Я потребовала подпись, пока босс мафии держал пистолет у предателя — и его телохранитель вдруг побледнел

В тот день я вошла в кабинет босса мафии, когда перед ним на коленях стоял предатель, а в руке у босса был пистолет.

Это был четверг, без двадцати двенадцать, сорок второй этаж башни «Марино». За стеклянными стенами Чикаго тонул в холодном дожде, а у меня за спиной остывал кофе, который я уже дважды разогревала в микроволновке.

Я работала у Данте Марино девять месяцев и за это время научилась не обращать внимания на многое: на мужчин с разбитыми костяшками, на следы грязи возле лифта, на внезапные звонки после полуночи и на то, что уборщица каждый вторник меняла ковёр в кабинете босса.

Но сегодня на нём стоял Сэл Дженовези — один из самых старых людей Данте. Его дорогой костюм был испачкан водой с пола, пальцы дрожали, а на губе запеклась кровь. По обе стороны от него замерли два охранника.

Данте стоял у окна спиной ко мне. В правой руке он держал короткий пистолет с глушителем.

— Эмили, — произнёс он.

Его голос всегда звучал одинаково: тихо, ровно, без единой живой ноты.

— Мне нужна ваша подпись.

Один охранник резко повернул голову.

Сэл поднял на меня мокрые глаза.

— Пожалуйста, скажи ему, что я…

— Сэл, не разговаривай со мной, — перебила я. — Мы не друзья.

Я положила папку на стол из тёмного ореха. На обложке осталась круглая отметина от моей кофейной чашки. Внутри лежали поддельные отчёты о списании оборудования, которые нужно было подписать до двух часов. Внизу, в настоящем офисе транспортной компании, уже сидели налоговые проверяющие.

Если Данте не подпишет бумаги, заморозят счета. Если заморозят счета, в пятницу его люди не получат деньги. А если его люди не получат деньги, мне придётся объяснять это им лично.

Я устала бояться людей, которые носили оружие. У меня был младший брат Лео в частном лечебном центре в Эванстоне, и его лечение стоило восемь тысяч долларов в месяц. Зарплата Данте позволяла мне оплачивать её. Поэтому я терпела его молчание, его ледяной взгляд и даже трупы, которые иногда появлялись раньше курьера.

— Мистер Марино, — сказала я, открывая папку, — подпишите страницу семь.

Он медленно повернулся.

Ему было тридцать восемь, но взгляд у него был старше любого человека в этом здании. Девять лет назад взрыв автомобиля убил его жену Клару. С тех пор Данте не улыбался, не смеялся и почти никогда не повышал голос.

Люди говорили, что он похоронил вместе с ней не только любовь, но и способность быть человеком.

— Я занят, — сказал он.

— Я вижу.

Я достала из подставки тяжёлую чёрную ручку с серебряным зажимом и протянула её через стол.

— Налоговые проверяющие будут через два часа. Я не собираюсь в тюрьму из-за того, что Сэл решил украсть три миллиона и спрятал деньги через компанию, названную девичьей фамилией его матери.

Сэл застонал.

— Я не хотел…

— Вы использовали один и тот же номер счёта в трёх документах, — сказала я. — Это даже не было умно.

Данте сделал шаг ко мне.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как капля дождя ударила по стеклу.

— Ты проверяла его счета?

— Разумеется. Это моя работа.

— Выйди.

— После подписи.

Его пальцы сжались вокруг оружия. Я заметила, как на указательном пальце побелела кожа. Внутри у меня холодно свело живот, но я не отступила. У меня перед глазами стояла фотография Лео, прикреплённая магнитом к холодильнику в моей маленькой квартире.

— Можете разобраться с ним на складе, — добавила я. — Только не здесь. Ковёр чистили во вторник, а за пятна крови уборщики берут двойную плату.

Сэл перестал дышать.

Охранники переглянулись.

Данте посмотрел сначала на меня, потом на ручку, потом на мокрый ковёр под коленями Сэла.

Я качнула ручкой.

— Подпишите, пожалуйста. У меня мигрень.

И тогда лицо Данте дрогнуло так, будто внутри него что-то ломалось. Он открыл рот, сделал вдох и вдруг издал странный хриплый звук. Я ещё не успела понять, что происходит, когда его плечи затряслись, а один из охранников шагнул к нему с испуганным лицом…

ЧАСТЬ 2

— Не трогай его, — сказала я охраннику. — Если он умрёт, отчётность станет ещё сложнее.

Данте согнулся над столом. Сначала я решила, что ему плохо. Потом хрип превратился в глухой раскат, и кабинет наполнился смехом. Не короткой усмешкой, а настоящим, громким, почти болезненным смехом, от которого дрожали стёкла.

Сэл смотрел на него так, будто перед ним появился призрак.

— Босс?.. — прошептал он.

Данте выпрямился, прикрыл лицо ладонью и смеялся ещё сильнее. На глазах у него выступили слёзы. Охранники не знали, куда смотреть. Я тоже не знала, что делать, поэтому положила ручку обратно на стол.

— Когда закончите, подпишите страницу семь, — сказала я.

Он ударил ладонью по столу и рассмеялся снова.

В тот вечер об этом узнал весь этаж. Никто не поверил сначала. Потом один из охранников клятвенно рассказал, что босс смеялся почти минуту, а Сэл чуть не потерял сознание от ужаса. К пяти часам Данте подписал бумаги, Сэла увезли на склад, а я получила от бухгалтерии сообщение: деньги для сотрудников будут перечислены вовремя.

В семь вечера Данте вызвал меня в кабинет.

На столе лежал новый ковёр, свёрнутый в рулон. Рядом стояла моя холодная чашка.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Какая?

— Бесстрашная.

Я сняла очки и протёрла их салфеткой.

— Нет. Просто очень уставшая.

На мгновение его лицо смягчилось.

— Почему ты держишься за эту работу?

— Потому что моему брату нужны лекарства.

— Лео?

Я напряглась.

— Вы читали моё личное дело?

— Я читаю всё, что касается людей в моём доме.

— Тогда знаете ответ.

Он кивнул, но не стал продолжать. Я уже собиралась выйти, когда Данте спросил:

— Сэл действительно украл три миллиона?

— Да.

— Ты уверена?

— Уверена настолько, что готова поставить на это свою зарплату.

— Не ставь.

— Почему?

Данте отвернулся к окну.

— Потому что Сэл служил моей семье двадцать лет. Он был рядом в день смерти Клары.

В его голосе впервые появилась трещина. Я посмотрела на фотографию на полке: молодая женщина с короткими тёмными волосами стояла рядом с Данте у озера. На её запястье был тонкий браслет с маленьким медным ключом.

— Тогда спросите его, кому он переводил деньги, — сказала я. — Он не похож на человека, который стал бы рисковать ради собственного удовольствия.

Данте поднял взгляд.

— Ты считаешь, он кого-то прикрывает?

— Я считаю, что люди редко крадут три миллиона, чтобы просто спрятать их в другой компании.

На следующий день Сэл исчез. Его телефон нашли в гараже, а машина стояла возле больницы, где девять лет назад умерла Клара. Данте ничего мне не сказал, но попросил собрать все документы по старым выплатам за тот год.

Я провела ночь в архивной комнате, среди папок, запаха пыли и скрипучих металлических полок. В три семнадцать утра нашла перевод на сумму, почти такую же, как нынешняя пропажа. Получатель был указан сокращённо, но последние четыре цифры счёта совпадали.

В тот же момент на мой телефон позвонили из лечебного центра Лео.

— Мисс Дэвис, — сказала встревоженная медсестра, — к вашему брату приходил мужчина. Он назвался старым знакомым вашей семьи.

— Как его звали?

На другом конце повисла пауза.

— Он оставил только фамилию. Марино.

Я посмотрела на папку в своих руках. Под старым переводом стояла подпись, которую я уже видела раньше — на документах о взрыве, убившем Клару…

ЧАСТЬ 3

Я позвонила Данте в три двадцать две утра. Он ответил сразу.

— Где ты?

— В архиве. Приезжайте один.

— Эмили…

— Если хотите узнать, кто забирал деньги после смерти Клары, приезжайте.

Через двадцать минут он вошёл в архивную комнату. На нём было чёрное пальто, мокрое от дождя, а в руке — небольшой кожаный портфель. Он увидел папку на столе и остановился.

— Откуда это?

— Из старых выплат. Здесь перевод на счёт фонда «Северный мост». Фонд был создан за две недели до взрыва. Деньги уходили туда девять лет, каждый месяц.

— Я не создавал никакого фонда.

— Но подписывали распоряжения.

Я положила перед ним копию. На нижней строке стояла его подпись. Данте побледнел.

— Это не моя подпись.

— Тогда чья?

Он не ответил. В этот момент дверь открылась, и вошёл Сэл. На его лице была повязка, под глазом темнел синяк. За ним стояла пожилая женщина в зелёном шерстяном платке.

Данте поднял оружие.

— Сэл.

— Если вы выстрелите, она уйдёт, — сказал тот. — А вы девять лет будете считать, что я украл ваши деньги.

Женщина шагнула вперёд.

— Меня зовут Марта Кейн, — сказала она. — Я была бухгалтером фонда «Северный мост».

Данте смотрел на неё, не моргая.

— Фонд принадлежал Кларе, — продолжила Марта. — Она узнала, что один из людей Данте готовит нападение на него. Клара спрятала деньги для свидетелей и семей тех, кто пострадает. Она собиралась рассказать мужу после праздника.

— Почему не рассказала? — спросила я.

Марта сжала край платка.

— Потому что взрыв произошёл раньше.

В комнате стало тесно от чужого дыхания.

— Кто подложил бомбу? — спросил Данте.

Марта посмотрела на Сэла.

— Я не знала его имени. Знала только, что он имел доступ к счетам и ключам от гаража. После смерти Клары он заставил меня продолжать переводы. Если бы я отказалась, он угрожал моему сыну.

Сэл опустил глаза.

— Я думал, что защищаю вас, — сказал он Данте. — Я следил за деньгами и ждал, пока найду доказательство. Но два года назад тот человек узнал, что я близко. Тогда я начал переводить средства через новые компании, чтобы сбить его со следа.

— Три миллиона? — холодно спросил Данте.

— Я спрятал их в другом банке. Они всё ещё ваши.

Я открыла последнюю страницу. Там была подпись не Данте, а Ричарда Марино — его двоюродного брата, управлявшего безопасностью в день взрыва.

Данте медленно сел на стул.

— Ричард умер через год после Клары, — сказал он.

— Нет, — ответила Марта. — Умер человек, которого вы похоронили под его именем. Ричард жив. И он сегодня приходил к Лео.

У меня перехватило дыхание.

— Зачем ему мой брат?

Марта достала из портфеля маленькую квитанцию с печатью лечебного центра. На обратной стороне было написано всего шесть слов: «Привезите Эмили. Иначе он заговорит».

Данте схватил бумагу. Его лицо стало каменным.

— Он знает, что ты нашла архив.

Внизу здания хлопнула дверь гаража. Потом раздался звонок моего телефона.

На экране был номер лечебного центра.

Я ответила.

— Мисс Дэвис, — прошептал чужой голос, — ваш брат сейчас со мной. Если хотите увидеть его живым, приезжайте без Данте…