообщала, что владелица крупнейшей технологической компании Елена Морозова исчезла сорок восемь часов назад. Совет директоров объявил её временно недееспособной и готовил передачу управления.
Я едва не врезался в автобус.
Когда вернулся, Елена стояла у кухонного стола. В руках она держала фотографию Анны, найденную среди моих бумаг.
— Откуда у вас этот снимок? — спросила она.
— Это моя жена. Она погибла два года назад.
Елена закрыла глаза.
— Анна работала у меня.
— Вы знали её?
— Она собиралась рассказать мне о поддельных счетах. Потом её машина сорвалась с моста.
Я почувствовал, как в груди поднимается холод.
— Вы хотите сказать, что её убили?
— Я хочу сказать, что не могу доказать это.
Она достала из рюкзака маленький медный жетон с выбитым числом семь.
— Анна передала мне его в последний день. Сказала: если со мной что-то случится, ищите человека, который не продаёт чужую беду.
— И вы решили проверить меня?
— Я не знала, куда идти. У меня заблокировали счета, отобрали телефон и документы. На улице я увидела вас с Миллой. Вы купили хлеб, хотя думали, что я попрошу деньги.
— Это не ответ.
— Нет. Ответ в том, что Анна говорила о вас. Она считала, что вы единственный, кому доверяла бы дочь.
Я отшатнулся.
— Вы следили за моей семьёй?
— Нет. Я искала вас.
В этот момент телефон на столе зазвонил. Номер был незнакомым.
— Джеймс Картер? — произнёс мужской голос. — Если Елена рядом, передайте ей: её отец проснулся.
Елена уронила жетон.
— Мой отец умер двенадцать лет назад.
— Тогда почему он сегодня утром подписал распоряжение о продаже компании?…

ЧАСТЬ 3

…Елена схватила телефон, но звонок уже оборвался. На кухне пахло подгоревшим хлебом, а медный жетон катился по столу, стуча о край кружки.

— Ваш отец не мог подписать ничего, — сказал я.

— Он мог подписать всё, если кто-то использовал его имя.

В десять утра мы приехали в архив нотариуса на улице Кирова. Елена настояла, чтобы я пошёл с ней. В приёмной пахло пылью и машинным маслом; на стене висели часы, отстававшие на семь минут.

Секретарь, пожилой мужчина с перевязанным пальцем, увидел Елену и побледнел.

— Госпожа Морозова, вас объявили исчезнувшей.

— Я знаю. Покажите распоряжение о продаже.

Он запер дверь и достал папку.

— Документ принёс Виктор Ланской. Сказал, что действует по доверенности вашего отца.

Елена перелистнула бумаги. На последней странице стояла подпись её отца.

— Подделка, — сказала она.

— Почему вы уверены?

Она повернула лист к свету.

— Отец никогда не писал букву «М» слитно. И ставил дату слева от подписи.

Секретарь снял очки.

— Я тоже сомневался. Но вчера приходил человек, который видел настоящую доверенность.

— Кто? — спросил я.

Дверь внутренней комнаты открылась. На пороге стоял худой мужчина в рабочем комбинезоне. Он держал в руке металлическую коробку.

— Я видел, как Ланской заставил старого господина Морозова подписать чистые листы, — сказал он.

Елена шагнула к нему.

— Вы были в доме?

— Я обслуживал котельную. Меня выгнали после того вечера. Но я сохранил вот это.

В коробке лежал настоящий журнал посетителей. Напротив даты стояли фамилии Ланского и трёх членов совета. Ниже — запись рукой отца Елены: «Не доверять Виктору. Он забрал печать».

Елена прижала ладонь ко рту.

— Значит, отец был жив, когда это написал.

— И его не отправили в клинику, как всем сообщили, — добавил свидетель. — Его увезли в загородный дом.

Виктор хотел не просто деньги. Он хотел, чтобы Елена считалась неспособной управлять компанией, а затем продать её тем, кто помогал ему.

Елена посмотрела на меня.

— Анна узнала об этом. Поэтому её убрали.

Секретарь вдруг поднял голову.

— Госпожа Морозова, есть ещё одна запись. Сегодня утром за журналом приходил человек от имени вашей дочери.

— У меня нет дочери, — прошептала Елена.

На столе зазвонил телефон секретаря. Он включил громкую связь.

— Если хотите увидеть отца живым, приезжайте одна, — сказал Виктор. — И привезите жетон номер семь. Иначе Джеймс Картер узнает, что случилось с Анной на самом деле…