После похорон мачеха высадила меня у пустой дороги, но один звонок заставил её перестать улыбаться

— Выходи из машины. С сегодняшнего дня ты больше не моя обуза.

Я смотрел на Наталью и не понимал, почему её голос звучит так спокойно. Ещё час назад мы стояли у могилы моего отца. На мне была белая рубашка, помятая под воротником, а в кармане лежал маленький латунный компас на чёрном шнурке — папа подарил его мне прошлой зимой.

Теперь машина стояла посреди пыльной дороги между сухими полями. Вокруг не было ни домов, ни остановки, ни людей.

— Но мы едем домой, — сказал я.

— Ты — нет.

Наталья отвернулась к лобовому стеклу. На её пальце блестело мамино старое кольцо, которое отец подарил ей после свадьбы.

— Отец оставил мне дом, мастерскую и счета, — сказала она. — Всё это теперь моё. А ты мне не нужен.

Я сжал ремешок рюкзака.

— Я тоже жил в этом доме.

— Жил, — ответила она. — Это было до сегодняшнего дня.

Три недели назад папу увезли в больницу. Врачи говорили, что он поправится, но потом перестали говорить вообще. Вчера вечером он попросил меня наклониться к кровати, сунул руку в карман своей пижамы и достал смятый клочок бумаги.

«Если станет страшно, позвони Миколе. Он поможет тебе».

На бумаге был только номер телефона.

Я никогда не слышал о Миколе.

— У меня нет телефона, — прошептал я.

Наталья пожала плечами.

— Дальше по дороге будет городок. Иди прямо. Там кто-нибудь разберётся.

— А если не разберётся?

Она посмотрела на меня через плечо. В её глазах не было ни боли, ни сомнения.

— Тогда это будут уже не мои проблемы.

Дверь захлопнулась. Я ударил ладонью по стеклу.

— Наталья! Пожалуйста!

Она даже не обернулась. Машина развернулась, подняла вокруг меня жёлтое облако пыли и исчезла за поворотом.

Я остался один.

Солнце било в макушку. Я шёл почти три часа, пока впереди не появились первые крыши. Ноги болели, во рту пересохло, а компас на груди холодил кожу, хотя воздух был раскалённым.

Я постучал в первый дом. Никто не открыл. Во второй двери зашевелилась цепочка, но женщина увидела меня и сразу закрыла замок.

У третьего дома дверь распахнулась.

— Мальчик, ты один? — спросила женщина лет пятидесяти.

Я хотел ответить, но голос сорвался.

— Сегодня похоронили папу. А мачеха оставила меня на дороге.

Женщина побледнела и отступила в сторону.

— Заходи. Меня зовут Олена. Я учительница в местной школе.

Она дала мне воды, поставила на стол тарелку горячей картошки и только потом позвонила в полицию. Пока мы ждали участкового, я рассказал ей всё.

— У тебя есть родственники? — спросила Олена.

Я достал бумажку.

— Папа велел позвонить этому человеку. Его зовут Микола.

Олена набрала номер. Длинные гудки гасли один за другим. Я смотрел, как её палец снова нажимает вызов, и думал только об одном: если этот человек тоже не ответит, мне больше некуда идти.

На третий раз в трубке щёлкнуло.

— Слушаю, — произнёс низкий мужской голос.

Олена представилась и назвала имя моего отца.

На другом конце повисла тишина.

— Михаил умер? — спросил мужчина.

Я кивнул, хотя он не мог меня видеть.

— Да.

Олена рассказала, где нашла меня и что сделала Наталья. Мужчина тяжело выдохнул.

— Она сказала, что всё наследство принадлежит ей?

— Да, — ответила Олена.

— Значит, она сделала именно то, чего мой брат боялся больше всего.

Я резко поднял голову.

— Брат?

Олена включила громкую связь. Мужчина помолчал, а потом сказал:

— Андрей, слушай внимательно. Бумажку с моим номером никому не отдавай. Особенно Наталье.

— Почему?

— Потому что отец оставил её тебе не случайно. И Наталья ещё не знает самого важного.

Олена протянула руку. Я медленно положил смятый листок ей на ладонь. В ту же секунду за окном послышался скрип тормозов, а к дому кто-то быстро подошёл. Ручка входной двери дёрнулась, и Микола сказал в трубке:

— Андрей, ни в коем случае не открывайте дверь, пока я не скажу…

ЧАСТЬ 2

Ручка двери ещё раз дёрнулась. Олена прижала палец к губам и выключила свет в прихожей.

— Кто там? — громко спросила она.

В ответ раздался женский голос:

— Это я. Наталья. Андрей, выходи, мы едем домой.

У меня внутри всё сжалось. Я узнал её голос сразу, но впервые за весь день не захотел к ней подойти.

Олена встала между мной и дверью.

— Вы оставили ребёнка на трассе, — сказала она. — Сейчас здесь полиция.

— Не вмешивайтесь в чужую семью.

— Вы бросили десятилетнего мальчика после похорон его отца.

— Он всё выдумывает. Андрей трудный ребёнок, а я просто хотела, чтобы он остыл.

Я стиснул компас так сильно, что острый край крышки впился в ладонь.

Микола всё ещё был на громкой связи.

— Наталья, отойдите от дома, — сказал он.

Она замолчала.

— Кто это?

— Человек, с которым Михаил говорил перед смертью.

— Убирайтесь отсюда. Вы не имеете отношения к нашей семье.

— Ошибаетесь. И очень скоро это услышат не только вы.

С улицы донёсся звук подъезжающей машины. Наталья резко отступила от двери. Через минуту участковый попросил её показать документы и пройти в дом для объяснений.

Она говорила быстро, почти не делая пауз.

— Я не бросала его. Он сам вышел. У него истерика после похорон. Я собиралась вернуться.

— Через сколько? — спросил участковый.

Наталья отвела взгляд.

— Через несколько часов.

Олена коротко усмехнулась.

— Вы оставили его в сорока километрах от дома без денег и телефона.

— Я не обязана оправдываться перед вами.

— Передо мной — нет. Перед органами опеки — обязаны.

Ночью я спал на диване в комнате Олены. Компас лежал под подушкой. Мне несколько раз казалось, что папа зовёт меня из коридора, и я просыпался, хватая воздух.

Утром Микола приехал.

Он оказался высоким мужчиной с дорожной сумкой и шрамом у левой брови. Увидев меня, он остановился у калитки, будто боялся сделать лишний шаг.

— Андрей?

Я кивнул.

Он присел передо мной и достал из кармана маленькую деревянную машинку, потёртую по краям.

— Твой отец сделал её мне, когда мы были детьми. Я хранил её двадцать лет.

Я взял машинку и сразу узнал след от папиного ножа на крыше. Он часто вырезал игрушки в мастерской.

— Почему он никогда не рассказывал о тебе?

Микола опустил глаза.

— Мы поссорились. Из-за денег, из-за семьи, из-за собственной глупости. Потом прошло слишком много лет.

Олена принесла чай. На столе тихо звякнула ложка.

— Михаил оставил какие-то распоряжения? — спросила она.

— Да. Но я не знаю, успел ли нотариус их оформить.

— Что именно он собирался сделать?

Микола посмотрел на меня.

— За два дня до смерти он позвонил мне и сказал: «Если Наталья первой заговорит о наследстве, значит, она уже всё начала».

Я почувствовал, как холодеют пальцы.

— Что начала?

— Михаил не объяснил. Он сказал, что спрятал доказательства в месте, о котором Наталья не знает.

В этот момент у ворот затормозил чёрный автомобиль. Из него вышел худой мужчина с папкой.

— Вы Андрей? — спросил он.

— Да.

— Я Сергей Воронцов, нотариус вашего отца. Мне нужно поговорить с вами и вашим опекуном.

Наталья появилась следом. На ней был светлый костюм, а на лице — привычная улыбка.

— Как хорошо, что все собрались, — сказала она. — Теперь мы наконец выясним, кто имеет право решать судьбу моего дома.

Нотариус открыл папку, но не достал документы.

— Для начала я должен сообщить: Михаил оставил не одно распоряжение.

Улыбка Натальи стала тоньше.

— Вы хотите сказать, что есть завещание?

— Я хочу сказать, что завещание — лишь часть того, что он подготовил.

Микола шагнул вперёд.

— Где запись?

Нотариус посмотрел на меня.

— Андрей, твой отец просил, чтобы первым это услышал именно ты. Но перед этим ты должен решить, готов ли узнать, почему он так боялся Наталью.

Я поднял глаза. Наталья перестала улыбаться.

— Говорите, — сказал я.

Нотариус положил на стол чёрную карту памяти в прозрачном пакете и протянул руку к папке…

ЧАСТЬ 3

Нотариус достал из папки небольшой планшет. Наталья сразу шагнула к столу.

— Это незаконно, — сказала она. — Вы не можете показывать ребёнку какие-то личные записи.

— Могу, если запись оставлена его отцом вместе с нотариальным распоряжением, — спокойно ответил Сергей. — Кроме того, копия уже передана в полицию.

У меня пересохло во рту.

— Папа записал это для меня?

— Для тебя и для следствия, если понадобится.

Микола положил ладонь мне на плечо.

— Я рядом.

Нотариус нажал кнопку. Сначала послышался шум больничного коридора, затем слабый голос отца.

— Меня зовут Михаил Коваленко. Если вы слышите эту запись, значит, я не успел поговорить с сыном лично.

Я перестал дышать.

— Андрей, я люблю тебя. И хочу, чтобы ты знал: дом и мастерская никогда не принадлежали Наталье целиком. Я оформил их в доверительное управление до твоего совершеннолетия. Твоим законным представителем после моей смерти должен стать мой брат Микола.

Наталья побледнела.

— Это подделка.

— Тихо, — сказал Сергей.

Запись продолжилась.

— Наталья знала, что я собираюсь изменить завещание. Она несколько раз просила меня продать мастерскую и перевести деньги на её счёт. Я отказался. После этого она начала снимать деньги без моего согласия. Все документы находятся у нотариуса. Если со мной что-то случится, проверьте банковские операции и камеры у мастерской.

Олена закрыла рот рукой.

Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри меня рушится последняя надежда, что Наталья просто ошиблась. Нет. Папа боялся её ещё до того, как попал в больницу.

— Ты лжёшь! — крикнула Наталья. — Михаил был болен и не понимал, что подписывает.

— Врач подтвердил его дееспособность, — ответил нотариус. — Подписи сделаны в моём присутствии.

Он положил перед ней документы.

— Дом, мастерская и страховая выплата переходят в управление до совершеннолетия Андрея. Вам назначено только содержание по брачному договору. При этом вы обязаны вернуть средства, снятые со счёта после госпитализации Михаила.

Наталья схватила бумаги.

— Он не может оставить меня ни с чем!

— Он оставил вам то, что считал справедливым, — сказал Микола. — А Андрею оставил будущее.

Я поднял взгляд на Наталью.

— Ты знала, что он меня не бросит?

Она молчала.

— Знала, — ответил за неё Сергей. — Именно поэтому вы высадили его на дороге. Вы хотели, чтобы он исчез до оглашения документов.

У Натальи задрожали губы.

— Я просто испугалась.

— Нет, — тихо сказал я. — Ты всё решила.

В дверь постучали. На пороге стоял сотрудник полиции.

— Наталья Коваленко? Вам необходимо проехать с нами для дачи объяснений по факту оставления ребёнка в опасности и незаконного снятия средств.

Она посмотрела на меня, будто впервые увидела не обузу, а человека, который мог ответить.

— Андрей, скажи им, что я ошиблась. Скажи, что я тебя люблю.

Я вспомнил пустую дорогу, раскалённый воздух и её машину, исчезающую в пыли.

— Любовь не оставляет ребёнка у поля, — ответил я.

Наталья медленно опустила руки.

Но когда полицейский вывел её во двор, телефон нотариуса зазвонил. Сергей выслушал собеседника, нахмурился и передал трубку Миколе.

— Что случилось? — спросил я.

Микола побледнел.

— Банк сообщил, что утром со счёта мастерской пытались перевести все деньги. И перевод был подтверждён электронной подписью твоего отца.

Я посмотрел на Наталью через окно. Она уже сидела в полицейской машине.

Микола сжал телефон.

— Но Михаил умер три дня назад. Значит, кто-то ещё получил доступ к его подписи…