Я принесла прах дочери в дом мужа, а его сестра усмехнулась — пока он не увидел, что у меня в руках

Через три дня после смерти Хлои я вышла из больницы с маленькой урной в руках, а мой муж в это время праздновал с любовницей в загородном клубе.

Я позвонила Брендану прямо у стеклянных дверей больницы. На крышке урны лежала белая бумажная лента с именем дочери, и я машинально проводила по ней большим пальцем, будто могла удержать Хлою одним прикосновением.

— Брендан, я забрала её, — сказала я.

На заднем плане звенели бокалы, играла музыка, а потом раздался смех Саманты Хейс.

— Счёт уже оплачен, — раздражённо ответил он. — Перестань меня дёргать и привези Хлою домой.

Я не сразу поняла, что он сказал.

— Брендан… Хлоя умерла.

В трубке повисла короткая пауза.

— Не начинай свои сцены, Нора.

Он отключился.

Я стояла у входа, прижимая урну к груди, и чувствовала, как холод от фарфора проходит сквозь пальто. Наша трёхлетняя дочь почти всю жизнь боролась с тяжёлым пороком сердца. Её отец не знал, что она умерла.

В поместье у озера я приехала около девяти вечера. У ворот горели фонари, а из главного дома доносилась музыка. Моя золовка Виктория встретила меня на лестнице и даже не спросила, как прошли похороны.

— Наконец-то, — сказала она. — Ты представляешь, сколько неудобств доставила семье эта больница?

Я подняла урну.

— Что это? — Виктория нахмурилась.

— Твоя племянница.

Она нервно усмехнулась.

— Не будь драматичной.

— Это прах Хлои.

Улыбка исчезла с её лица. Я прошла мимо, не дожидаясь ответа.

Комнату Хлои Брендан выбрал в дальнем конце верхнего этажа. Он говорил, что медицинское оборудование мешает гостям и портит вид из окон. Теперь там стояла пустая кроватка, рядом — аппарат для кислорода с отсоединённой трубкой. На подоконнике засохло маленькое растение, которое Хлоя называла «деревом для фей».

Я поставила урну в кроватку и села на пол.

Три года Брендан распоряжался каждым долларом, который я могла потратить. До свадьбы я получила степень по актуарной математике и руководила отделом оценки рисков. Потом он убедил меня оставить работу.

— Ты будешь заботиться о Хлое, — говорил он. — Я позабочусь обо всём остальном.

«Всё остальное» быстро превратилось в семейный финансовый портал. Смесь, лекарства, сиделка и даже поездка к кардиологу проходили через его помощницу Ксимену.

За неделю до смерти Хлои врач назначил срочный препарат. Ксимена отклонила запрос: сумма превышала квартальный лимит на иждивенцев.

Я звонила Брендану семнадцать раз.

Он не ответил.

На седьмой день Хлоя умерла. А вечером я услышала из коридора голос мужа:

— Ксимена правильно сделала, что притормозила её. Нора решила, будто может брать деньги семьи когда захочет.

Во мне что-то оборвалось.

Я достала из шкафа старый телефон, который отец подарил мне перед свадьбой. Внутри был один сохранённый номер.

— Раймонд? — прошептала я.

Старый адвокат молчал так долго, что я услышала собственное дыхание.

— Нора, я ждал этого звонка три года.

— Исполните всё, что приготовил отец. До последней бумаги.

— Ты уверена?

— Да. И не защищайте Фэрчайлдов ни от одного последствия.

За дверью скрипнула половица. Ручка начала медленно опускаться…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась, и Брендан остановился на пороге. От него пахло дорогим виски и чужими духами. На белой манжете блестела капля красного вина.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Я сидела рядом с кроваткой и держала старый телефон.

— Хлоя дома.

Его взгляд скользнул по урне, но лицо осталось равнодушным.

— Мы обсудим это завтра.

— Ты уже обсуждал её смерть внизу.

Он дёрнул подбородком.

— Ты подслушивала?

— Я слышала, как ты сказал, что Ксимена правильно задержала лекарство.

Брендан снял пиджак и бросил его на кресло, словно мы спорили о счёте за ужин.

— Ты не разбираешься в финансах семьи.

— Я три года оценивала финансовые риски крупных компаний.

— Ты три года была матерью.

— А ты три года был её отцом только на бумаге.

Его пальцы сжались на спинке кресла. Я заметила на ковре маленькую пластмассовую звезду — игрушку Хлои. Брендан наступил на неё, и хруст прозвучал слишком громко.

— Не втягивай в это моего отца, — сказал он.

— Я никого не втягиваю. Я позвонила человеку, который ждал меня.

— Раймонду?

В его голосе впервые появилась тревога.

Я ничего не ответила.

Утром в десять я встретила Раймонда в его кабинете над старой библиотекой. На столе лежала папка из плотной зелёной бумаги, скреплённая медной застёжкой. Рядом стояла чашка нетронутого чая.

— Твой отец не доверял Брендану, — сказал Раймонд.

— Почему?

— Он обнаружил странности ещё до свадьбы. Но ты была влюблена и отказалась слушать.

Он показал мне копии счетов. Из фонда, предназначенного для лечения Хлои, каждый месяц уходили деньги на счета семейного клуба, поездки и платежи компании Саманты.

Я почувствовала, как немеют ладони.

— Это мог сделать Брендан?

— Не только он. Подпись на распоряжениях принадлежит Ксимене. Но деньги проходили через структуру, которой управляет Виктория.

— А Брендан?

Раймонд посмотрел на меня поверх очков.

— Твой муж подписал брачный договор, который сам же нарушил. И ещё кое-что: твой отец оставил тебе контроль над долей в одной из компаний Фэрчайлдов, если появятся доказательства финансового принуждения.

Я уставилась на папку.

— Почему он не сказал мне раньше?

— Потому что надеялся, что ты никогда не узнаешь, на что способен этот дом.

В этот момент зазвонил телефон Раймонда. Он включил громкую связь.

— Нора? — раздался женский голос. — Это доктор Мейсон. Я должна рассказать, почему Хлое не дали лекарство. Но после этого мне понадобится защита.

Я вцепилась в край стола.

— Говорите.

Доктор Мейсон тяжело вздохнула.

— Препарат был доставлен в клинику. Его не просто не оплатили. Кто-то забрал его из холодильника за час до ухудшения состояния Хлои…

ЧАСТЬ 3

— Кто забрал препарат? — спросила я.

В кабинете Раймонда было так тихо, что я слышала, как остывает чай в фарфоровой чашке.

— Виктория Фэрчайлд, — ответила доктор Мейсон. — Она предъявила доверенность от семьи и сказала, что лекарство отправят в другую клинику. Но его не отправили.

Раймонд медленно поднялся.

— Доктор, у вас есть подтверждение?

— Есть журнал выдачи. И человек, который видел, как Виктория забирала коробку.

— Кто?

— Санитар Томас Белл. Он боялся говорить. Сегодня утром я убедила его прийти.

Через двадцать минут в кабинет вошёл невысокий мужчина в синей рабочей рубашке. Он держал в руках бумажную кепку и мял её так, что козырёк согнулся.

— Я видел её, — сказал Томас. — Двадцать третьего числа, в четыре сорок. Виктория сказала, что лекарство нужно для перевозки. Потом я услышал, как она говорила по телефону: «Если Нора получит препарат, она потребует ещё денег».

У меня перехватило дыхание.

— Вы уверены?

— Я запомнил фразу. Она стояла прямо у холодильника. А ещё… — Томас достал из кармана копию журнала. — Она заставила меня поставить подпись задним числом.

Раймонд положил передо мной второй документ. Подпись Виктории стояла рядом с номером партии. Ниже — отметка о якобы доставленном препарате в частную клинику, которой не существовало.

Я закрыла глаза.

Хлоя могла прожить ещё несколько недель. Может быть, месяцы. Но ей не дали даже этот шанс, потому что кто-то считал расходы на мою дочь слишком большими.

Вечером мы приехали в поместье. В гостиной собрались Брендан, Виктория и Ксимена. На столе стояли бокалы, словно семья готовилась не к разговору о смерти, а к деловой встрече.

Раймонд положил журнал перед Викторией.

— Объясните это.

Она побледнела.

— Это подделка.

Томас сделал шаг вперёд.

— Я поставил подпись по вашему приказу.

Брендан резко повернулся к сестре.

— Ты забрала лекарство?

— Я спасала компанию! — выкрикнула Виктория. — Если Хлоя получила бы лечение, Нора начала бы требовать деньги, а потом забрала бы долю. Всё рушилось из-за её счетов!

Ксимена закрыла лицо ладонью.

Я посмотрела на Брендана.

— Ты знал?

— Я не знал о препарате, — сказал он.

Но Раймонд достал последнюю страницу.

— Знали. Вот ваша подпись под распоряжением: «Любые чрезвычайные расходы согласовывать только после личного одобрения Брендана Фэрчайлда».

Брендан отступил, задев стол. Бокал упал и разбился.

— Я думал, она преувеличивает, — прошептал он.

— Ты думал о деньгах, — ответила я.

Раймонд развернул папку.

— С этой минуты доля Норы переходит под её управление. Но есть ещё одна проблема. Сегодня утром пришло письмо от страховой компании: смерть Хлои признали связанной с задержкой лечения. И получателем полиса указан не Брендан…