ЧАСТЬ 4
Я отошла от ворот на несколько шагов, но голос в телефоне услышала не только я. Вадим застыл возле машины, Раиса Михайловна сжала ремень сумки, а Соня перестала теребить молнию рюкзака.
— Повторите, пожалуйста, — сказала я.
— На дом была подана заявка на залог, — ответил мужчина. — Официально имущество принадлежит вам, поэтому мы связались с владельцем. Документы поданы от имени человека, у которого была доверенность.
— У меня не было доверенности.
— Мы знаем. Но в заявлении указана дата и нотариальная контора. Вам лучше приехать сегодня с оригиналом свидетельства о дарении.
Я посмотрела на Вадима.
Он больше не улыбался.
— Ты сказала, что ничего не понимаешь в бумагах, — произнёс он. — Я просто пытался защитить нас.
— От чего?
— От долгов.
Раиса Михайловна резко повернулась к нему.
— От своих долгов, Вадим.
Он ударил ладонью по крыше машины. Металл глухо отозвался под его рукой.
— Вы думаете, я хотел всё забрать? Я спасал этот дом!
— Ты собирался заложить его, — сказала я.
— У меня был шанс вернуть деньги. Один шанс.
— Деньги, которых ты не вкладывал?
Он посмотрел на меня, и в этом взгляде впервые не было уверенности. Там была усталость, злость и страх человека, который слишком долго считал чужую мягкость своим правом.
Через час мы сидели в нотариальной конторе у порта. На стене тикали дешёвые часы, а из приоткрытого окна тянуло водорослями. Нотариус, Елена Павловна, разложила перед нами копии.
— Доверенность оформлена от имени Натальи, — сказала она. — Но подпись выполнена не ею. Это выяснилось ещё до сегодняшнего звонка.
Я подняла голову.
— Вы знали?
— Я не могла раскрывать чужие сведения без обращения владельца. Но я отправила уведомление по адресу дома.
— Мне ничего не приходило.
Елена Павловна посмотрела на Вадима.
— Уведомление забрали по доверенности. Подпись в журнале принадлежит ему.
Соня тихо выдохнула. Я услышала этот звук и почувствовала, как внутри что-то окончательно рвётся. Не любовь. Не надежда. Последняя привычка оправдывать его.
— Зачем ты привёз бабушку? — спросила Соня.
Вадим сел на край стула.
— Потому что банк требовал подтверждения, что дом используется семьёй. Я думал, если мама будет там жить, всё пройдёт как семейное имущество.
Раиса Михайловна закрыла лицо ладонями.
— Ты использовал даже меня.
— Я хотел вернуть долг и оставить вам квартиру.
— Какую квартиру? — спросила я.
Он не ответил.
Елена Павловна достала ещё один лист.
— Здесь договор купли-продажи квартиры. Она уже продана три недели назад.
Раиса Михайловна медленно подняла голову.
— Ты продал мою квартиру?
— Я собирался купить другую.
— На чьё имя?
Вадим снова промолчал.
Ответ оказался на следующей странице: деньги от продажи квартиры ушли на счёт его строительной фирмы. Фирмы, которую он оформил на своего двоюродного брата, когда понял, что после развода я не стану подписывать новые кредиты.
Я думала, что он пришёл отнять у меня дом.
Оказалось, он уже оставил без дома собственную мать.
Но жалость не вернула мне доверия. Я попросила нотариуса зафиксировать отказ от любой доверенности, а затем позвонила управляющему банком. Заявку на залог приостановили. Тётя Марина прислала оригиналы дарения. Раиса подписала заявление, где подробно рассказала, как сын заставлял её участвовать в обмане.
Вадим сидел напротив и смотрел на свои руки.
— Наташа, я не хотел, чтобы Соня узнала.
— Ты не хотел, чтобы узнал кто-нибудь.
— Я исправлю всё.
— Начни с матери.
Он поднял глаза.
— Ты поможешь?
Я посмотрела на Раису. Она сидела, прижимая к груди красную дорожную сумку, с которой приехала выбирать мою комнату. В её лице не осталось прежней надменности.
— Я помогу ей, — сказала я. — Но не тебе.
После конторы мы вернулись к гостевому дому. Раиса не вошла внутрь. Она стояла у ворот и смотрела на второй этаж, где утром мысленно расставляла свои вещи.
— Прости меня, Наташа, — сказала она.
Я не ответила сразу.
— Вы любили Соню, — произнесла я. — И она вас любит. Это не исчезнет из-за Вадима.
Раиса кивнула, но не приблизилась.
— Я найду работу. Сниму комнату. Не хочу больше жить там, где всё оплачено чужой ложью.
Соня подошла к ней и протянула школьный рюкзак.
— Бабушка, у меня там твой шарф. Я забыла его в машине.
Раиса взяла шарф и прижала к губам.
Вадим стоял возле своей машины. Он хотел что-то сказать, но Соня повернулась к нему первой.
— Папа, ты больше не будешь приезжать сюда без разрешения.
— Соня…
— И не будешь просить меня хранить от мамы бумаги.
Он кивнул.
Это было единственное честное движение за весь день.
Вечером я повесила новые шторы. Жёлтые якоря легли на стекло, и комната сразу стала теплее. На столе лежало письмо от управляющего банком: заявку отменили, но дело о подделанной доверенности передали на проверку. Я не знала, чем это закончится для Вадима, и не хотела заранее выбирать ему наказание.
Я выбрала другое.
Из комнаты Сони донёсся голос:
— Мам, бабушка спрашивает, можно ли завтра приехать просто на чай.
Я посмотрела на вышитый якорь, который качался от сквозняка.
— Можно, — ответила я. — Но только через калитку и без чемоданов.
За стеной Соня рассмеялась, а у ворот Раиса впервые за этот день сняла с руки ключи, которых у неё никогда не должно было быть.
Пропустили начало?
