Я вошла на закрытую встречу босса в чужом платье, и хозяин вечера внезапно перестал улыбаться

Когда двери бального зала закрылись за моей спиной, один из самых опасных людей города прошептал, что меня нужно немедленно вывести наружу.

Это произошло в девять сорок две вечера на шестьдесят четвёртом этаже особняка Кастеллани, под хрустальным светом люстр и звуки струнного квартета. Я стояла рядом с Романом Кастером, сжимая маленькую чёрную сумочку так сильно, что металлическая застёжка впилась мне в ладонь.

Ещё утром я была его незаметной секретаршей в бежевом кардигане, очках в толстой черепаховой оправе и ортопедических туфлях, которые скрипели на мраморном полу. Теперь на мне было полуночное шёлковое платье с открытой спиной, волосы лежали тяжёлыми волнами, а горло обжигал холод бриллиантового украшения.

Роман привёл меня сюда как насмешку над своей семьёй.

Но смеяться перестал он.

— Не смотри по сторонам, — сказал Роман, почти не двигая губами.

— Я и не смотрю.

— Они смотрят на тебя.

Я сглотнула. В висках стучало так громко, что я едва слышала музыку.

— Вы сами приказали мне надеть это.

— Я не знал, что оно будет выглядеть так.

В его голосе впервые за два года не было скуки. Только напряжение. Его пальцы легли мне на локоть, и я ощутила, как под безупречной тканью смокинга напряглись мышцы.

Перед нами стоял Марко Валенте, наследник старого клана. Он держал бокал у живота и разглядывал меня с такой откровенностью, что мне захотелось прикрыть спину ладонями.

— Роман, — протянул он, — ты наконец решил показать нам, что прятал в своём кабинете?

— Это моя гостья, — ответил Роман.

— Мы заметили.

Марко сделал шаг ко мне.

Роман шагнул между нами.

Железная застёжка моей сумочки щёлкнула под пальцами. Я заставила себя дышать медленно, хотя внутри всё сжималось от старого, знакомого страха. В этом мире мужчины не спрашивали разрешения. Они просто брали.

— Не трогай её, — сказал Роман.

Марко улыбнулся.

— Я ещё не трогал.

— Поэтому у тебя всё ещё целы пальцы.

Вокруг нас разговоры стихли. Несколько женщин повернули головы. Кто-то поставил бокал на серебряный поднос слишком резко, и звон хрусталя резанул по нервам.

Роман почувствовал, как я вздрогнула.

— Тебе плохо? — спросил он.

— Нет.

— Хлоя.

Я посмотрела на него. Он произнёс моё имя так, будто только сейчас вспомнил, что я не часть его мебели.

— Я в порядке, мистер Кастер.

— Ты побледнела.

— Я всегда бледная.

На секунду его лицо смягчилось. Потом из глубины зала донёсся голос его дяди, Сальваторе Кастера:

— Роман! Подойди. Нам нужно поговорить о твоём новом развлечении.

Роман не двинулся.

Сальваторе стоял у камина, опираясь на трость с серебряной рукоятью. Рядом с ним находились трое мужчин, которых я знала только по газетным заголовкам и закрытым папкам на рабочем столе Романа.

— Оставайся здесь, — тихо сказал Роман.

— Вы только что приказали не отходить от вас.

— Теперь я приказываю ждать.

— А если кто-то подойдёт?

Он посмотрел на меня так, что у меня пересохло во рту.

— Пусть попробует.

Роман отошёл к дяде, но не дальше чем на несколько шагов. Я стояла возле колонны, чувствуя, как тонкая ткань платья режет кожу под мышкой. Передо мной возник официант с подносом.

— Шампанское?

— Нет, спасибо.

— Жаль. Здесь редко отказываются от подарков.

Я подняла глаза.

Официант улыбался, но на его запястье виднелся свежий порез. Он говорил тихо, не глядя на меня.

— Кто вы? — спросила я.

— Человек, который советует вам уйти до полуночи.

— Почему?

Он поставил бокал на подоконник и наклонился ближе.

— Потому что ваш босс привёл вас не туда, куда думает.

Я оглянулась на Романа. Сальваторе что-то резко говорил ему, размахивая тростью. Роман слушал, но продолжал смотреть в мою сторону.

— Что это значит?

Официант сунул мне под салфетку крошечный ключ, холодный и тяжёлый.

— Если он спросит, вы меня не видели.

— Какой ключ?

Он уже отходил.

В этот момент в зале погасла половина света. Музыканты замолчали. У дальней двери появился высокий мужчина в белом галстуке и поднял руку, словно требуя тишины.

Роман резко повернулся ко мне.

— Хлоя, не двигайся!

Но я уже почувствовала под пальцами ключ, спрятанный в складках салфетки. Высокий мужчина направился прямо ко мне, а Роман рванулся через толпу, отталкивая гостей с такой яростью, что бокалы полетели на мрамор.

Мужчина остановился в шаге от меня и протянул руку к моей сумочке…

ЧАСТЬ 2

Мужчина остановился в шаге от меня и протянул руку к моей сумочке.

Я отступила, каблук скользнул по капле шампанского, и на мгновение мне показалось, что я сейчас рухну прямо под ноги всем этим людям. Но чья-то ладонь схватила меня за талию.

Роман.

Он притянул меня к себе, а второй рукой перехватил запястье незнакомца. Раздался сухой хруст. Мужчина побледнел, однако не издал ни звука.

— Ещё раз прикоснёшься к ней, — произнёс Роман, — и будешь есть только левой рукой.

— Ты не понимаешь, кто она, — прохрипел незнакомец.

— Я прекрасно понимаю, кто она.

— Нет. Ты понятия не имеешь.

Роман резко отпустил его. Мужчина отшатнулся, прижимая руку к груди.

Сальваторе ударил тростью о пол.

— Роман! В мой дом нельзя приносить оружие.

— Тогда убери своих людей от моей гостьи.

— Она не твоя гостья. Она причина, по которой половина присутствующих готова перегрызть друг другу глотки.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

Никто не ответил.

Вместо этого к нам подошла женщина лет пятидесяти с рубиновыми серьгами. Я видела её фотографии в деловых журналах: Лидия Беллини, вдова владельца портовой компании и одна из самых влиятельных женщин на побережье.

Она посмотрела на моё лицо, потом на мои руки.

— Поднимите волосы, — сказала она.

— Простите?

— Поднимите волосы, девочка.

Роман встал между нами.

— Лидия, отойди.

— У неё такой же шрам.

У меня задрожали пальцы.

Под левым ухом, почти у линии волос, действительно был тонкий белый след. Я получила его в шесть лет, когда разбила стеклянную дверцу в приёмном покое. Мать тогда сказала, что я сама виновата, потому что слишком громко плакала и напугала медсестру.

— Какой шрам? — спросил Роман.

Лидия не ответила ему. Она продолжала смотреть на меня.

— Кто ваша мать?

— Это не ваше дело.

— Как её звали до замужества?

— Мэри Хейс.

У Лидии дрогнули губы.

— Неверно.

Роман медленно повернулся ко мне.

— Хлоя, идём.

— Я никуда не пойду, пока кто-нибудь не объяснит, что происходит.

— Сейчас не время.

— Вы привезли меня сюда как шутку, приказали надеть платье, а теперь все смотрят на меня так, будто я заразная. Я имею право знать.

Внутри у меня горел стыд. Но под ним впервые за вечер поднималось другое чувство — злость. Тёплая, острая, почти спасительная.

Роман заметил её.

— Хорошо. Через десять минут в кабинете наверху.

— Нет. Сейчас.

Он приблизился. От него пахло древесным дымом и чёрным кофе.

— Хлоя, если ты останешься здесь, тебя могут попытаться увезти.

— Кто?

— Люди, которые думают, что ты принадлежишь им.

— А вы так не думаете?

Вопрос попал точно. Роман замер, и на его лице мелькнуло то, чего я никогда раньше не видела: не гнев, а вина.

Он взял меня за руку и повёл к боковой двери.

Мы прошли через узкий коридор, где пахло воском и старым деревом. За стеной слышались голоса, шаги и приглушённый звон разбитой посуды. У двери в кабинет Роман остановился и обыскал взглядом пустой проход.

— Кто дал тебе ключ? — спросил он.

У меня похолодели пальцы.

— Какой ключ?

— Не лги мне.

Он протянул руку.

Я могла отдать ключ. Могла сделать вид, что ничего не произошло. Но вспомнила слова официанта: «Ваш босс привёл вас не туда, куда думает».

— Сначала объясните, почему женщина сказала, что моя мать носила другое имя.

— Это не связано с тобой.

— Она узнала шрам.

Роман отвернулся.

Этого было достаточно.

Я достала ключ из сумочки и положила на ладонь. Маленькая металлическая вещь блеснула под жёлтым светом.

Роман посмотрел на него так, будто увидел нож у моего горла.

— Где ты его взяла?

— Мне его передал официант.

— Кто именно?

— Я не знаю.

Роман выругался и вынул телефон.

— Всем постам: закрыть западное крыло. Найти официанта с порезом на запястье. Живым.

— Роман, — раздался за нашими спинами голос Сальваторе, — ты опоздал.

Дядя стоял у лестницы. В его руке была тонкая папка, перевязанная бечёвкой. Он выглядел старше, чем несколько минут назад.

— Эту папку должны были уничтожить двадцать шесть лет назад, — сказал он.

Я почувствовала, как у меня немеют колени.

— Что там? — спросила я.

Сальваторе посмотрел на меня.

— Ответ на вопрос, почему ваша мать исчезла из всех документов.

Роман резко шагнул к нему.

— Отдай папку.

— Ты не имеешь права её читать.

— Я сказал, отдай.

Сальваторе развязал бечёвку. Бумаги внутри зашелестели, словно кто-то шептал прямо у моего уха.

Он достал первый лист, но в этот момент снаружи раздался грохот. Западная дверь распахнулась, охранники закричали, а по лестнице поднялся тот самый мужчина в белом галстуке.

Он держал пистолет у горла официанта.

— Положите папку на пол, — приказал он. — Или мальчик умрёт…

ЧАСТЬ 3

— Положите папку на пол, — приказал он. — Или мальчик умрёт…

Сальваторе медленно опустил папку.

Официант стоял на коленях, его белая рубашка была разорвана у воротника. Кровь стекала по щеке и капала на мрамор. Я узнала его лицо: это был не случайный слуга, а Эдди Морено, бывший архивариус портового союза.

Роман поднял руку, останавливая охранников.

— Отпусти его, Гидеон.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь отдавать приказы?

Гидеон прижал ствол к виску Эдди.

— Девушка должна была умереть ещё в детстве. Но твоя мать спрятала её слишком хорошо.

В груди у меня оборвалось дыхание.

— Что вы сказали?

Роман резко посмотрел на меня.

— Хлоя, не слушай его.

— Нет. Пусть говорит.

Мой голос звучал глухо, но уже не дрожал.

— Моя мать не Мэри Хейс?

Эдди поднял глаза.

— Её звали Елена Вейл. Она была бухгалтером семьи Кастера. И она украла не деньги.

Гидеон усмехнулся.

— Она украла ребёнка.

— Лжёшь, — сказал Роман.

— Тогда спроси у дяди, почему он не отдаёт папку.

Сальваторе стоял неподвижно, держась за серебряную рукоять трости. На его лице не осталось привычной властности.

— Роман, — сказал он, — ты должен был узнать правду после смерти отца.

— Какую правду?

— Девочка была дочерью твоего отца.

В коридоре стало так тихо, что я услышала, как капля крови упала с подбородка Эдди на камень.

Роман повернулся ко мне.

Я смотрела на него и не могла понять, что больнее: услышанное или то, как он отступил на шаг, будто между нами возникла пропасть.

— Нет, — произнёс он.

— Твоя отец имел связь с Еленой, — продолжил Сальваторе. — Когда она забеременела, он решил избавиться от неё. Елена сбежала с ребёнком и подделала документы. Мэри Хейс была её сестрой. Она согласилась вырастить девочку, чтобы спрятать её от семьи.

— Вы знали? — спросила я.

Сальваторе закрыл глаза.

— Я знал о ребёнке. Не знал, что Елена успела спасти её.

— А я? — Роман смотрел на него. — Я двадцать шесть лет жил рядом с убийцами и ничего не знал?

— Твой отец приказал найти девочку. Не убить, — тихо сказал Эдди. — Он хотел использовать её против Елены. Но Елена спрятала свидетельство о рождении и уехала.

— Почему вы нашли меня сейчас? — спросила я.

Эдди с трудом поднялся на локте.

— Потому что твоя мать умерла не от болезни, Хлоя. Её убили, когда она пыталась забрать документы из старого хранилища.

Мир качнулся. Я ухватилась за колонну. В памяти всплыли больничный запах, пластиковый стаканчик с водой, слова врача: «Несчастный случай». Мэри никогда не рассказывала, почему перед смертью так боялась оставаться одна.

Роман оказался рядом и поддержал меня.

— Не прикасайся ко мне, — прошептала я.

Он убрал руку, будто я обожгла его.

— Я не знал, — сказал он.

— Но ты знал, что твоя семья способна на такое.

— Да.

Это признание повисло между нами тяжелее любого оружия.

Гидеон рассмеялся.

— Какая трогательная встреча. А теперь папку.

Сальваторе внезапно развернул трость. Внутри неё блеснул тонкий клинок. Он ударил Гидеона по запястью, и пистолет отлетел к стене. Охранники бросились вперёд.

Роман схватил папку, но вместо того чтобы спрятать её, передал мне.

— Читай.

— Роман…

— Я сказал, читай.

На первой странице стояла подпись моего настоящего отца. Под ней — распоряжение о выплате человеку, который должен был следить за Еленой.

А на последнем листе была другая подпись. Романа.

Дата стояла двухлетней давности — день, когда я пришла работать в его офис.

Подпись подтверждала, что он сам приказал найти Хлою Хейс и держать её рядом, пока не будет установлена её личность.

Я подняла на него глаза.

— Ты знал, кто я?

— Я подозревал.

— И взял меня на работу, чтобы следить?

— Чтобы защитить.

— Ты использовал меня.

— Да.

Он не стал оправдываться. От этого стало только хуже.

Внизу зазвонил телефон. Один раз. Второй. Третий.

Роман достал его из кармана и побледнел, читая сообщение.

— Что там? — спросила я.

Он протянул мне телефон.

На экране было написано: «Хранилище на вокзале вскрыто. Внутри нашли ещё одного свидетеля. Он просит поговорить только с Хлоей»…