Я стала невестой миллиардера после одного поцелуя, но когда его сын вошёл в зал, лицо моего босса изменилось

Я ещё не успела понять, почему мой новый начальник объявил меня своей невестой, когда четырёхлетний мальчик вцепился в мою юбку и закричал: — Мама!

В бальном зале отеля «Астор Краун» будто выключили звук. Над головами замерли бокалы, фотографы перестали щёлкать камерами, а я почувствовала, как холодеют пальцы.

Мальчик был в тёмно-синем костюме, с выбившейся прядью каштановых волос и маленьким пластырем на левом большом пальце. Я видела его всего несколько раз — издалека, когда приносила документы в кабинет Дэниела Хейса. Но он никогда не подходил ко мне.

— Ной, — резко сказал Дэниел.

Сын не отпустил мою юбку.

— Ты обещала, что вернёшься.

Я посмотрела на Дэниела. Ещё минуту назад он держал меня за талию перед тремя сотнями гостей и уверял всех, что мы поженимся весной. Теперь его лицо стало белым.

— Я никогда не встречала вашего сына, — прошептала я.

— Я знаю.

— Тогда почему он называет меня мамой?

Слева раздался сухой смешок. Ванесса Уитмор, девушка в белом платье и с бриллиантами размером с мои больничные счета, прикрыла рот ладонью.

— Какая трогательная постановка, Дэниел. Ты даже ребёнка решил использовать?

— Замолчите, — сказал он.

— Или что? Признаешь, что всё это было ложью?

Его отец, Ричард Хейс, стоял у сцены, сжимая золотую трость. Ещё десять минут назад он объявил о помолвке Дэниела и Ванессы без согласия собственного сына. Дэниел отказался. Потом увидел меня, бросился через зал и поцеловал так, будто от этого зависела его жизнь.

Теперь зависела, похоже, не только его.

— Эмили, уведите Ноя, — сказал Дэниел.

— Почему я должна это делать?

— Потому что он вас не отпускает.

Мальчик поднял лицо. Его ресницы были мокрыми.

— Ты сказала, что придёшь за мной после музыки.

У меня сжалось горло. Я действительно произносила эти слова три дня назад — но не ему. Я успокаивала у больницы свою мать, пока рядом играла мелодия из детского автомата. Откуда Ной мог знать?

— Дэниел, — прошипела Ванесса, — что происходит?

— Не здесь.

— Нет, именно здесь. Ты унизил меня перед всеми, назвал эту женщину невестой, а теперь твой сын делает вид, будто она его мать.

— Он ничего не делает вид, — тихо ответил Дэниел.

В этом голосе было что-то такое, от чего мне стало страшнее, чем от камер.

Ной потянул меня к боковой двери.

— Пойдём. Папа сказал, что ты будешь жить с нами.

— Я такого не говорила.

Дэниел закрыл глаза на секунду.

— В служебный коридор. Сейчас.

— Я увольняюсь.

— Можете уволиться утром.

— Нет, Дэниел. Вы купили себе минуту моей жизни за поцелуй и теперь хотите купить неделю за деньги.

Он достал из внутреннего кармана конверт, но я не взяла его. Бумага была кремовой, с тиснёным гербом компании.

— Миллион долларов, — сказал он. — За семь дней притворства.

— Моей матери нужна операция. Но это не значит, что я продам себя.

— Я знаю, — ответил он. — Поэтому вы должны узнать, почему я выбрал именно вас.

В этот момент в коридоре погас свет. Из зала донёсся крик Ванессы, затем тяжёлый удар трости о мрамор.

Дэниел сжал моё запястье.

— Если Ричард сейчас доберётся до Ноя, мы потеряем всё.

— Что значит «мы»?

Он повернулся к двери, за которой послышались быстрые шаги. В руке у него уже была тонкая коричневая папка, а Ной прижимался к моему боку.

— Эмили, прежде чем вы решите, что я просто безумный богач, посмотрите на первую страницу. Там написано имя вашей матери…

Он протянул руку к застёжке папки…

ЧАСТЬ 2

…Я ударила его ладонью по руке, но застёжка уже раскрылась.
— Не трогайте меня.
— Тогда сами смотрите.

В папке лежала копия больничного заявления. Я узнала печать клиники, дату и имя: Маргарет Картер. Моя мать. Ниже стояла сумма, которую я пыталась собрать за операцию.

— Вы следили за мной?
— Нет. Ричард следил за всеми, кто приближается к нашей семье.
— А вы просто нашли это и решили использовать?
— Я оплатил первый взнос вчера.

У меня задрожали колени.

— Я не просила вас.
— Знаю. Но если вы уйдёте сейчас, он заблокирует перевод.

Дэниел говорил быстро, будто за дверью уже стоял пожар. Ной всё ещё держал меня за юбку. От него пахло мандарином и детским мылом.

— Почему ваш отец вообще может распоряжаться моей матерью?
— Потому что через сорок восемь часов состоится собрание совета. Ричард хочет объявить меня неспособным руководить компанией. Его доказательство — моя якобы нестабильность и отказ от выгодного брака.
— А я должна изображать счастливую невесту?
— Семь дней. За это время я верну себе право голоса.

Дверь дёрнулась. Дэниел шагнул перед нами.

— Откройте, — потребовал голос Ричарда.

— Уходите, — сказала я.
— Если я уйду, Ной останется с ними. У моего отца уже есть документы на временную опеку.

Мальчик вдруг поднял голову.

— Не отдавай меня дедушке.

Дэниел присел перед ним.

— Я не отдам.
— Ты обещал маме.

Воздух застрял у меня в груди.

— Какой маме? — спросила я.

Ной посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Тебе.

На ручке двери появилась тень. Дэниел резко поднялся, спрятал папку под пиджак и прошептал:

— Сейчас вы должны решить. Либо выходите со мной как моя невеста, либо Ричард забирает Ноя до утра.

— Вы шантажируете меня ребёнком.
— Я прошу вас помочь мне спасти его.
— А после семи дней?
— Я подпишу всё, что пожелаете.

Дверь распахнулась. На пороге стоял управляющий домом, за ним — Ричард и двое охранников. Золотая трость мерно постукивала по полу.

— Дэниел, мальчик должен ехать со мной, — сказал Ричард.
— Нет.
— Ты устроил спектакль перед гостями, привёл неизвестную женщину и теперь прячешься за ребёнком.
— Это мой сын.
— Пока ты способен быть его отцом.

Ричард протянул руку. Ной спрятался за мою ногу.

Я почувствовала, как в ладонь мне вдавился маленький металлический предмет. Дэниел незаметно вложил его туда.

— Что это? — спросила я.
— Ключ от ячейки. Если я не вернусь через час, отдайте его только Марте.

— Кто такая Марта?

Дэниел посмотрел на старика.

— Единственный человек, которому я доверяю.

Ричард усмехнулся.

— Марта давно работает на меня.

В этот миг Ной вдруг выскочил из-за моей спины и подбежал к старому роялю в конце коридора. Он нащупал под крышкой маленькую щель и достал оттуда красный детский браслет с серебряной звездой.

— Папа, я нашёл то, что ты просил.

Дэниел застыл.

На обратной стороне браслета была выгравирована дата — день смерти его жены.

Ричард побледнел не от удивления, а от страха.

— Ной, положи это на место, — приказал он.

Мальчик обнял браслет.

— Мама сказала, что его нельзя отдавать дедушке.

Из-за спины Ричарда раздался женский голос:

— Потому что его мать знала, кто именно пытался забрать ребёнка в ту ночь…

Все обернулись. На пороге стояла пожилая няня Марта, с мокрым зонтом в руке.

Она смотрела не на Дэниела, а на меня.

— Эмили, — сказала она, — ваша мать должна была рассказать вам это четыре года назад…

ЧАСТЬ 3

…— Что рассказать? — спросила я.

Марта закрыла зонт, и с его края на мрамор упали три тяжёлые капли. Ричард шагнул к ней.

— Ты уволена.

— Я ждала этого четыре года, — ответила она.

Дэниел встал между ними.

— Марта, говорите.

Она достала из сумки плоскую папку, перевязанную красной лентой.

— В ночь, когда Клэр погибла, она позвонила Маргарет Картер. Не вам, Дэниелу. Вашей матери она больше не доверяла.

Я почувствовала, как пальцы сжались вокруг ключа.

— Моя мама знала вашу жену?

— Они вместе работали в благотворительном фонде, — сказала Марта. — Клэр обнаружила переводы со счетов фонда на счета Ричарда. Когда она собралась рассказать сыну, тормоза её машины отказали.

— Это невозможно, — произнес Дэниел.

— Я видела машину до того, как её увезли. И видела, как Ричард приказал механику молчать.

Ричард ударил тростью по полу.

— Ложь.

— Тогда почему вы четыре года платили мне за молчание?

В коридоре стало тесно от чужого дыхания. Даже Ванесса перестала улыбаться.

Марта открыла папку. Внутри был нотариально заверенный лист с подписью Клэр.

— Она оставила распоряжение: если с ней что-то случится, Ной должен перейти под защиту Дэниела, а все документы о хищениях — Маргарет Картер. Но Ричард перехватил папку. Вашу мать запугали долгами за лечение, а потом заставили подписать отказ.

Я не слышала ничего, кроме собственного пульса.

— Мама не могла.

— Могла, — тихо сказала Марта. — И каждый месяц ненавидела себя за это.

Дэниел взял лист. На нижнем поле стояла подпись моей матери. Рядом — подпись Клэр и дата.

— Почему вы выбрали Эмили? — спросила я.

Он посмотрел на меня с такой усталостью, что злость на секунду отступила.

— Потому что Клэр однажды показала мне фотографию вашей матери. Она сказала: «Если я исчезну, Маргарет найдёт способ защитить Ноя». Когда я увидел вашу фамилию в резюме, я понял, что Ричард уже добрался до вашей семьи.

— Вы наняли меня не из-за опыта.

— И не только из-за этого. В день собеседования вы говорили по телефону с матерью. Вы обещали ей, что не отступите. Клэр говорила так же.

Ричард резко повернулся к охранникам.

— Заберите мальчика.

Ной вцепился в мою руку.

— Не надо!

Дэниел поднял лист.

— Прикоснитесь к нему, и эта подпись окажется у каждого члена совета.

Ричард усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Ты думаешь, один лист спасёт тебя? Я уже перевёл деньги фонда. Все следы ведут к Клэр.

— Не все, — сказала Марта.

Она достала из папки банковскую квитанцию.

— Один перевод был сделан с вашего личного счёта за девять минут до аварии. И получатель — тот самый механик.

Ванесса отступила.

— Ричард, ты говорил, что деньги ушли через благотворительный фонд.

— Замолчи.

И именно этим он выдал себя. Не обвинением. Не угрозой. Он назвал подробность, которой не мог знать никто, кроме человека, видевшего документы.

За моей спиной завибрировал телефон. На экране было имя врача матери.

Я ответила.

— Госпожа Картер, перевод за операцию отменён. Банк сообщил о подозрительной блокировке. Если деньги не поступят до полуночи, мы потеряем место в операционной.

Я посмотрела на Дэниела.

Он уже набирал номер, но Марта остановила его.

— Не тратьте время. Ричард заблокировал не только счёт Эмили. Он заморозил все счета компании.

Дэниел поднял глаза.

— Тогда я знаю, куда ехать.

— Куда? — спросила я.

Он посмотрел на красный браслет в руке Ноя.

— В больницу. К вашей матери. Потому что если Маргарет успеет заговорить перед советом, мой отец потеряет не компанию, а свободу…

Но у входа в зал уже остановилась машина, и из неё вышел человек, которого я никогда раньше не видела. Он держал в руках медицинскую папку моей матери и улыбался Ричарду.