ЧАСТЬ 4

Я успел схватить Лоренцо за запястье, прежде чем он дотянулся до кораблика.

Он ударил меня плечом. Я врезался в стену, почувствовал под ладонью холодную штукатурку и услышал, как на полу треснула деревянная игрушка.

Из её корпуса выпал крошечный латунный цилиндр.

Эвелин увидела его и закрыла рот рукой.

— Он нашёл, — прошептала она.

Лоренцо вырвался и бросился к цилиндру. Маркус поставил ногу на его пальцы.

— Ещё движение — и ты останешься без руки.

— Там мои счета! — закричал Лоренцо.

Вот чего он хотел.

Не детей. Не мести. Не спасения моей организации.

Ему нужны были сведения, которые могли уничтожить его, если попадут не в те руки.

Дэниел поднял цилиндр и передал его Эвелин. Она держала его так бережно, будто внутри лежало не доказательство, а сердце ребёнка.

— Что там? — спросил я.

— Ключ к ячейке, — ответила она. — И список переводов. Лоренцо отправлял деньги через благотворительный фонд, который числился на имя твоего отца.

Я посмотрел на Маркуса.

— Ты знал?

— Знал, что Лоренцо крадёт. Не знал, что он использовал фонд твоего отца и что Эвелин спрятала ключ в игрушке.

— Почему она не отдала его раньше?

Эвелин сжала цилиндр в кулаке.

— Потому что не знала, кому можно доверять. Ты был далеко. Маркус служил тебе. Дэниел был единственным человеком, который не просил меня выбрать между правдой и жизнью детей.

Эти слова были заслуженными. Поэтому они ранили сильнее обвинения.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила воспитательница.

Эвелин включила громкую связь.

— Я нашла номер машины, — сказала женщина. — Детей увёз чёрный фургон. Он направился к старому паромному терминалу.

Лоренцо усмехнулся.

— Значит, успели.

Я схватил его за воротник.

— Если с ними что-то случится…

— Не угрожай мне. Ты сам привёл в этот мир детей, которых не смог защитить.

Эвелин шагнула между нами.

— Адриан, отпусти его.

— Он забрал наших детей.

— Тогда нам нужно думать, а не убивать друг друга в моём коридоре.

Она говорила спокойно, но пальцы у неё дрожали. На большом пальце была тонкая белая полоса от обручального кольца, которое она сняла перед тем, как открыть дверь. Дэниел заметил этот жест и молча положил руку ей на плечо.

Я понял, что он не был случайным человеком в её жизни. Он действительно любил её. Не так, как я когда-то требовал любви, а так, как любят того, чью усталость замечают раньше слов.

— Маркус, сколько людей у терминала?

— Двое наших могут быть там через семь минут.

— Без оружия, — сказала Эвелин.

Маркус посмотрел на меня.

— Это плохая идея.

— Если начнётся стрельба, дети окажутся между нами и теми, кто их держит.

Лоренцо рассмеялся.

— Ты стал мягким.

— Нет. Я просто понял цену твоей жёсткости.

Мы приехали к терминалу под утро. Морской ветер резал лицо, металлические листы на стенах стучали от порывов. Внутри старого склада стоял фургон. Рядом с ним — двое мужчин и женщина в зелёном шарфе. Она держала за руку мальчика, а девочка сидела на складном стуле и крутила в пальцах деревянный кораблик без корпуса.

Когда я увидел её лицо, ноги стали тяжёлыми.

Она подняла глаза и спросила:

— Папа?

Я не смог ответить сразу.

Эвелин прошла мимо меня и опустилась перед детьми на колени.

— Всё хорошо. Мы пришли.

— Это он? — спросил мальчик.

Дэниел кивнул.

— Да. Это Адриан.

Я присел на расстоянии вытянутой руки.

— Привет. Я очень долго не знал, как вас зовут.

Девочка нахмурилась.

— Меня зовут Мия. А его — Лео. Ты знаешь кораблик?

Она протянула мне игрушку. Я увидел букву «Д» на борту.

— Знаю. Его сделал Дэниел?

— Нет, мама. А папа Дэниел его покрасил.

Это простое уточнение разорвало во мне что-то старое. Я заслуживал его.

Сзади раздался крик Лоренцо:

— Вы не понимаете, что делаете! Если откроете ячейку, рухнет вся система!

Маркус толкнул его к бетонной колонне.

— Она уже рухнула.

— Адриан, скажи им! — Лоренцо повернулся ко мне. — Ты не можешь отдать эти документы. Там имена всех, кто держит город. Ты потеряешь всё.

Я посмотрел на детей. Лео прятался за коленом Эвелин, а Мия продолжала держать мой кораблик.

— Я уже потерял всё, когда решил, что власть важнее разговора с собственной женой.

— Я дал тебе имя!

— Нет. Ты взял моё имя и спрятался за ним.

Лоренцо дёрнулся к пистолету, но Маркус выбил оружие прежде, чем тот поднял руку. Женщина в зелёном шарфе увела детей за бетонную перегородку. Эвелин закрыла их собой.

Лоренцо упал на колени. Не от боли. От понимания.

— Что ты со мной сделаешь?

— Ничего, — ответил я. — Ты сам всё сделал.

В тот же день я созвал людей, которые считали Лоренцо вторым человеком после меня. В переговорной пахло пылью, горячим металлом и крепким кофе. На столе лежали копии переводов из латунного цилиндра и документы из ячейки.

Лоренцо пытался говорить громко.

— Он предаст каждого из вас. Отдаст счета чужим людям и оставит вас ни с чем.

Маркус положил перед ним папку.

— Вот список денег, которые ты вывел за последние четыре года.

Один из старших мужчин перелистал страницы.

— Ты украл даже из фонда помощи семьям погибших.

Лоренцо посмотрел на меня.

— Адриан, мы можем договориться.

— Нет.

— Ты уничтожишь собственную кровь.

— Ты уже пытался уничтожить мою семью.

Я объявил, что все счета фонда будут возвращены семьям, а управление организацией перейдёт к совету, где ни у кого не будет единоличной власти. Часть документов я передал тем, кто занимался финансовыми расследованиями. Не ради мести. Просто потому, что украденные деньги должны были вернуться туда, откуда их забрали.

Лоренцо потерял не только деньги. Люди, которым он годами приказывал, отказались прикрывать его. Его вывели из здания без криков и без охраны. Он всё время оглядывался на меня, словно ждал, что я спасу его от последствий собственной жадности.

Я не спас.

Но и не позволил убить его.

Эвелин не вернулась со мной в Чикаго. Я не просил её об этом. Она осталась в Бостоне, рядом с Дэниелом и детьми. Мы договорились о другом: каждую субботу я приезжаю к ним и провожу день без охраны, без телефонов и без людей, которые называют меня боссом.

В первую субботу Мия заставила меня сидеть на ковре и строить из кубиков вокзал. Лео принёс деревянный кораблик и потребовал починить корпус.

— Ты умеешь? — спросил он.

— Я умею чинить сложные вещи.

— А людей?

Я посмотрел на Эвелин. Она стояла у кухонного стола, резала яблоки и слушала нас, не вмешиваясь.

— Людей сложнее, — ответил я.

Лео подумал и протянул мне маленькую отвёртку.

— Тогда начинай с кораблика.

Я сел рядом с ним. Латунный цилиндр больше не был спрятан внутри игрушки. Эвелин положила его в коробку с документами, а кораблик оставила детям.

Когда корпус снова соединился, Мия приклеила на него новую бумажную полоску. На ней неровными буквами было написано: «Папа Адриан».

Я провёл пальцем по надписи и услышал, как Эвелин сказала из кухни:

— Только не обещай им то, чего не сможешь выполнить.