ЧАСТЬ 4

Марк ждал нас в конце коридора возле автомата с водой.

Он выглядел старше, чем на фотографиях из папки. Волосы поседели у висков, пальцы нервно теребили край бумажного стаканчика.

Натали остановилась.

— Ты пришёл за документами?

— Я пришёл за правдой, — ответил Марк.

— Ты чуть не погибла, — сказала я. — А моя дочь лежит в палате из-за того, что вы оба связались с Итаном.

Марк опустил взгляд.

— Я знаю.

— Нет. Ты ничего не знаешь о моей дочери.

— Знаю, что Итан собирался использовать её как часть своей защиты.

Он достал из кармана сложенный лист, но не протянул его нам.

— Семь лет назад я думал, что он украл деньги у компании. Потом понял, что деньги исчезали ещё до пожара. Я начал проверять счета и нашёл переводы на фирму, оформленную на Натали.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я.

— Я пытался. Итан отправил тебе письмо от моего имени, будто я требую деньги и угрожаю вам. Потом показал мне копию заявления, где я обвиняюсь в поджоге. Он сказал: если я заговорю, ты попадёшь под удар вместе с ним.

Натали сжала медный ключ.

— Ты мог обратиться к кому-нибудь.

— Я испугался. Потом уехал. Это была моя ошибка.

Из палаты вышел полицейский.

— Нам нужно, чтобы вы все прошли в комнату для бесед.

— Я никуда не пойду, пока не узнаю, что с Итаном, — сказала я.

— Он пришёл в себя.

Мои ноги подкосились.

— Он может говорить?

— Может. И уже пытается объяснить, что всё произошло из-за Натали.

Мы вошли в небольшую комнату с белым столом и двумя стульями. Итан сидел у стены, подключённый к кислородной маске. На запястье у него был браслет с больничным номером. Его лицо казалось осунувшимся, но взгляд оставался прежним — спокойным, рассчитанным.

— Марина, — сказал он. — Натали всё устроила.

Я смотрела на него и впервые видела не мужа, а человека, который годами подбирал слова так, чтобы каждый рядом с ним сомневался в себе.

— Она дала тебе лекарство, — продолжил Итан. — Она хотела найти деньги и убить меня.

— А растворитель в гараже?

Он замолчал на секунду.

— Не знаю, о чём ты.

— Ава сказала, что ты отправил её туда за подарком.

— Ребёнок мог всё перепутать.

— Она назвала место, где стоял нагреватель. И описала экран, на котором ты разговаривал с Марком.

Марк положил на стол свой лист.

— Это переписка с Итаном за последние два месяца. Он предлагал мне деньги за молчание.

— Подделка, — сказал Итан.

Марк перевернул лист. На обороте стояла подпись Итана и номер счёта, который совпадал с банковской распечаткой.

— Я не пришёл за деньгами, — сказал он. — Я хотел, чтобы ты признался, кто заставил тебя оформить всё на Натали.

— Никто меня не заставлял.

— Тогда спроси у Елены, почему она сохранила копию договора.

Дверь открылась, и в комнату вошла невысокая женщина с кожаной папкой. Елена держала её обеими руками.

— Я подписала договор в день пожара, — сказала она. — Итан приказал указать Натали владельцем фирмы. Но настоящий приказ пришёл от его отца, Павла Руденко.

Я нахмурилась.

— Его отец умер шесть лет назад.

— Да, — ответила Елена. — Но до смерти он руководил всем. Итан боялся его. Он поджёг мастерскую не ради денег, а потому что отец собирался передать компанию другому сыну.

Марк медленно сел.

— У Итана был брат?

— Был, — сказала Елена. — Ваш муж скрыл его существование после аварии. Брат живёт в клинике с тяжёлой травмой памяти. Все страховые выплаты шли на его лечение, пока Итан не начал забирать их себе.

Итан резко дёрнулся.

— Хватит!

Елена открыла папку и достала документ.

— Это последняя доверенность Павла Руденко. В ней указано, что деньги предназначались вашему брату. Итан подделал подпись отца после его смерти.

Марк смотрел на Итана с таким выражением, будто перед ним рушилась не одна ложь, а вся жизнь.

— Ты обвинял меня, чтобы скрыть деньги для собственного брата?

— Я делал то, что нужно было делать, — прохрипел Итан.

— Ты отравил ребёнка.

— Я не знал, что она придёт.

Эта фраза повисла в воздухе.

Не признание. Хуже.

Он действительно считал Аву случайностью.

Я вышла в коридор, потому что больше не могла находиться рядом с ним. Натали пошла следом.

— Марина, я знаю, что не заслуживаю прощения.

— Ты могла сказать мне всё два месяца назад.

— Я пыталась.

— Нет. Ты приходила в мой дом, брала ключи и лгала мне в лицо.

— Потому что Итан обещал уничтожить твою семью, если я заговорю.

Я посмотрела на неё.

— Ты всё равно подвергла Аву опасности.

— Да.

Она не стала оправдываться.

— Я думала, что контролирую ситуацию. Я ошиблась.

В палате Ава снова закашлялась. Я вошла к ней, а Натали осталась за дверью.

Дочь открыла глаза.

— Мама, тётя Натали плохая?

Я села рядом и пригладила ей волосы.

— Она сделала плохой поступок. Но это не значит, что мы должны лгать о том, что произошло.

— Папа тоже плохой?

Я посмотрела на трубку с лекарством, на её маленькую ладонь, на браслет, который показывал пульс.

— Папа сделал то, за что ему придётся отвечать.

На следующий день бухгалтер Елена передала документы следователям, а Марк подписал признание, что годами скрывал часть правды. Натали признала, что подсыпала Итану препарат. Её не оправдали, но её показания и документы помогли установить, что именно происходило в доме.

Ава выжила. Ей пришлось остаться в больнице на несколько дней, но она снова смогла смеяться, когда медсестра принесла ей игрушечный стетоскоп.

Итан не получил того, чего хотел.

Он пытался свалить всё на Натали, но сам раскрыл главное — сказал, что не знал о приходе Авы. Именно эта фраза разрушила его тщательно построенную защиту.

Деньги Павла Руденко нашли на счетах компании. Часть ушла на лечение его старшего сына. Остальное вернули Марку и людям, которых Итан обманул.

Натали продала машину и начала выплачивать долги, оформленные на её имя. Она не просила меня вернуть прежние отношения. Только однажды принесла в больницу медный ключ и положила его возле кровати Авы.

— Он больше никому не нужен, — сказала она.

Ава взяла ключ двумя пальцами.

— А что он открывает?

Я хотела ответить, но Марк, стоявший у двери, сказал:

— Не замок. Сейф в старой мастерской.

Внутри нашли последний документ Павла Руденко — письмо, где он признавал, что именно Итан годами подделывал счета и обвинял невиновных.

Ава посмотрела на меня.

— Мы можем его выбросить?

Я покачала головой.

— Нет. Теперь он должен остаться там, где его смогут прочитать.

Она положила медный ключ на папку с документами, и маленький металл тихо звякнул о пластик.

— Тогда пусть все знают, — сказала моя дочь.