Бывший унизил меня у кассы, а после вопроса незнакомца его лицо мгновенно побледнело

В тот день мой бывший муж поднял над моей головой пачку детских витаминов и громко спросил, кто оставил меня беременной без денег.

— Неужели ты дошла до этого, Клэр? — рассмеялся Натан Брукс. — Или отец ребёнка тоже сбежал, как только увидел твои счета?

Мы стояли у холодильников с молоком в супермаркете на Манхэттене. В моей ладони была бутылка воды, а в кармане — семнадцать долларов и несколько мелких монет. Я полчаса считала, хватит ли мне на яйца и витамины. Натан знал это. Он знал обо мне почти всё, потому что три года я верила, будто мы строим одну жизнь.

Рядом с ним стояла Джессика — его невеста в кремовом пальто, стоимость которого превышала мою месячную зарплату в книжном магазине. Она скользнула взглядом по моему животу и усмехнулась.

— Бедняжка. А ведь Натан говорил, что ты гордая.

— Отойдите, — сказала я. — Мне нужно пройти.

Натан заслонил тележкой проход. На её ручке блестели часы, подаренные ему мной в день рождения. Я узнала царапину возле застёжки и почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я могу дать тебе деньги, — сказал он, вытаскивая из бумажника купюры. — Только не притворяйся самостоятельной. Ребёнок — это дорого.

— Оставь их себе.

— Ты всегда была неблагодарной.

За нашими спинами остановилась пожилая женщина. Кассирша замерла, держа в руках чековую ленту. Я слышала собственное дыхание и чувствовала, как малыш толкнулся под моей ладонью.

— Моему сыну не нужен человек, который покупает право унижать других, — сказала я.

У Натана дёрнулся рот.

— Сыну? Ты даже не знаешь, кто его отец.

Он произнёс это так уверенно, будто заранее приготовил удар. Я действительно боялась. Но страх не давал ему права распоряжаться моей жизнью.

— Зато я знаю, кем его отец не будет, — ответила я.

Натан резко шагнул ко мне. В этот момент автоматические двери раздвинулись, и в магазин вошли двое мужчин в чёрных костюмах. За ними появился Габриэль Делука.

Я видела его однажды, пять месяцев назад, на благотворительном аукционе. Тогда он был просто самым опасным мужчиной в зале, человеком, о котором шептались даже те, кто никогда не боялся полиции. После той ночи я исчезла, не оставив ему номера телефона.

Теперь его взгляд остановился на моём животе, потом переместился на купюры в руке Натана.

— Клэр, — произнёс он тихо.

Натан побледнел.

Габриэль подошёл ближе. Вокруг него стало так тихо, что я услышала, как где-то упала стеклянная бутылка.

Он посмотрел на меня, а не на Натана.

— Скажи мне правду. Ребёнок мой?

Я открыла рот, но прежде чем успела ответить, с парковки донёсся резкий хлопок. Люди закричали. Габриэль рванулся ко мне, закрывая своим телом, а его охранник распахнул дверь служебного выхода.

Натан отступил, сжимая телефон.

— Что ты натворил? — прошептала я.

Он ничего не ответил. Только посмотрел на Габриэля так, словно именно этого человека ждал весь день.

Габриэль протянул мне руку.

— Сейчас ты пойдёшь со мной. И по дороге расскажешь всё…

ЧАСТЬ 2

Его ладонь была тёплой, но пальцы сжимали мою руку так крепко, будто он боялся потерять меня в людской давке. Охранник увёл нас через служебный коридор. За стеной плакали дети, гремели тележки и кто-то кричал, что видел оружие.

— Я никуда с тобой не поеду, — сказала я у чёрного автомобиля.

— Клэр, стреляли не в воздух.

— Ты думаешь, я поверю человеку, которого встретила дважды?

Габриэль наклонился ко мне. На его манжете была тонкая полоска крови — не его, а моя: я порезала ладонь о разбитую бутылку.

— Я не прошу доверия. Я прошу дать врачу проверить тебя и ребёнка.

Я хотела возразить, но в животе снова болезненно потянуло. Страх оказался сильнее гордости.

В машине Натан звонил семь раз. Я не отвечала. На восьмой раз Габриэль забрал телефон и посмотрел на экран.

— Он знает, где ты работаешь?

— Да.

— Адрес?

— Возможно.

— Кто ещё знает о беременности?

— Никто.

Он повернулся к охраннику.

— У книжного магазина поставить людей. Незаметно.

— Я не просила охраны.

— А я не спрашивал разрешения, когда увидел оружие.

В его голосе не было нежности, только напряжение. Это пугало сильнее угроз.

Врач приехал в пентхаус через двадцать минут. Габриэль стоял у двери кабинета и не сводил с него глаз, пока тот водил датчиком по моему животу.

— Сердцебиение ровное, — сказал врач. — Но вам нужен покой и обследование утром.

— Я поеду домой, — заявила я.

— Ваша квартира уже под наблюдением, — ответил Габриэль. — Натан говорил с человеком у входа.

— Ты следил за мной?

— Нет. Сегодня за тобой следили другие.

Он достал из шкафа чистое полотенце и молча положил его рядом с моей окровавленной ладонью. Этот простой жест почему-то пробил мою защиту.

— Пять месяцев назад, после аукциона, ты сказала, что не хочешь знать обо мне ничего, — произнес он. — Я это принял. Но даты совпадают, Клэр.

Я опустила глаза.

— Я не была уверена.

— А теперь?

— Теперь уверена.

Он медленно выдохнул. За окном мерцали огни Ист-Ривер, а на столе лежал мой дешёвый чек из супермаркета, весь измятый в кулаке.

— Почему ты не сказала?

— Потому что не хотела, чтобы мой ребёнок стал частью твоего мира.

— Ты думаешь, мой мир опаснее того, где Натан смеётся над беременной женщиной?

Я не нашла ответа.

Ночью мне приснился выстрел. Проснувшись, я услышала голоса в коридоре. Габриэль говорил по телефону:

— Нет, Виктор не мог знать о ребёнке. Если он узнал, значит, кто-то передал ему сведения.

Я вышла из комнаты.

— Кто такой Виктор?

Габриэль резко замолчал и посмотрел на меня.

— Отец Натана.

На следующее утро Натан прислал сообщение: «Спроси Габриэля, почему он был рядом с твоим отцом в ночь пожара».

К сообщению прилагалась фотография. На ней Габриэль стоял возле моего отца, Дэниела Хейза, у старой типографии. Дата была поставлена за три недели до пожара, который уничтожил нашу семью.

Я вошла в кабинет Габриэля, положила снимок на документы и спросила:

— Что ты скрывал о смерти моего отца?

Он посмотрел на фотографию, и его лицо стало таким, каким я ещё никогда его не видела…

ЧАСТЬ 3

— Кто дал тебе этот снимок? — спросил Габриэль.

Мы находились в его кабинете. Было чуть больше восьми утра, за стеклом поднимался туман, а на краю стола дрожала чашка с нетронутым кофе.

— Натан.

Габриэль провёл пальцем по фотографии.

— Я был у твоего отца в тот вечер.

— Значит, ты знал его.

— Знал. И должен был рассказать тебе раньше.

Я почувствовала, как ребёнок толкнулся, будто тоже требовал ответа.

— Почему ты молчал?

Он не успел ответить. В кабинет вошла невысокая женщина с папкой, прижатой к груди.

— Это Мара Вега, — сказал Габриэль. — Она работала у твоего отца.

Мара смотрела на меня виновато.

— Я пыталась связаться с вами шесть лет назад. Виктор Брукс заблокировал все письма.

— Что вы видели в ночь пожара?

Она положила на стол нотариально заверенную копию.

— Дэниел узнал, что Виктор подделал документы на типографию. Он хотел забрать здание за долги, которые сам же и создал. Ваш отец отказался подписывать передачу собственности.

Я перечитала строчки. Под подписью Дэниела стояла чужая дата, а рядом — печать компании Виктора.

— А Габриэль?

Мара повернулась к нему.

— Он приехал после звонка Дэниела. Вытащил его из огня и забрал бухгалтерскую книгу. Но потом согласился спрятать её.

Я резко подняла голову.

— Ты согласился?

Габриэль не отвёл взгляда.

— Виктор угрожал тебе. Ты была несовершеннолетней и жила с матерью. Я думал, что молчание защитит тебя.

— Ты не защищал меня. Ты позволил нам потерять всё.

— Я купил долги твоей семьи через подставную компанию и не дал Виктору забрать дом. Но оформил всё на другое имя.

Мара раскрыла папку.

— Вот настоящая бухгалтерская книга. Дэниел спрятал её в вентиляционной шахте. Я нашла её неделю назад, когда здание сносили.

На страницах были платежи Виктора, подписи его бухгалтера и запись о поджоге. Последняя строка была написана рукой Виктора: «После пожара Хейз подпишет всё».

Меня затрясло.

— Ты видел это шесть лет назад?

— Нет. Я видел только часть документов. Когда Мара нашла книгу, Виктор уже начал искать её.

В дверь постучали. Вошёл охранник и протянул Габриэлю конверт.

— Натан уехал из города. Но передал сообщение.

Габриэль раскрыл лист. Его взгляд стал жёстким.

— Он забрал твою мать.

Я вскочила так резко, что стул ударился о стену.

— Что значит забрал?

На обороте была короткая записка: «Книга исчезнет, если Клэр не приедет одна к старой типографии до полудня».

Я прижала ладонь к животу. Габриэль уже набирал номер, но я остановила его.

— Если мы вызовем людей, Натан испугается.

— Он и должен испугаться.

— Нет. Он должен поверить, что контролирует ситуацию.

В этот момент телефон Мары зазвонил. Она ответила, побледнела и протянула мне аппарат.

Из динамика донёсся голос Натана:

— Привози книгу. И приходи без Габриэля. Иначе твоя мать увидит, как горит типография снова…