Муж назвал нашу дочь чужим именем сразу после кесарева, а когда я потребовала объяснений, его улыбка исчезла

Через одиннадцать часов после кесарева я узнала, что мой муж записал нашу дочь под именем женщины, о которой я никогда не слышала.

— Подтвердим написание, — мягко сказала Дениз, стоя у моей кровати в палате триста восемнадцать.

На её очках висела фиолетовая цепочка, а в руке она держала ручку с логотипом банка. Оливия спала у меня на груди и тихо причмокивала во сне. От каждого движения тянуло шов, во рту стоял металлический привкус, а больничный тост на подносе пах картоном.

— Оливия, — прочитала Дениз. — Мэй.

— Нет, — сказала я. — Роуз.

Эрик сидел у окна и листал телефон. Он даже не поднял головы. Не удивился. Не переспросил. Просто сжал губы, будто заранее знал, что сейчас произойдёт.

— Мы обсуждали Мэй, — сказал он.

— Мы обсуждали Роуз. В честь моей матери.

Мама Розалин умерла, когда мне было шестнадцать. Я двадцать четыре года хранила в Библии её церковную записку и всю беременность повторяла Эрику, что хочу дать дочери её имя.

Он посмотрел на меня с раздражением.

— Не устраивай скандал в такой день.

Эта фраза отодвинула туман обезболивающего. Я вдруг ясно увидела его пальцы: на большом пальце осталась полоска чёрных чернил, будто он уже что-то подписывал.

— Дениз, принесите бланк, — попросила я.

— Клэр, ты уже всё подписала, — вмешался Эрик.

— Я ничего не подписывала.

Я помнила, как меня тошнило после операции. Помнила медсестру Паулу, которая меняла мне окровавленный носок. Помнила, как Эрик сказал: «Я сам разберусь с документами, тебе надо отдыхать».

Но имени Мэй я не помнила.

Дениз осторожно положила ладонь на папку.

— Я могу вернуться позже.

— Нет, — сказала я. — Останьтесь.

Эрик усмехнулся.

— Ты действительно хочешь воевать из-за трёх букв?

Я посмотрела на Оливию. Дочка пошевелила губами, и розовая ладонь сжалась вокруг края моего больничного халата.

— Речь не о трёх буквах.

Когда Эрик вышел за кофе, его телефон загорелся на передвижном столике. Сообщение пришло от «М. Расчёты».

«Она заметила?»

Я прочитала его трижды. Потом одной рукой покормила дочь, а другой сфотографировала экран.

В шесть тридцать я попросила вызвать представителя пациентов. Дениз вернулась с копией электронной заявки. На первой странице стояло имя Оливии Мэй Паттерсон.

Эрик вошёл с бумажным стаканом, на котором моё имя было написано с ошибкой. Он остановился, увидев Дениз, представителя пациентов и папку на моей кровати.

В тот же миг зазвонил телефон палаты.

— Миссис Паттерсон? — спросила женщина. — Это Лана из отдела регистрации рождений. Мне нужно понять, кто разрешил вписать имя Мэй…

ЧАСТЬ 2

В палате стало так тихо, что я услышала, как капает раствор в прозрачной трубке.
— Я не разрешала, — сказала я.
Эрик замер рядом с моей кроватью. Белая наклейка на его стакане криво отклеилась и повисла на краю.
— В заявке указано, что подтверждение поступило из аккаунта матери, — продолжила Лана. — С вашего личного кабинета.
— Я не входила в него после операции.
— Тогда кто-то использовал ваши данные.
Эрик поставил кофе на столик.
— Лана, это семейная путаница. Я объясню позже.
— Нет, — перебила я. — Объясните сейчас. Почему в заявке указано не только имя Мэй, но и другой адрес электронной почты?
На другом конце повисла пауза.
— Вы видите дополнительные данные?
— Передо мной копия.
Дениз наклонилась к папке. Её фиолетовые очки сползли на кончик носа.
— Здесь действительно стоит чужой адрес, — тихо сказала она.
Эрик резко повернулся к ней.
— Вы не имеете права обсуждать мои документы.
— Это не ваши документы, — ответила Дениз. — Это документы ребёнка.
Он сделал шаг ко мне.
— Клэр, ты после операции. Ты не понимаешь, что происходит.
— Тогда объясни так, чтобы я поняла.
Он открыл рот, но в этот момент Лана спросила:
— Миссис Паттерсон, вы знаете женщину по имени Майя Белл?
У меня похолодели пальцы.
— Нет.
— А мужчина по имени Эрик Паттерсон знает её?
Эрик ударил ладонью по спинке стула. Металл звякнул.
— Это рабочий вопрос, — сказал он.
— Почему её электронная почта привязана к вашей заявке на рождение моей дочери? — спросила я.
Он посмотрел на Дениз, потом на дверь, словно оценивал, успеет ли уйти до появления медсестры.
— Майя помогает с расчётами страховки.
— Тогда почему она спрашивает, заметила ли я имя?
На секунду его лицо стало пустым.
Лана заговорила быстрее:
— Есть ещё одна проблема. В черновике указано, что мать ребёнка — Майя Белл Паттерсон. В окончательную форму пока ушло ваше имя, но заявка была возвращена из-за несоответствия.
Оливия заплакала. Я прижала её к себе, чувствуя, как под ладонью поднимается крошечная спина.
— Ты пытался записать Майю матерью моей дочери? — спросила я.
— Это ошибка системы.
— Ошибки не знают чужие пароли.
Лана попросила передать ей Дениз. Та отошла к телефону и тихо ответила на несколько вопросов. Потом положила трубку и достала из папки лист с отметкой времени.
— Вход был произведён в 14:07, — сказала она. — С компьютера в служебной комнате для посетителей.
— Я в это время был внизу, — быстро сказал Эрик.
— Именно, — ответила Дениз.
Он посмотрел на неё с такой яростью, что у меня внутри всё сжалось.
— Клэр, нам нужно поговорить без свидетелей.
— Нет.
— Ты разрушишь нашу семью.
— Ты уже принёс в нашу палату чужое имя.
Он наклонился к столику и выхватил папку. Я дёрнулась, боль обожгла живот, а Дениз протянула руку, чтобы остановить его.
На последней странице была подпись, похожая на мою.
Но под ней стояло имя сотрудницы, которая якобы проверяла мои данные…

ЧАСТЬ 3

Но под ней стояло имя сотрудницы, которая якобы проверяла мои данные: Майя Белл.

Дениз побледнела.

— Она не работает в родильном отделении, — сказала она. — И у неё не было права открывать вашу заявку.

Эрик сжал папку так, что бумага пошла волнами.

— Майя занимается страховыми расчётами. Я попросил её помочь.

— Помочь украсть моё имя? — спросила я.

Лана всё ещё была на линии.

— Миссис Паттерсон, я вижу внутреннюю пометку. В заявке указано, что вы якобы дали согласие на передачу ребёнка под временную опеку Майи Белл.

У меня перехватило дыхание.

— Я ничего такого не подписывала.

— Знаю, — сказала Лана. — Поэтому запись остановлена.

В дверях появилась Майя. На ней был бежевый плащ, мокрый от снега, и на запястье висел пластиковый пропуск больницы. Она посмотрела на Эрика, потом на меня и прижала к груди папку с зелёной резинкой.

— Ты сказал, что она согласилась, — произнесла Майя.

Эрик резко обернулся.

— Не здесь.

— Ты сказал, что Клэр после операции ничего не помнит и что ребёнок будет оформлен на меня до выписки.

У меня задрожали колени, хотя я лежала.

— Почему? — спросила я.

Майя подошла ближе. В её глазах стояли слёзы.

— Потому что Эрик задолжал людям, которым нельзя задолжать. Он обещал им, что получит выплату по полису после рождения ребёнка. Но страховка была оформлена на моё имя. Ему нужен был ребёнок, связанный со мной документами.

Эрик схватил её за локоть.

— Замолчи.

Дениз подняла тревожную кнопку, лежавшую возле телефона.

— Уберите руку.

Майя вырвалась. Пластиковый пропуск ударился о молнию плаща.

— Он сказал, что Клэр подписала согласие, — продолжила она. — А потом попросил меня войти в её кабинет и поставить подтверждение. Я не знала, что он подделал подпись.

Эрик посмотрел на меня.

— Я собирался всё вернуть.

— После чего? — мой голос сорвался. — После того как отдал бы им мою дочь?

— Никто не собирался её отдавать!

— Тогда зачем оформлять её на Майю?

Он молчал, и это молчание было ответом страшнее любого признания.

Майя открыла папку. Внутри лежали распечатанные сообщения и копия договора на выплату. Получателем значился Эрик. Условием было подтверждение, что ребёнок находится под опекой женщины, указанной в заявке.

Дениз закрыла рот ладонью.

Лана сказала:

— Я немедленно блокирую подачу документов. Никто не получит свидетельство без личной проверки матери.

Эрик сделал шаг назад.

— Клэр, послушай. Я хотел закрыть долг до того, как они придут к нам домой.

— Ты продал имя нашей дочери, чтобы спасти себя.

Он опустил глаза на Оливию.

— Я думал, что смогу потом всё исправить.

В этот момент телефон Ланы снова издал короткий сигнал.

— Миссис Паттерсон, — сказала она, — только что поступило новое заявление. Кто-то уже указал место, где ребёнок будет выписан завтра…