Я вошла в комнату умирающего с плачущим сыном, а после одного вопроса врача его племянник перестал улыбаться

В тот вечер я поняла, что в доме Ашгроувов ждут не смерти Рендела, а удобного момента, когда он перестанет мешать им жить.

Я стояла у его кровати, прижимая к груди девятимесячного Теодрика, когда врач поднял шприц и спросил, кто позволил мне задавать вопросы. На серебряном подносе рядом с ним лежали ватные шарики, маленькая стеклянная ампула и часы с треснувшим ремешком. Я запомнила этот ремешок, потому что он почему-то показался мне единственной честной вещью в комнате.

— Что вы вводите? — спросила я.

Врач даже не повернул голову.

— То, что необходимо пациенту.

— Название препарата?

Тогда в комнату вошёл Кристо, племянник Рендела. Серый костюм, блестящие ботинки, тяжёлые часы на запястье. Он пах дорогим табаком и холодным металлом.

— Калла, — произнёс он мягко, но так, будто моё имя было пятном на ковре. — Отойди от кровати.

— Я просто хочу знать, что получает ваш дядя.

— Ты сиделка. Не врач.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. Теодрик зашевелился у меня на руках, и внутри меня поднялся знакомый страх: потерять работу, комнату, возможность держать сына рядом.

Но за моей спиной лежал человек, который уже две недели не мог пошевелить ни одним пальцем. И я знала, что час назад он пошевелил одним.

Всё началось ночью.

В половине второго я ходила по коридору служебного крыла, укачивая Теодрика. На стенах висели портреты умерших Ашгроувов, а старые часы на лестнице отбивали минуты так громко, будто торопили кого-то к могиле. Сын плакал от боли в дёснах и жара, не принимая ни воду, ни молоко.

Я вошла в спальню Рендела только потому, что больше не могла стоять.

— Простите, мистер Ашгроув, — прошептала я, усаживаясь на край кресла. — Я ненадолго.

Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, среди белых подушек. Врачи обещали ему пять дней, может быть, шесть. Он был парализован после внезапного приступа, но сознание, по их словам, тоже почти угасло.

Я осторожно положила Теодрика ему на грудь, чтобы освободить руки и поправить одеяло.

Малыш почти сразу затих.

А потом пальцы Рендела медленно сжались на краю детского пледа.

Я замерла.

— Мистер Ашгроув?

Его веки дрогнули. Один глаз приоткрылся, мутный, но живой.

Я наклонилась ближе.

— Вы меня слышите?

Один медленный морг.

Я провела ладонью по спине сына, хотя сама дрожала сильнее него. Мы договорились о простых знаках: один морг — да, два — нет; взгляд на дверь означал, что кто-то идёт.

— Вы слышали всё, что говорили рядом с вами?

Один морг.

В горле у меня пересохло.

— Кристо причиняет вам вред?

Рендел закрыл глаза, потом открыл их снова.

Один морг.

Он едва двигал губами. Я прижалась ухом к его лицу и услышала слабый, рваный шёпот:

— Он… не ждёт… денег.

— Чего он ждёт?

— Ускоряет…

В коридоре скрипнула половица.

Рендел резко посмотрел на дверь.

Кристо появился через секунду.

Я успела поднять Теодрика и накрыть его плечо краем одеяла. Кристо улыбнулся, но взгляд его сразу упал на руку Рендела.

— Как наш больной?

— Без изменений, — ответила я.

— Прекрасно. В четыре приедет доктор.

Он наклонился к сыну и раздражённо добавил:

— Если ребёнок снова будет кричать всю ночь, вы оба отправитесь искать другое место.

Я кивнула.

— Этого не повторится.

В четыре часа дом наполнился людьми. В коридоре шептались родственники, две сотрудницы агентства и бухгалтер из офиса. Кто-то поставил чашку на резной столик, и фарфор звякнул так, что я вздрогнула.

Доктор вынул из кожаного футляра шприц.

— Отойдите, — приказал он.

— Сначала скажите, что там.

Кристо схватил меня за руку.

— Отойди от кровати. Ты всего лишь персонал.

Я посмотрела на Рендела.

Его веки были закрыты, но большой палец едва заметно дрогнул под одеялом.

Доктор приблизил иглу к его руке, а Кристо сильнее сжал моё запястье. Я уже открыла рот, чтобы закричать, когда дверь за моей спиной распахнулась, и незнакомая женщина сказала:

— Не вводите это, пока не увидите, что лежит в папке…

ЧАСТЬ 2

— Не вводите это, пока не увидите, что лежит в папке…

Женщина стояла в дверях, держась за ручку обеими руками. Ей было около шестидесяти, на зелёном кардигане темнело пятно от кофе, а под мышкой она сжимала папку, перевязанную жёлтой бечёвкой.

Кристо отпустил моё запястье.

— Мара, какого чёрта ты здесь делаешь?

— Меня вызвали из бухгалтерии, — сказала она. — Вы сказали, что нужны старые документы.

— Не в спальне.

— Тогда почему доктор вводит препарат, которого нет в журнале?

В комнате стало так тихо, что я услышала, как Теодрик посасывает край своего пледа.

Доктор быстро убрал шприц от руки Рендела.

— Вы не разбираетесь в медицине.

— Зато я умею читать журнал расходов, — ответила Мара. — И вижу, что за последние шесть недель вы списали десять ампул, хотя в шкафу лежат только три пустых упаковки.

Кристо шагнул к ней.

— Выйди.

— С удовольствием. Но сначала подпишите, что приказали уничтожить документы по перевозкам за март.

Он остановился.

Я почувствовала, как холод поднимается от ладони к плечу. Рендел всё это слышал. Если Кристо действительно причинял ему вред, значит, речь шла не только о наследстве.

Доктор положил шприц на поднос.

— Пациенту нужен покой.

— Тогда почему вы каждый раз закрываете дверь изнутри? — спросила я.

Кристо резко повернулся ко мне.

— Ты слишком много говоришь для человека, которого наняли на неделю.

— А вы слишком спешите для человека, который ждёт естественной смерти своего дяди.

Его лицо стало жёстким.

Мара поставила папку на комод. На корешке была выцветшая наклейка с номером триста восемьдесят один.

— Я не знаю, что здесь происходит, — сказала она тише. — Но два дня назад Рендел попросил меня принести эти бумаги в его комнату. Потом Кристо отослал меня и забрал ключ.

Рендел внезапно закашлялся.

Не слабо, как раньше. Он будто пытался вытолкнуть из груди целый камень.

Я бросилась к нему.

— Мистер Ашгроув, вы со мной?

Один морг.

Кристо побледнел, но тут же овладел собой.

— Это просто спазм.

— Он только что попытался говорить, — сказала я.

— У него нет сил.

Я наклонилась к Ренделу.

— Вы хотите, чтобы я взяла папку?

Он моргнул один раз.

— Вы хотите, чтобы я позвала кого-нибудь?

Два раза.

— Вы хотите, чтобы я сделала вид, будто ничего не происходит?

Один морг.

У меня задрожали колени.

Кристо заметил это и снова улыбнулся.

— Калла, отнеси ребёнка в свою комнату.

— Нет.

Слово вырвалось раньше, чем я успела испугаться.

Он подошёл совсем близко.

— Ты забыла, кто платит тебе.

— Нет. Я помню, кто лежит в этой кровати.

Доктор достал из кармана новый шприц.

— Достаточно спектакля, — сказал он. — Лекарство нужно ввести сейчас.

Мара схватила папку.

— Если вы прикоснётесь к нему, я позвоню в службу медицинского надзора.

— И что вы им скажете? — усмехнулся доктор. — Что парализованный человек моргнул вам в ответ?

В этот момент в коридоре зазвонил телефон. Кристо вздрогнул и вышел, прикрыв дверь.

Я услышала его голос через тонкую щель.

— Нет, он ещё жив… Нет, я сказал, что к утру всё будет готово… Мне нужна подпись, а не свидетель…

Мара посмотрела на меня.

— Вы слышали?

Я кивнула.

Внутри меня страх сменился чем-то твёрдым. Я достала из кармана маленький красный блокнот, куда записывала температуру Теодрика, и положила его рядом с папкой.

— Если со мной что-то случится, этот блокнот найдут в прачечной, — сказала я.

Мара посмотрела на меня с тревогой.

— Там только записи о жаре ребёнка.

— Теперь там будут и другие записи.

Мы начали отмечать время каждого визита доктора, каждую ампулу, каждую угрозу Кристо. Рендел отвечал морганием, пока силы не оставили его. Перед полуночью я спросила, где находится документ, который он пытался защитить.

Он несколько секунд смотрел на меня, потом медленно перевёл взгляд под подушку.

Я просунула руку под наволочку и нащупала плоский металлический предмет. Это был старый медальон с выцарапанным на обороте номером телефона.

Кристо вошёл именно в эту секунду.

Его взгляд упал на мою ладонь.

— Что ты нашла?

Я закрыла медальон пальцами.

— Ничего.

Он шагнул к кровати.

— Покажи.

Рендел вдруг поднял руку. Медленно, с огромным усилием, но поднял. Его пальцы указали на шкаф, где хранились медицинские журналы.

Кристо обернулся к шкафу.

— Доктор, откройте его.

Доктор достал ключ, а Мара встала между ним и дверцей.

— Сначала объясните, почему Рендел просит показать именно туда.

Кристо резко дёрнул дверцу. Внутри что-то упало на пол и звякнуло.

Он наклонился, поднял маленький деревянный футляр и замер, увидев выгравированную крышку.

— Этого здесь быть не должно, — прошептал он.

Рендел открыл глаза и впервые за два месяца попытался произнести слово.

На его губах сложилось имя, которого мы не ожидали услышать…

ЧАСТЬ 3

— Элиза, — выдохнул Рендел.

Мара отступила от шкафа, будто это имя ударило её физически. Доктор застыл с ключом в руке, а Кристо побледнел так резко, что на его лице выступили тёмные пятна.

— Она умерла, — сказал он.

Рендел снова попытался пошевелить губами.

— Нет.

Голос был едва слышным, но настоящим.

Я прижала ладонь к его плечу.

— Мистер Ашгроув, кто такая Элиза?

Кристо рванулся к футляру, но Мара успела схватить его первой. Изнутри выпал сложенный лист, запечатанный воском, и несколько страниц с таблицами перевозок.

— Не трогайте, — сказал Кристо.

— Почему? — спросила Мара. — Это ведь просто бумаги.

Он бросил на неё взгляд, полный ярости.

Рендел застонал и сжал мою руку. Я наклонилась к нему.

— Хотите, чтобы я прочитала?

Один морг.

Я развернула лист. Вверху стояла дата шестинедельной давности, а ниже — подпись Рендела и короткая фраза: «Если я потеряю способность говорить, проверяйте счета Кристо и зовите Элизу Вейл».

Мара закрыла рот ладонью.

— Элиза Вейл была его юристом.

— Была? — спросила я.

— Она исчезла после того, как отказалась подписать доверенность, — ответил Рендел.

Кристо резко рассмеялся.

— Вы всерьёз поверите человеку, который месяц не двигался?

— Он двигается сейчас, — сказала я.

Доктор бросился к кровати с новым шприцем.

Я встала перед ним, прижимая Теодрика к себе.

— Ещё шаг — и я закричу.

— Кричите, — прошипел он. — Никто не поверит сиделке.

— Я поверю, — произнесла Мара.

В дверях появилась ещё одна фигура. Невысокая женщина в тёмном пальто, с мокрыми от снега волосами и кожаной сумкой через плечо.

— А я поверю своей подписи, — сказала она.

Кристо повернулся.

— Элиза.

— Здравствуй, Кристо.

Она подошла к кровати и достала из сумки папку. На её обложке стояла печать нотариальной конторы.

— Рендел позвонил мне шесть недель назад и сказал, что вы заставляете его подписать доверенность. Он попросил подготовить распоряжение, которое вступит в силу, если его смерть будет признана следствием умышленного отравления или подделки документов.

Кристо сделал шаг назад.

— Это невозможно.

— Возможно. Я получила от него подписанный лист через курьера. А потом вы заперли меня в складском кабинете и забрали телефон.

Мара ахнула.

— Я думала, вы уехали.

— Мне помог водитель Рендела, Ной. Он вывел меня через погрузочный двор.

Рендел медленно повернул голову к Кристо.

— Ты… не… ждал.

Каждое слово давалось ему как подъём по лестнице.

Элиза раскрыла папку.

— Кристо переводил деньги с резервных счетов компании на фирмы, зарегистрированные на его помощника. Когда Рендел это обнаружил, Кристо договорился с доктором Вейном. Препарат не убивал сразу. Он блокировал мышцы и создавал картину необратимого поражения.

Доктор побледнел.

— Я не знал, что он всё помнит.

— Но знал, что вводишь ему лишнее, — сказала я.

Он опустил глаза.

Элиза вынула ещё один документ.

— Здесь подпись врача о каждом введении. И квитанции за переводы.

Кристо рванулся к папке.

Мара ударила его деревянным футляром по руке. Бумаги рассыпались по ковру.

— Не смейте!

Кристо посмотрел на всех нас и вдруг закричал:

— Да, я ускорял! Он собирался отдать компанию водителям, этим безграмотным людям! Я построил половину его бизнеса!

Рендел закрыл глаза.

— Ты… украл… остальное.

Кристо замолчал, но поздно. Мара уже подняла телефон.

— Я вызвала службу медицинского надзора и финансовую проверку.

В коридоре раздались быстрые шаги. Доктор сел на стул, будто у него подломились ноги. Элиза собрала документы, а я впервые позволила себе вдохнуть полной грудью.

Но телефон Кристо зазвонил.

Он посмотрел на экран и ответил.

— Говорите.

Лицо его изменилось.

— Что значит, счёт заблокирован? Кто дал распоряжение?

Он слушал, потом медленно перевёл взгляд на Рендела.

— Ты не мог этого сделать.

Рендел едва заметно улыбнулся.

Элиза забрала телефон из его руки и прочитала сообщение, пришедшее следом.

— Рендел, — сказала она, — есть ещё один пункт. Он касается не компании и не денег.

Я увидела, как она побледнела.

— Что там? — спросила я.

Она подняла глаза на меня.

— Кристо успел подписать распоряжение о выселении Каллы и её ребёнка сегодня утром. Но в приложении указано, что если их тронут, сработает другая часть завещания…