Я прилетела на девичник мечты, но после первой ночи в вилле директор побледнел и приказал запереть ворота

Я увидела свою руку на фотографии, которую мне прислали уже после того, как охрана забрала наши телефоны, и от ужаса выронила стакан с водой.

10 октября 2022 года, около полудня, я стояла у стеклянной стены аэропорта Дубая и не могла поверить, что это происходит со мной. За спиной остались тесная гримёрка салона, съёмная квартира и блог, где мои подписчицы радовались даже новым кистям для макияжа. Впереди были оплаченный перелёт, пять ночей в роскошном отеле и рекламная съёмка арабской косметики.

— Ты понимаешь, что это настоящий прорыв? — прошептала мне Вика, одна из участниц, поправляя на шее тонкую ленту с золотой подвеской.

— Я боюсь, что проснусь в автобусе до аэропорта, — рассмеялась я.

Нас было шестеро: я, Вика, полька Магда, румынка Лаура, сербка Нина и молчаливая Эстер из Болгарии. У стойки нас встретил мужчина по имени Рашид. На нём был идеально выглаженный костюм, а на запястье поблёскивали часы, похожие на маленький металлический циферблат.

— Добро пожаловать в вашу неделю мечты, — сказал он. — Здесь вам не о чем беспокоиться.

В тот момент я поверила.

В отеле «Атлантис» пахло жасмином и дорогим деревом. Нас поселили на одном этаже, выдали белые халаты с вышитыми инициалами и пригласили к бассейну. До вечера мы фотографировались, смеялись и спорили, кому идёт золотой песок на плечах. Я записала подруге голосовое сообщение, но не успела отправить: визажистка Лейла уже звала меня на яхту.

На закате Дубай стал похож на декорацию. Ветер трепал мой шарф, серьга цеплялась за волосы, а фотограф просил смотреть поверх его плеча.

— Улыбнись, Алина. Ты уже другая жизнь, — сказал он.

Я улыбнулась так широко, что заболели скулы.

На следующее утро, 11 октября, в десять минут восьмого, в номер вошли двое охранников. Они собрали телефоны в чёрный футляр с медной застёжкой.

— Конфиденциальность, — спокойно объяснил Рашид. — Сегодня частная вилла. Никаких снимков до публикации кампании.

— А если мне нужно позвонить маме? — спросила я.

— Через администратора.

Вика сжала мою ладонь под столом. Её ногти впились мне в кожу.

На вилле в Джумейре всё было слишком красиво: мраморный пол, запах розового масла, длинный бассейн, закрытые ставни. Но улыбки исчезли сразу после того, как за нами захлопнулись ворота.

Лейла попросила нас переодеться в одинаковые платья цвета слоновой кости. Эстер отказалась.

— Я приехала сниматься, а не играть в странную игру, — сказала она.

Рашид посмотрел на неё, затем на часы.

— В этом доме условия не обсуждают.

Вечером нам подали ужин. На краю моей тарелки лежала маленькая карточка с моим именем и временем: «Двадцать два ноль-ноль. Верхняя спальня». Я подняла глаза, но все делали вид, будто ничего не заметили.

В 21:57 в коридоре погас свет. Откуда-то снизу донёсся глухой удар, потом короткий вскрик. Я рванула к лестнице, но Вика схватила меня за запястье.

— Не ходи туда.

— Что случилось?

Она побледнела.

— Алина, я видела эту виллу раньше.

В этот миг снаружи резко затормозила машина. Рашид ворвался в комнату, запер дверь и шепнул кому-то по телефону:

— Коробка должна быть готова до банкета. И если Соколова начнёт задавать вопросы, принесите ей фотографию…

Он не закончил фразу. На столе передо мной уже лежал чёрный футляр с нашей техникой, а рядом — распечатанный снимок моей руки. Я потянулась к нему, когда замок футляра щёлкнул сам собой…

ЧАСТЬ 2

…Крышка приоткрылась, и первым я увидела не телефоны, а белую ленту с золотой подвеской Вики. Такая же висела у неё на шее утром.
— Где Вика? — спросила я.
Рашид шагнул между мной и столом.
— В соседней комнате. Ей стало плохо.
— Тогда я хочу её увидеть.
— Вы ничего не хотите. Вы выполняете расписание.
В его голосе исчезла вежливость. Я отступила, чувствуя, как под пяткой хрустит осколок стакана. Внутри футляра лежали наши телефоны, но экран моего был разбит, а на чёрном стекле засохла тёмная капля.
Вика появилась через минуту. Она была босая, с красной полосой на запястье, будто её удерживали ремнём.
— Со мной всё хорошо, — быстро сказала она.
— Тебя кто-то трогал?
— Нет.
Но её глаза кричали громче слов.
В 22:20 нас снова отвели наверх. Дверь заперли снаружи. Я проверила окна: ставни держались на металлических защёлках, под кроватью не было ничего, кроме пыльного чемодана. Внутри чемодана я нашла бумажный браслет от отеля и тонкую пластмассовую карту с номером служебного лифта.
— Неужели ты думаешь сбежать? — прошептала Эстер.
— Я думаю понять, что происходит.
— Понимать здесь опаснее, чем молчать.
В половине первого в коридоре послышались шаги. Я приложила ухо к двери и услышала голос Рашида:
— Банкет начнётся завтра в девятнадцать. Коробка будет среди подарков. Имя уже внесено в список гостей.
Другой мужчина спросил:
— А если она нужна живой?
Рашид ответил после паузы:
— Нужна не она. Нужен страх.
Утром Вики не оказалось в комнате. Её кровать была аккуратно застелена, а на подушке лежала золотая подвеска с оборванной лентой. Я спрятала её в рукав платья.
В девять нас повезли в отель на пробную репетицию банкета. В лифте я заметила на служебной панели такой же знак, как на найденной карте. Пока охранник смотрел в телефон, я приложила карту. Дверь открылась.
За ней был узкий коридор с холодильными камерами, ящиками с цветами и столом, заваленным накладными. На одной лежали шесть имён. Пять были перечёркнуты. Моё — обведено красным.
Лейла обнаружила меня у стола.
— Ты не должна была это видеть.
— Где Вика?
Она закрыла глаза.
— Если хочешь найти её, не верь тому, кто назовёт себя спасителем.
Из дальнего помещения донёсся стук. Три удара. Пауза. Ещё три.
Я бросилась туда, но Лейла схватила меня.
— Поздно. Они уже привезли коробку.
— Куда?
Она посмотрела на часы и сказала:
— На главный банкет. И внутри будет не то, чего ты боишься. Гораздо хуже…

ЧАСТЬ 3

…В семь вечера в банкетном зале отеля «Эмиратский дворец» зажглись тысячи ламп. Гости смеялись, официанты разносили финики на серебряных тарелках, а у сцены выстроили подарочные коробки с эмблемой косметического бренда.
Я стояла за ширмой в служебном коридоре, прижимая к ладони золотую подвеску Вики. Лейла привела меня туда через прачечную.
— Ты сказала, что внутри коробки будет не то, чего я боюсь.
— Потому что там не тело.
— Тогда что?
Лейла посмотрела на меня и достала из кармана сложенный лист.
— Список девушек. Напротив каждой — сумма, страна и новый документ.
Я прочитала имена. Рядом с Викой стояло: «переведена». Напротив Эстер: «отказалась». Напротив моего имени была сумма, от которой у меня потемнело в глазах.
— Они продавали нас?
— Не совсем. Они продавали доступ к нам. Богатым клиентам, частным клубам, закрытым поездкам. А если девушка сопротивлялась, её объявляли пропавшей и пугали остальных.
— Почему ты помогала им?
— Потому что они держали моего брата в долгу. Сегодня я решила, что лучше потерять всё, чем ещё одну девочку.
В зал вошёл Рашид. Он нёс большую коробку, перевязанную бордовой лентой. На крышке стояла моя фамилия.
Я вышла из-за ширмы.
— Не ставьте её на стол.
Рашид застыл.
— Алина, ты должна быть в номере.
— Где Вика?
— Ты слишком много задаёшь вопросов.
— А ты слишком уверенно говоришь о людях, которых якобы нет.
Из-за колонны вышла пожилая женщина в форме уборщицы. Я видела её на вилле, но не знала имени.
— Её зовут Сальма, — сказала Лейла. — Она двадцать лет работает в доме владельца агентства.
Сальма положила на стол связку ключей.
— Вчера ночью я открыла подсобную комнату. Девушка была жива. Её увезли в портовый склад.
Рашид рванулся к ней.
— Ты ничего не видела.
— Видела, — ответила Сальма. — И подписывала ваши накладные. Все эти годы.
Она развернула последнюю страницу. Внизу стояла подпись Рашида, а рядом — печать агентства и список платежей.
Рашид побледнел.
— Это подделка.
— Тогда почему твоя подпись стоит под каждой строкой? — спросила я.
Он схватил коробку и дёрнул ленту. Крышка отлетела. Внутри лежала отрезанная прядь Вики, пропитанная красной краской, и её паспорт.
В зале раздались крики. Рашид понял, что страх больше не принадлежит ему.
Но телефон Лейлы зазвонил. Она ответила, прижалась к стене и резко побледнела.
— Склад загорелся, — сказала она. — Вика внутри. И человек, который запер её там, только что позвонил владельцу агентства…