ЧАСТЬ 4
— Телефон лежит у меня, — сказал Ричард.
В комнате стало тесно, хотя стены не сдвинулись ни на сантиметр.
Адриан стоял возле пианино, положив ладонь на лакированную крышку. На чёрной поверхности дрожал отблеск люстры. Он выглядел уже не женихом, а человеком, которого застали в чужом кабинете.
— Это невозможно, — сказал он. — Я не переводил деньги с вашего личного счёта.
— Тогда кто это сделал? — спросила я.
Он посмотрел на Томаса.
Томас втянул голову в плечи.
— Не смотри на меня, — пробормотал он. — Я подписывал только корпоративные распоряжения.
Мой телефон всё ещё был у уха.
— Что именно вы нашли? — спросила я сотрудника безопасности.
— Два перевода. Первый — из резервного фонда компании. Второй — с личного счёта Ричарда Уитмора. Оба ушли на один и тот же счёт.
— Кто ввёл распоряжение?
— Сначала использовался доступ Томаса. Затем подтверждение пришло с устройства, зарегистрированного на имя Адриана Вейла.
Адриан резко поднял голову.
— Мой телефон был на столе во время приёма. Кто угодно мог его взять.
— Именно поэтому мы проверили время, — продолжил сотрудник. — Вход выполнен с телефона, который находился в кабинете вашего отца. Там в этот момент были только вы и Томас.
Отец медленно повернулся ко мне.
— Я не приглашал Адриана в кабинет сегодня.
— Он приходил ко мне утром, — сказал Томас. — Говорил, что должен проверить бумаги к свадьбе.
Адриан ударил ладонью по пианино.
— Хватит! Вы все делаете вид, будто я чужой. Я спас эту компанию, когда Ричард лежал в больнице. Я нашёл кредитную линию, удержал инвесторов, убедил совет не распродавать подразделения.
— Ты создал проблему, а потом предложил себя как спасение, — ответила я.
Он посмотрел на меня почти с отчаянием.
— Я любил тебя.
— Любовь не требует поддельной подписи.
— Ты бы никогда не согласилась на перемены.
— Я согласилась бы, если бы ты сказал правду.
Марина тихо положила на стол ещё один лист.
— Скажи ей и остальное.
Адриан взглянул на документ и отшатнулся.
— Где ты это взяла?
— В архиве твоего отца. Тот самый второй экземпляр.
Я прочитала первые строки. Это был договор между Адрианом и внешним инвестиционным фондом. В случае его свадьбы со мной фонд получал право потребовать немедленного погашения огромного личного займа. Если он получал доступ к голосам Уитморов, фонд становился совладельцем «Атласа».
Я подняла глаза.
— Ты заложил компанию, чтобы расплатиться с собственными долгами?
Адриан молчал.
Томас закрыл лицо руками.
— Он сказал, что всё будет возвращено после сделки, — прошептал он.
— А если бы не получилось? — спросила я.
Адриан ответил не Томасу, а мне:
— Тогда я потерял бы всё.
Эти слова прозвучали почти честно.
Я вдруг увидела не чудовище, а человека, который годами строил лестницу из чужих доверия, страха и денег, а теперь обнаружил, что подниматься больше некуда.
— Марина, почему ты помогла мне? — спросила я.
Она провела большим пальцем по краю кожаной папки.
— Потому что я однажды подписала за него документ. Мой брат действительно попал под расследование, но Адриан не спасал его. Он сам передал сведения, чтобы заставить меня молчать. Я думала, что если помогу тебе, хотя бы один человек не окажется в его клетке.
— А твой брат?
— Живёт в Окленде. Сегодня утром я отправила ему оригиналы. Адриан больше не может ими угрожать.
Ричард подошёл к столу и взял доверенность. Его рука дрожала, но голос оставался твёрдым.
— Эта свадьба отменяется.
Адриан посмотрел на него.
— Вы не можете просто отменить её.
— Могу. Это моя дочь, моя компания и моё поместье.
Снаружи оркестр продолжал играть. Музыка казалась нелепой, почти жестокой.
Адриан повернулся ко мне.
— Клэр, не делай этого. Дай мне один разговор без свидетелей.
Я вспомнила его голос за стеной: «Она никогда меня не проверяет».
— Мы уже поговорили, — сказала я. — Просто ты думал, что говоришь с Мариной.
Он сжал губы.
— Ты разрушишь мою жизнь.
— Нет. Я прекращу пользоваться ею как своей.
Это было не торжество. Я не чувствовала облегчения. Передо мной лежали документы, которые означали месяцы работы, долги компании и разбитое доверие отца. Моя свадьба закончилась до того, как началась, а любовь, которую я считала настоящей, оказалась тщательно рассчитанным проектом.
Но один вопрос ещё оставался.
Я повернулась к Молли.
— Ты сказала, что заметила сообщение на моём телефоне. Как ты узнала, что нужно искать?
Она замерла.
— Я не знала.
Марина посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло узнавание.
— Ты отправила ей фотографию?
Молли медленно достала из маленькой сумочки смятый листок.
— Вчера утром мне пришло это без подписи. Я боялась, что ошибусь. Там была фотография Адриана у кабинета папы и время входа.
Я развернула листок. На обороте стояла короткая фраза: «Спросите, кто держал запасной ключ».
Я посмотрела на Томаса.
Он побледнел.
— Это не я отправил, — сказал он.
Ричард нахмурился.
— Запасной ключ от архива был только у одного человека, кроме меня.
Все взгляды обратились к Молли.
Она сглотнула.
— Я взяла его неделю назад. Хотела проверить бумаги сама. Я не доверяла Адриану ещё с того вечера, когда он назвал папин приступ удобным временем для переговоров.
Я обняла сестру. Её платье пахло пылью старого архива и мятными леденцами.
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что ты была счастлива. Или думала, что счастлива.
Я прижалась лбом к её виску.
— Ты спасла меня.
— Нет, — ответила Молли. — Ты сама услышала.
К вечеру гости разъехались. Адриан забрал только часы и бумажник. Ни один из его чемоданов не стоял в моей комнате: я поняла, что даже это предусмотрела не я, а он, заранее разделив наши вещи так, будто уже планировал уход.
Томас подписал заявление о сотрудничестве и вернул компании деньги, которые ещё оставались на его счетах. Он не просил прощения. Только сказал отцу:
— Я был трусом.
Ричард ответил:
— Тогда хотя бы не будь им снова.
Марина не стала оставаться на ужин. У ворот она остановилась и протянула мне кожаную папку.
— Здесь всё, что я нашла. И письмо твоему отцу.
— Ты уезжаешь?
— Да. Мой брат открыл небольшую мастерскую. Я помогу ему.
— Если понадобится свидетель, позвони мне.
Марина улыбнулась устало.
— Я уже слишком долго ждала, когда кто-нибудь скажет это мне.
Она ушла, а я вернулась в зал, где под навесами всё ещё стояли неубранные столы. На каждой тарелке лежал крошечный белый кусочек свадебного торта. На верхушке торта золотые фигурки жениха и невесты смотрели друг на друга с одинаково пустыми улыбками.
Я сняла фигурку Адриана и положила её рядом с папкой.
— Клэр, — позвал отец.
Он сидел у окна, усталый, с тростью между коленями.
— Я хотел передать тебе управление после свадьбы, — сказал он. — Думал, тебе будет легче, если рядом окажется человек, которому ты доверяешь.
— Ты ошибся в человеке.
— Да.
Он не стал оправдываться. В этом было больше боли, чем в любой извиняющейся речи.
— Я тоже ошиблась, — сказала я. — Я слышала его, но не слушала себя.
Отец протянул мне ручку.
— Тогда подпиши не то, что он подготовил. Подпиши то, что выберешь сама.
На столе лежал новый документ — не брачное соглашение и не доверенность. Решение о передаче мне полного права управления компанией. Внизу оставалось место только для моей подписи.
Я взяла ручку. Её металлический корпус был тёплым от ладони отца.
Поставив подпись, я не почувствовала победы.
Я почувствовала вес.
За стеной всё ещё висела та самая латунная решётка, через которую я услышала голос Адриана. Молли сняла с неё тонкую пыльную крышку и положила на стол.
На внутренней стороне были процарапаны старые инициалы моего деда — человека, который когда-то печатал первый выпуск газеты на подержанном станке.
Я провела пальцем по буквам.
— Он бы не позволил продать компанию ради чужих долгов, — сказала я.
Отец посмотрел на подписанный документ.
— Поэтому он оставил её тебе.
Я подняла золотую фигурку жениха и выбросила её в пустую коробку из-под торта. Фигурка ударилась о картон и перевернулась лицом вниз.
А рядом с ней осталась только невеста — с отколотым, но всё ещё блестящим венком.
Пропустили начало?
