ЧАСТЬ 4
Я включила громкую связь.
— Назовите себя, — сказала я.
На другом конце послышался короткий смешок.
— Ты всегда была такой деловой, Эмили. Даже когда была ребёнком.
Я узнала голос не сразу. Потом увидела на столе фотографию, которую когда-то нашла в бумагах матери: наша семья на ярмарке, я в жёлтом плаще, Лео с деревянной лошадкой в руках, а позади нас — высокий мужчина с ладонью на моём плече.
Ричард Марино.
— Где Лео? — спросила я.
— В старом павильоне на берегу. Один час.
— Если вы тронете его…
— Не угрожай мне. Ты не знаешь, сколько людей уже пытались.
Связь оборвалась.
Данте взял пальто.
— Я еду с тобой.
— Он сказал без вас.
— Он девять лет прятался от меня. Значит, боится не тебя.
Сэл положил на стол связку ключей.
— Старый павильон принадлежит компании, которую Ричард использовал до взрыва. Там есть подземный гараж.
Я посмотрела на Данте.
— Мы едем втроём.
— Нет, — сказал он. — Сэл остаётся с Мартой. Если Ричард следит за зданием, нам нужен кто-то, кто сможет вывести документы.
Сэл резко поднял голову.
— Я не позволю вам идти одному.
— Ты девять лет позволял мне жить в лжи, — ответил Данте. — Сегодня хотя бы не мешай мне исправить это.
Он произнёс это без гнева. Именно поэтому Сэл кивнул.
Дорога к озеру заняла двадцать минут. Дождь бил по лобовому стеклу, дворники скребли по нему с одинаковым металлическим ритмом. Я держала телефон на коленях и смотрела на неподвижный экран.
— Ричард знал о Лео? — спросила я.
— Нет, — сказал Данте.
— Тогда почему он выбрал его?
— Потому что кто-то сообщил ему о тебе.
Я повернулась.
— Кто?
Данте долго молчал.
— Я.
Машина резко свернула, и ремень впился мне в плечо.
— Что?
— Девять месяцев назад я проверил твоё прошлое. Узнал о Лео. Узнал, где он лечится. Я усилил охрану центра, но не сказал тебе.
— Ты поставил его под наблюдение и не предупредил меня?
— Я хотел защитить вас обоих.
— Ты хотел контролировать всё.
Он сжал руль.
— Да.
Это признание ударило сильнее оправданий. Впервые я увидела в нём не холодного босса, а человека, который годами держал каждый страх внутри, пока тот не превратился в жестокость.
Павильон стоял у воды, заброшенный и чёрный. Внутри пахло ржавчиной, мокрым деревом и бензином. На втором этаже горела одна лампа.
— Лео! — крикнула я.
— Не спеши, — отозвался Ричард.
Он вышел из тени, держа Лео за плечо. На моём брате была его любимая вязаная шапка, та самая, которую он надевал, когда начинался приступ. Лео смотрел не на оружие, а на маленький бумажный кораблик у своих ног.
— Эмили, — сказал он, — я не закончил его.
— Я вижу. Давай закончим вместе.
Я сделала шаг.
Ричард прижал пистолет к виску Лео.
— Дальше нельзя.
Данте встал между нами.
— Ты подложил бомбу.
— Я спас империю от Клары. Она собиралась отдать всё государству.
— Она собиралась спасти людей, — сказала я.
Ричард усмехнулся.
— Ты ничего не понимаешь. Твой брат — случайность. Ты — ключ к счетам. Клара оставила код в документах фонда, а ты нашла его раньше меня.
— Код уже не нужен, — ответила я.
Он нахмурился.
— Почему?
Я достала из кармана маленькую металлическую скрепку. На ней была выцарапана цифра семь — та самая, которую я заметила на старом документе и переписала в записную книжку.
— Потому что я отправила копии Марте. И Сэл уже перевёл деньги на защищённые счета семей погибших.
Ричард дёрнул оружием.
Лео вдруг поднял бумажный кораблик и громко сказал:
— Он врёт.
Ричард на секунду посмотрел вниз.
Этого хватило.
Данте ударил его в запястье, я бросилась к Лео, и пистолет с грохотом упал на доски. Ричард попытался подняться, но Данте прижал его к полу.
— Почему ты не убьёшь меня? — прохрипел Ричард.
Данте смотрел на него сверху вниз.
— Потому что Клара оставила мне другое распоряжение.
Он достал из кармана сложенный лист. Бумага была пожелтевшей, уголок обгорел.
— Она написала: «Если со мной что-то случится, не превращайся в него».
Ричард засмеялся.
— Ты уже превратился.
— Нет, — сказала я. — Именно поэтому ты проиграл.
В этот момент в павильон вошли сотрудники охраны лечебного центра и Марта. Сэл остался снаружи, перекрыв машину Ричарда. Марта передала документы прибывшим государственным представителям, но никто не произносил громких слов. Правда уже была слишком тяжёлой для театра.
Ричарда увезли вместе с папками, счетами и ключами от старого гаража. Он потерял не только деньги. Он потерял имя, которое девять лет использовал как щит.
Сэл признался во всём, что скрывал, и отдал Данте каждый перевод. Три миллиона вернулись на счета фонда Клары. Данте не простил его сразу, но оставил ему возможность закончить работу, которую тот начал: выплатить деньги семьям, которых фонд должен был защищать.
А потом Данте сделал то, чего я не ожидала.
Он закрыл оружейную комнату на сорок втором этаже и передал управление законной частью компании Марте. Часть нелегальных предприятий исчезла за одну неделю. Не из-за внезапного раскаяния. Просто Данте понял, что Ричард смог войти в его жизнь через систему, которую он сам построил.
Через три дня он приехал в лечебный центр к Лео. Без охраны, без дорогого костюма, с бумажным пакетом в руках.
Лео посмотрел внутрь.
— Что там?
— Детали для кораблика, — ответил Данте. — Я не умею их складывать.
Лео внимательно изучил его лицо.
— Ты тот человек, который смеялся?
Данте посмотрел на меня.
— Иногда.
— Тогда помоги мне.
Они сели за маленький стол у стены. Данте пытался соединить бумагу с тонкими деревянными планками, а Лео терпеливо объяснял ему, что нельзя приклеивать парус вверх ногами.
Я стояла рядом и держала в руках старую папку Клары. Внутри лежала последняя записка, которую Данте нашёл в обгоревшем архиве. Он не отдал её мне, но позволил прочитать.
«Данте, если однажды ты снова рассмеёшься, не испугайся этого. Значит, ты всё ещё здесь».
Я вернула лист.
— Вы знали об этом всё время? — спросила я.
— Нет. Сэл нашёл его только вчера.
— И всё равно пришли к Лео.
— Я должен был прийти раньше.
Я хотела сказать, что да, должен был. Хотела напомнить ему о девяти годах молчания, о людях, которых он запугал, о том, что моя зарплата была единственной причиной, по которой я каждый день входила в его башню.
Но в соседней комнате Лео рассмеялся, потому что Данте снова приклеил парус вверх ногами.
Данте посмотрел на него и тоже улыбнулся.
Не широко. Не без боли.
Но по-настоящему.
Я взяла со стола ручку с серебряным зажимом, ту самую, которой заставила его подписать бумаги в день, когда всё началось. На новом документе было всего две строки: фонд Клары переходил под независимое управление, а лечение Лео оплачивалось из личного счёта Данте до тех пор, пока он сам не сможет выбирать.
Я подняла глаза.
— Это не подачка.
— Я знаю.
— И я не стану вашей должницей.
— Я тоже знаю.
Лео закончил кораблик и поставил его на ладонь. Данте наклонился, чтобы рассмотреть парус. Бумажное судно было кривым, с одним загнутым углом и пятном клея на борту.
— Он поплывёт? — спросил Лео.
Данте посмотрел на меня.
Я пожала плечами.
— Если не поплывёт, придётся переделывать.
Лео осторожно опустил кораблик в стеклянную чашу с водой.
Кораблик качнулся, развернулся вокруг своей оси и остался на поверхности.
Данте рассмеялся — тихо, хрипло, будто этот звук всё ещё был для него новым.
А Лео хлопнул в ладоши и сказал:
— Босс, ты наконец научился смеяться не по расписанию.
