Меня выгнали на улицу из-за «бесполезной земли», но после одного звонка улыбка дяди исчезла

В ту ночь я спал на сложенной картонке за автобусной станцией Виго, а мои родственники в тридцати километрах оттуда поднимали бокалы за то, что оставили меня без дома.

Картон пах мокрой бумагой и бензином. Каждый раз, когда мимо проезжал автобус, земля подо мной дрожала, а я прижимал к груди тонкую куртку, будто она могла заменить крышу. В кармане лежал единственный предмет, который я не отдал нотариусу, — тяжёлый латунный ключ с треснувшим стеклом на маленьком брелоке.

На брелоке были выгравированы буквы «Т. У.» — инициалы моего деда Томаса Уокера.

— Эй, парень, убирайся отсюда, — крикнул около двух часов ночи охранник станции. — Здесь не приют.

— Я уйду утром.

— Ты это уже говорил.

Я хотел ответить, но горло сжалось. Три дня назад у меня была семья, комната и участок, который дед оставил мне после смерти. Теперь не осталось даже места, где можно было промокнуть под крышей.

Всё началось в кабинете моего дяди Матео. Он положил передо мной бумаги и говорил так медленно, словно объяснял ребёнку, как пользоваться ложкой.

— Участок никому не нужен, Итан. Там одни заросли и камни.

— Тогда почему ты торопишься продать его?

Двоюродный брат Бруно рассмеялся у окна.

— Потому что покупатель настолько глуп, что готов заплатить хоть что-то. Подпиши, получишь свою долю и снимешь комнату.

— Какую долю?

Дядя передвинул ко мне документ.

— Не начинай. Ты никогда не умел считать. Без нас ты бы даже не понял, что подписываешь.

Я прочитал только первую страницу. Там действительно говорилось о продаже заброшенной сельскохозяйственной земли. Матео уверял, что это формальность, а деньги поступят на мой счёт через два дня.

Но потом он забрал ключи от дедушкиного дома, выставил мой рюкзак за ворота и сказал, что я больше не имею права возвращаться.

Когда я позвонил на следующий день, Бруно ответил из-за стола, где звенели бокалы.

— Тебе всё объяснили, неудачник. Участок продан. Иди работать, если хочешь есть.

В тот момент я заметил на стене фотографию деда. На снимке он стоял возле заросшей каменной ограды и держал в руке такой же ключ. Только на заднем плане виднелась высокая башня, почти полностью скрытая плющом.

Я увеличил фотографию на телефоне.

— Что это за здание?

В трубке повисла пауза.

— Никакое, — ответил Бруно. — Тебе показалось.

Именно тогда я понял: они лгут.

На рассвете я пошёл к цветочнице, которая торговала у станции. Её звали Роса. Она заметила грязь на моих руках и долго смотрела на ключ.

— Ты похож на Томаса, — сказала она.

— Вы знали моего деда?

Роса поставила ведро с гвоздиками на землю.

— Он приходил сюда каждое воскресенье. Всегда спрашивал, не приезжали ли люди с планами и измерительными приборами.

— Почему?

Старуха наклонилась ко мне и прошептала:

— Потому что за виноградными зарослями есть то, что твоя семья пыталась спрятать десятилетиями.

Я сжал ключ так сильно, что металл впился в ладонь.

— Что именно?

Роса посмотрела в сторону дороги, где уже показался чёрный автомобиль.

— Иди на участок сейчас. Но не звони своим родственникам. Они уже знают, что ты вспомнил про башню.

Я обернулся. Машина остановилась у тротуара. Из неё вышел Бруно, а за ним незнакомый мужчина в белой рубашке. Бруно держал в руке папку и направлялся прямо ко мне.

— Итан, — крикнул он. — Нам нужно исправить одну ошибку в документах.

Я попятился, нащупав в кармане ключ. Бруно остановился в двух шагах и открыл папку. Его пальцы легли на первый лист…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы легли на первый лист, но я успел выхватить папку и отступить к железному столбу с облупившейся краской.

— Ты совсем с ума сошёл? — Бруно рванулся ко мне.

— Что за ошибка?

— В договоре неверно указана площадь. Подпишешь исправление — и получишь деньги.

Мужчина в белой рубашке не двигался. На его запястье блестели дорогие часы, а под мышкой он держал свёрнутый план. Я увидел на плане очертание башни с фотографию из дедушкиного альбома.

— Ты покупатель?

— Представитель компании, — сухо ответил он.

— Какой компании?

Бруно ударил ладонью по папке.

— Не задавай вопросов, на которые не способен ответить.

Я рассмеялся, хотя внутри всё сжалось.

— Вы выгнали меня из дома, забрали документы и теперь приехали за второй подписью. Значит, участок всё-таки чего-то стоит.

На лице Бруно дёрнулся мускул.

— Ты ничего не понимаешь. Там опасные руины. Если полезешь на территорию, можешь погибнуть.

— Тогда почему ваш человек нарисовал башню?

Представитель впервые посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что у нас есть проект укрепления склонов.

— А почему в проекте указано название «Дом Меридиана»?

Он резко свернул план. Бруно побледнел, и это было ответом лучше любых слов.

Я убежал прежде, чем они успели схватить меня. Через сорок минут автобус высадил меня у деревни Санта-Лусия, где за каменной стеной начинался участок деда. Ворота были заперты новой цепью. На ней висела пластиковая табличка: «Вход запрещён. Частная территория».

Я приложил дедушкин ключ. Он вошёл в замок с тяжёлым щелчком.

За стеной меня встретили мокрые травы, запах ржавого железа и шум моря, хотя берег находился далеко. Заросли винограда закрывали всё до самой крыши. Я пробирался вперёд, раздвигая лозы плечами. На ладони сразу выступила кровь.

— Дед, что ты здесь спрятал? — прошептал я.

Под слоем плюща обнаружилась каменная арка. Над ней сохранилась надпись: «Для тех, кого некому защитить».

Я коснулся букв и почувствовал, как внутри поднимается детский страх. Дед никогда не рассказывал мне о башне. После смерти родителей он стал молчаливым, словно боялся, что каждое лишнее слово услышит кто-то за стеной.

Внизу, у основания арки, я нашёл металлическую коробку. Внутри лежала связка старых ключей, листок с координатами и фотография женщины в длинном платье. На обороте дед написал: «Если они заставят тебя уйти, ищи Росу. Она помнит настоящую дверь».

Я позвонил ей.

— Я нашёл арку, — сказал я.

— Тогда они опоздали.

— Что это за место?

Роса тяжело вздохнула.

— Приходи в старую часовню до заката. И не верь ни одному слову Матео.

Но к часовне я не дошёл. На дороге меня перехватил дядя. Он стоял возле серого фургона, а рядом двое рабочих разгружали рулоны ограждения.

— Ты нарушил запрет, — сказал Матео.

— Это моя земля.

— Уже нет.

Он сунул мне под нос копию договора.

— Вот твоя подпись.

Я посмотрел на строку. Подпись была похожа на мою, но буква «У» в фамилии уходила вниз длинным крючком. Я никогда так не писал.

— Я не подписывал эту страницу.

Матео наклонился ближе.

— Никто не станет слушать нищего мальчишку. Завтра утром здесь начнутся работы. Если хочешь избежать неприятностей, уезжай из Виго.

— Что будет построено?

— Ничего, что тебя касается.

Из фургона выпал свёрнутый плакат. Я успел увидеть на нём изображение огромного стеклянного отеля, а под ним — название «Меридиан». Матео наступил на край плаката.

— Ты ведь понимаешь, — сказал он, — что даже если найдёшь башню, она тебе не поможет? Дед оставил после себя одни долги.

В этот момент из часовни донёсся звон разбитого колокола. Роса стояла в дверях, опираясь на трость, и смотрела не на меня, а на Матео.

— Хватит, — произнесла она.

Дядя побледнел.

Роса достала из-под пальто тонкую тетрадь и подняла её над головой.

— Томас оставил мне это в день, когда ты привёл к нему нотариуса. И если Итан откроет нужную страницу, ты потеряешь не только участок…

Она развернула обложку, провела пальцем по выцветшей надписи и добавила:

— …ты узнаешь, почему твой отец не погиб в ту ночь, о которой тебе рассказывали…

ЧАСТЬ 3

Роса не успела договорить, потому что Матео бросился к ней. Я перехватил его за плечо, и тетрадь упала на каменный пол часовни. Страницы разлетелись по пыли, словно сухие листья.

— Не трогай её! — крикнул я.

— Ты понятия не имеешь, во что лезешь, — процедил дядя.

Роса подняла одну страницу. На ней стояла дата, которой я не ожидал увидеть: 14 октября 2006 года.

В тот день погибли мои родители.

— Читай, Итан, — сказала она. — Теперь скрывать нечего.

В часовне пахло воском и влажным камнем. За разбитым окном шумел ветер, а Матео стоял у алтаря, тяжело дыша. Я держал лист обеими руками.

«Дом Меридиана передан Томасом Уокером в доверительное владение для устройства убежища и ремесленной школы. Право пользования не может быть продано без согласия наследника и совета жителей деревни».

Внизу стояли три подписи: Томаса, Росы и моего отца Дэниела.

— Почему мне никто не сказал об этом? — спросил я.

Роса посмотрела на Матео.

— Потому что твой дядя уничтожил копию соглашения и убедил Томаса, что Дэниел погиб, пытаясь спасти документы из горящего дома.

— Он не погиб, — сказал Матео.

Слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел остановиться.

Я почувствовал, как холод поднимается от пола к груди.

— Что ты сказал?

— Я имел в виду, что он погиб не из-за документов.

— Ты только что сказал, что он не погиб.

Матео отвёл взгляд.

Роса выпрямилась, опираясь на трость.

— Твой отец выжил в пожаре. Он приехал ко мне ночью, обожжённый и почти без сознания. Матео нашёл его раньше врачей. Он заставил Дэниела подписать отказ от наследства, сказав, что иначе заберёт тебя из приюта и оставит без защиты.

— Это ложь! — выкрикнул Матео.

— Тогда объясни его подпись, — ответила Роса.

Она достала из тетради второй лист. Там была запись рукой моего отца: «Если со мной что-то случится, передайте сыну ключ. За стеной сохранено то, что должно принадлежать не одной семье».

Я сжал ключ в кулаке. Внутри брелока что-то звякнуло.

— Дед знал, что ты делаешь, — сказал я.

— Томас узнал слишком поздно, — прошептал Матео. — Я уже взял деньги.

— У кого?

Он не ответил.

Роса посмотрела на плакат, который рабочие оставили у часовни.

— У владельца компании, собирающейся снести башню. Матео продал им землю вместе с обещанием, что наследник подпишет всё, что понадобится.

— Я не знал о башне, — сказал я.

— Поэтому тебя и выбросили на улицу. Им было проще назвать тебя бесполезным, чем позволить тебе увидеть документы.

Матео подошёл ко мне. На его лице больше не было презрения, только усталость.

— Я хотел рассчитаться с долгами. Компания обещала сохранить часть здания. Потом они потребовали твою подпись. Я думал, ты подпишешь, если лишишься всего.

— Ты оставил меня на улице ради своих долгов.

— Я боялся.

— А мой отец?

Матео закрыл глаза.

— Он уехал из страны. Я сказал Томасу, что его больше нет. Не знал, что он оставил письмо.

У меня задрожали пальцы. Я достал из брелока маленькую пластинку. Под ней был свёрнутый клочок бумаги, спрятанный в пустоте корпуса ключа. На нём стоял адрес в Порту и имя: «Дэниел Уокер».

Роса увидела его и прижала ладонь к груди.

— Томас всё-таки нашёл его.

Снаружи послышался рёв двигателя. Рабочие начали устанавливать ограждение у ворот. До разрушения оставались часы.

Я поднял голову.

— Мы едем в Порту.

— Поздно, — сказал Матео. — Если Дэниел жив, он не захочет возвращаться.

Телефон Росы зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и передала мне.

— Это из португальской клиники, — прошептала она. — Человек по имени Дэниел Уокер просит соединить его с наследником.

Я поднёс телефон к уху.

— Папа?

На линии раздалось тяжёлое дыхание.

— Итан, — ответил незнакомый, но до боли родной голос. — Если ты нашёл ключ, значит, Матео уже начал разрушать башню. Но ты должен знать: Дом Меридиана был построен не только для нашей семьи. В его подземелье лежит имя человека, который всё это финансировал. И этот человек завтра приедет за тобой…