ЧАСТЬ 4
…Лейла не закончила. У неё задрожали пальцы, и телефон выскользнул на мраморный пол.
Я подняла его.
На экране высветился номер, сохранённый без имени.
Звонок уже оборвался.
— Где склад? — спросила я.
— В старом грузовом порту, — ответила Сальма. — Но туда нельзя ехать. Там люди владельца.
— А Вика там.
— Именно поэтому нельзя идти с пустыми руками.
Рашид бросился к боковой двери, но путь ему перекрыл официант. Потом второй. Гости, ещё минуту назад обсуждавшие десерт, окружили коробку и смотрели на него так, будто он сам стал частью выставленного позора.
— Уберите их! — крикнул Рашид. — Я представитель агентства!
— Уже нет, — сказала Лейла.
Она подняла со стола накладную, которую Сальма принесла из служебного коридора.
— Смотрите на печать. Это не рекламная компания. Это договоры на перевозку людей.
Рашид дёрнул её за локоть.
— Ты не понимаешь, с кем связываешься.
— Понимаю, — ответила Лейла. — Поэтому сегодня заговорила.
Я не стала ждать, пока зал превратится в драку. На служебной стойке лежала рация охраны. Я взяла её и вызвала водителя отеля.
— Нужна машина к грузовому порту. Сейчас.
— Девушка, это закрытая территория.
— Тогда передайте, что там заперта участница вашей рекламной съёмки и горит склад.
Через три минуты к боковому входу подали фургон для цветов. Сальма забралась внутрь первой. Лейла села рядом. Рашид попытался проскользнуть следом, но я встала перед ним.
— Ты остаёшься.
— Если Вика умрёт, это будет на тебе.
— На мне уже достаточно чужих угроз.
Он усмехнулся.
— Ты думаешь, бумаги что-то изменят? Владелец агентства даже не знает твоего имени.
Сальма повернула голову.
— Знает. Он сам выбрал её.
У меня похолодели пальцы.
— Что ты сказала?
Сальма достала из кармана маленький блокнот с выцветшей обложкой.
— Когда ты вела блог, ты помогла моей внучке. Оплатила ей лекарства и не взяла денег за рекламу. Она показала твою страницу хозяйке агентства. Хозяйка сказала: «Эта девушка доверчивая, её заберём первой».
Я вспомнила фотографию с бассейна. На заднем плане возле пальм стояла женщина в белом платке. Я решила, что это случайная гостья.
— Она была на съёмке?
— Она была везде.
Фургон рванул с места. За окнами мелькали огни набережной, а запах цветов смешивался с гарью, пробивавшейся даже через закрытые двери.
У склада нас встретили железные ворота. Изнутри доносился металлический стук.
Три удара.
Пауза.
Ещё три.
Я бросилась к замку, но Сальма остановила меня.
— Ключ не поможет. Он заклинил изнутри.
Лейла сорвала с себя пояс и просунула его в щель, пытаясь подтянуть засов. Я нашла рядом пожарный топор и ударила по петле. Металл завыл. Внутри кто-то кашлянул.
— Вика! — крикнула я.
— Я здесь! — донёсся её голос. — Алина, не открывай главные ворота! Там он!
— Кто?
Ответил мужской голос из темноты:
— Я.
На противоположной стороне склада стоял Самир Аль-Хаддад, владелец агентства. На нём был тот самый белый платок, который я видела у бассейна.
Он держал в руке канистру и улыбался.
— Ты должна была исчезнуть вместе с остальными, — сказал он. — Но упрямство иногда делает женщину полезной.
— Вика где?
— За стеной. Открой ворота, и она выйдет.
— Не верь ему! — крикнула Вика.
Самир поджёг край тряпки и бросил её на пол. Огонь побежал по разлитому топливу.
Лейла ударила его тяжёлой металлической ручкой по кисти. Канистра покатилась. Сальма распахнула боковую дверь, и внутрь ворвался ветер.
Я пробралась через дым к бетонной комнате. Вика сидела на полу, её руки были связаны пластиковой стяжкой.
— Ты пришла, — выдохнула она.
— Я обещала, что увижу тебя.
— Ты ничего не обещала.
— Тогда обещаю сейчас.
Я перерезала стяжку осколком металла. Вика попыталась встать, но ноги не держали. Я подхватила её под плечи, и мы пошли к выходу, пока огонь лизал стены.
У ворот Самир уже схватил Лейлу.
— Ты погубила всех! — кричал он.
— Нет, — сказала Лейла. — Ты сам оставил подпись.
Она вырвала из его кармана телефон и бросила его мне.
На экране была открыта переписка с владельцами частных клубов. В каждом сообщении стояли имена девушек и суммы. Последним значилось моё имя.
Я передала телефон Сальме.
— Отправьте копии всем, кто был на банкете.
— А если они сотрут всё?
— Уже поздно.
Лейла показала на потолочную камеру склада.
— Я включила её ещё утром. Всё, что он сделал сегодня, записывается на карту памяти.
Я посмотрела на Самира.
— Ты думал, что коробка напугает гостей.
Он тяжело дышал, а за его спиной трещали деревянные балки.
— Я хотел защитить бизнес.
— Ты хотел, чтобы девушки боялись говорить.
— Я кормил сотни людей!
— И продавал тех, кто верил тебе.
Вика, опираясь на моё плечо, подняла золотую подвеску, которую я всё это время держала в руке.
— Это моя, — сказала она.
— Я знаю.
Она посмотрела на Самира.
— Ты сказал, что я никогда её не увижу.
Снаружи завыли сирены. Но главным было не это. К воротам подъезжали машины гостей с банкета, журналистов и работников отеля. Лейла успела разослать документы раньше, чем мы добрались до склада. Спрятать историю уже не удавалось.
Самира увели не под вспышки победного спектакля, а через дымный двор, где на бетон падали клочья сгоревших накладных. Рашида нашли в отеле. Он пытался уничтожить списки, но Сальма заранее вынула из сейфа оригиналы.
Вика провела ночь в клинике. У неё были ожоги на ладонях и сильное обезвоживание, но врач сказал, что опасность миновала. Эстер и Нина нашлись в отеле под охраной; их вывезли из виллы ещё до пожара, потому что они отказались подписывать новые документы. Магда и Лаура тоже оказались живы: их удерживали в другом доме и собирались отправить в аэропорт под чужими фамилиями.
Самое тяжёлое ждало меня утром.
На столе в клинике лежала коробка из банкетного зала. Внутри оставались прядь Вики, её паспорт и список, где напротив моего имени стояла сумма.
Я хотела выбросить всё, но Вика остановила меня.
— Не выбрасывай.
— Зачем тебе это видеть?
— Чтобы однажды никто не сказал, что мы всё придумали.
Сальма принесла ей золотую подвеску. Лента была порвана, но металл не пострадал.
— Твоя внучка уже знает, что ты сделала, — сказала я.
— Теперь знает весь город.
Лейла пришла последней. На её руках были ссадины, а в пальцах — карта памяти из камеры.
— Я отдам её сама, — сказала она.
— Кому?
— Девушкам, которых они ещё не успели забрать.
Я посмотрела на список. Внизу было ещё восемь имён.
История не закончилась на той коробке. Она только перестала быть тайной.
Через несколько дней я вернулась в свой салон и сняла со стены плакат, который обещал «карьеру мечты за границей». На его месте мы повесили фотографию шести девушек, стоящих рядом. Не для рекламы.
Чтобы каждая, кто войдёт, знала, кому можно позвонить.
А золотую подвеску Вика прикрепила к связке ключей от комнаты, где теперь хранились копии всех документов.
Когда я спросила, почему не надела её снова, она ответила:
— Пусть звенит там, где её слышат.
И в комнате, полной папок и чужих имён, маленький металл ударился о металл — три раза, пауза, ещё три.
