Я вернулась домой после звонка дочери и увидела мужа без сознания, но при виде сестры полицейский резко изменился в лице

В тот день я поняла, что самый страшный звук на свете — это не крик, а детское дыхание, которое внезапно обрывается в телефонной трубке.

— Мама, пожалуйста, приезжай! — плакала Ава. — Прямо сейчас!

Я сидела в стеклянной переговорной, где на экране были раскрыты таблицы бюджета, а рядом остывал кофе с корицей. До конца совещания оставалось двадцать минут, но я уже не слышала ни слова из того, что говорил начальник.

— Ава, что случилось?

В ответ раздалось шарканье, будто кто-то медленно тащил по полу тяжёлый предмет.

— Папа упал, — прошептала она. — И мне тоже плохо.

— Выйди из дома! Немедленно! Иди к соседям!

— Не могу… ноги не слушаются…

Потом в трубке что-то глухо ударилось, и связь оборвалась.

Я выбежала из здания, не сняв бейдж с шеи. На парковке ветер хлестал меня по лицу, но я почти не чувствовала холода. Итан не отвечал. Ава тоже. Я звонила им на каждом светофоре, пока пальцы не начали скользить по экрану.

Дом встретил меня открытой дверью.

Внутри пахло корицей, чистящим средством и чем-то сладким, едким, неправильным. Воздух будто стал густым. Я вдохнула — и тут же закашлялась.

— Итан!

Он лежал возле кухонного острова, одной рукой прижав к полу осколки чашки. Его кожа была бледной, губы посинели. В нескольких метрах, возле дивана, лежала Ава. Розовый рюкзак всё ещё висел у неё на одном плече.

— Господи, нет…

Я упала рядом с дочерью, нащупала пульс и едва не закричала от облегчения. Он был слабым, но был.

— Милая, слышишь меня? Открой глаза.

Её ресницы дрогнули.

Я вызвала скорую и по инструкции выбежала на улицу, хотя всё внутри рвалось обратно. Через несколько минут дом заполнился сиренами, тяжёлыми шагами и голосами людей в защитных масках.

— Она дышит? — спросила я у фельдшера.

— Дышит. Но состояние тяжёлое.

— Я её мать. Я поеду с ней.

— Поедете, но сначала отойдите от входа.

Аву вынесли первой. Я держала её за пальцы, пока носилки не скрылись в машине. Потом вынесли Итана.

Полицейские осматривали кухню, гараж и комнату для стирки. Камера над гаражом была отключена уже две недели — Итан говорил, что меняет маршрутизатор. У двери нашли запасной брелок от его машины. Я сразу узнала его: мы хранили брелок под фетровой вставкой в маленькой латунной чашке для ключей.

— Кто ещё знал об этом тайнике? — спросил полицейский.

— Я. Итан. Ава. И моя сестра Натали.

В этот момент к дому подъехал тёмный автомобиль.

Натали вышла, даже не закрыв дверь. Увидела носилки и побледнела.

— Я могу всё объяснить, — сказала она.

— Что ты сделала с моей семьёй?

— Я хотела, чтобы Итан просто уснул.

— Ты дала ему что-то?

Натали заплакала.

— Я не знала, что Ава придёт так рано.

Полицейский достал из гаража прозрачный пакет. Внутри лежал сложенный лист бумаги. На нём были написаны имена Итана и Авы, а ниже — дата завтрашнего дня.

— Вы оставили это? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему на листе указано место встречи с человеком, которого ваш муж клялся никогда больше не видеть?

Натали посмотрела на меня так, будто хотела предупредить, но боялась произнести имя.

Полицейский развернул лист, провёл пальцем по последней строке и уже собирался прочитать её вслух…

ЧАСТЬ 2

— С Марком Вейлом, — наконец сказал полицейский.

Имя ударило меня сильнее, чем запах химикатов в доме.

Марк был бывшим деловым партнёром Итана. Семь лет назад они вместе владели мастерской по изготовлению медицинского оборудования. Потом произошёл пожар, исчезли деньги, а Марк оказался обвинён в краже. Итан дал показания против него, и тот уехал из города, потеряв бизнес, жену и репутацию.

Я всегда верила Итану.

— Марк не вернётся, — сказала я, сама не понимая, кому именно это говорю.

— Он уже вернулся, — ответил полицейский. — По крайней мере, кто-то назначил ему встречу.

Натали стояла возле патрульной машины, обхватив себя руками. На её пальцах виднелись следы розового лака, который она наносила Аве неделю назад.

— Натали, — подошла я к ней. — Ты была здесь до того, как приехала полиция?

— Да.

— Зачем?

Она посмотрела на гараж.

— Мне нужен был один файл.

— Какой?

— Я не знаю его названия.

— Ты вошла в мой дом, дала Итану лекарство, оставила там мою дочь и теперь говоришь, что не знаешь, что искала?

— Я не оставляла Аву. Я думала, что она ещё в школе.

— Она возвращается в три часа десять минут каждый день!

Натали закрыла лицо ладонями.

— Итан сказал, что если я не найду этот файл, он уничтожит меня.

— Чем?

Она опустила руки.

— Долгами. Документами. Он оформил на меня займы, Марина.

Я уставилась на неё.

— Что ты несёшь?

— Я подписывала бумаги, когда жила у вас. Он говорил, что это временные расходы для мастерской. Потом банки начали звонить. Оказалось, на моё имя открыты счета, которых я никогда не видела.

Один из полицейских подошёл ближе.

— Почему вы не обратились за помощью?

Натали усмехнулась сквозь слёзы.

— Потому что в каждом документе стояла моя подпись.

В больнице я сидела между отделением неотложной помощи и кабинетом токсиколога. На рукаве моей блузки осталась коричневая полоска от кухонной плитки, когда я ползла к Аве. Я смотрела на неё и думала только об одном: моя дочь позвонила мне в 3:17, потому что ещё могла держать руку.

Врач вышел через сорок минут.

— У неё отравление сильным успокаивающим веществом. Доза не смертельная, но для ребёнка она опасна.

— Она будет жить?

— Мы делаем всё возможное.

— А Итан?

— У него похожая реакция. Но в его крови концентрация выше.

Я почувствовала, как внутри меня что-то холодеет. Натали сказала, что хотела, чтобы он уснул. Но если она подсыпала лекарство только ему, почему Ава получила дозу?

Полицейский принёс мне папку с фотографиями. На одной была кухня, на другой — латунная чашка для ключей. На третьей — лист из гаража.

— Мы нашли ещё кое-что, — сказал он. — Следы растворителя на рукаве вашей дочери. В гараже стоял включённый обогреватель, хотя он был отключён от сети.

— Итан никогда не оставлял его включённым.

— Возможно, именно поэтому он оказался там.

Я посмотрела на фотографию. На краю листа виднелась крошечная отметка, похожая на отпечаток сургуча.

— Этот документ написал не Итан, — сказала Натали, когда увидела снимок.

— Откуда ты знаешь?

Она побледнела.

— Потому что я видела настоящую записку. Она лежала на столе Итана утром.

— Что в ней было?

Натали посмотрела на дверь больницы, за которой врачи боролись за жизнь Авы.

— Там было написано, что Марк приедет не за деньгами. Он приедет за доказательством.

— Каким доказательством?

Натали достала из кармана маленький медный ключ и зажала его в ладони.

— Тем, которое Итан спрятал в детской комнате. И если Марк его получит, станет ясно, кто на самом деле устроил тот пожар семь лет назад…

ЧАСТЬ 3

— Ключ не от детской, — сказала я.

Мы сидели в пустом коридоре больницы. Натали держала медный ключ так крепко, что острые края впились ей в кожу.

— Откуда он у тебя?

— Итан оставил его на кухонном столе. Я нашла его утром, когда пришла за своими вещами.

— Почему сразу не сказала?

— Потому что боялась, что он убьёт меня.

Я хотела закричать, но за стеклом лежала Ава, подключённая к капельнице, и мой голос застрял в горле.

Полицейский положил перед нами распечатку банковских операций. В верхней строке стояла фамилия Натали, ниже — несколько переводов на счета фирмы, которой, по словам Итана, уже не существовало.

— Эти платежи продолжались семь лет, — сказал он. — Деньги уходили через подставную компанию. Её владельцем числилась ваша сестра.

Натали закрыла глаза.

— Я не знала.

— Но подпись ваша.

— Он заставлял меня подписывать бумаги. Говорил, что иначе расскажет, будто я украла деньги из мастерской.

— А пожар? — спросила я.

Натали посмотрела на меня.

— Марк не поджигал мастерскую. Это сделал Итан.

В коридоре стало так тихо, что я услышала писк аппарата за стеной.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела его в ту ночь. Он приехал домой под утро. На рукаве была копоть. Я спросила, где он был, а он сказал, что помогал Марку. Через два дня Марка арестовали.

Полицейский достал из другой папки лист с подписью.

— Мы нашли бывшую бухгалтершу мастерской. Её зовут Елена Соколова. Она пришла сама, когда услышала о случившемся. У неё сохранилась копия договора, который Итан заставил её подписать перед пожаром.

— Что в договоре? — спросила я.

— Передача страховой выплаты на счёт подставной фирмы. Подпись Итана стоит внизу. И рядом — отметка, что Натали была назначена номинальным владельцем.

Натали задрожала.

— Он хотел обвинить меня.

— Не хотел, — поправил полицейский. — Он уже начал. Завтрашняя встреча с Марком должна была закончиться передачей всех документов. После этого Итан собирался сообщить, что вы, Натали, пытались отравить его из-за денег.

Я вспомнила открытую компьютерную папку, запасной брелок, отключённую камеру и записку в гараже. Всё было приготовлено заранее.

— Но почему Ава оказалась без сознания?

Полицейский помрачнел.

— В гараже нашли растворитель, подключённый к старому нагревателю. Он испарялся через вентиляцию кухни. Итан включил устройство до того, как вы приехали. Вероятно, он хотел, чтобы все решили: это несчастный случай.

Натали резко подняла голову.

— Я ничего не включала.

— Зато вы подсыпали ему успокаивающее.

— Да. Я хотела, чтобы он не помешал мне найти документы. Но я не знала про гараж.

В этот момент из палаты вышла врач.

— Ава пришла в сознание.

Я вскочила.

— Она может говорить?

— Несколько минут. Только спокойно.

Я вошла к дочери и взяла её за руку.

— Мама… папа сам сказал мне открыть дверь в гараж, — прошептала Ава.

— Зачем?

— Он сказал, там лежит мой подарок. А потом попросил никому не звонить.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Что ты увидела?

Ава посмотрела на меня и тихо произнесла:

— Папа разговаривал с дядей Марком. Но Марк был не в гараже. Он был на экране компьютера.

На прикроватном столике завибрировал телефон полицейского. Он прочитал сообщение и резко поднял глаза.

— Марк Вейл только что приехал в больницу. И он утверждает, что Итан не был главным человеком в этой схеме…