ЧАСТЬ 4

Я замерла, не дойдя до двери.

Голос Дэвида был приглушён стеной, но я узнала его сразу. Не по словам. По тому, как он чуть растягивал моё имя, когда боялся.

— Дэвид? — прошептал Логан.

Он рванулся вперёд, но я успела схватить его за плечи.

— Не открывай, — сказал Энтони.

— Это мой муж.

— Это может быть человек, который хочет, чтобы ты так подумала.

За дверью снова прозвучал голос:

— Кэтрин, посмотри на Логана. У него на правом ботинке развязался шнурок. Ты всегда завязываешь его двойным узлом, потому что он боится упасть.

У меня перехватило дыхание.

Этого не мог знать никто в палате.

Я открыла дверь на толщину ладони.

Дэвид стоял в коридоре, худой, с впалыми щеками и шрамом над бровью. На нём была тёмная рабочая куртка, а в руке он держал маленький жестяной свисток в форме паровоза. Когда-то я купила его Логану на ярмарке, но он пропал из детской ещё в первый месяц после похорон.

Дэвид протянул свисток сыну.

Логан вырвался из моих рук и бросился к нему.

— Папа!

Дэвид опустился на колени. Его лицо дрогнуло, когда маленькие руки обхватили его шею.

Я стояла рядом и не могла прикоснуться к нему. Передо мной был человек, которого я оплакала, но в его волосах появилась седина, а левое ухо было изрезано свежими швами.

— Ты жив, — сказала я.

— Да.

— Ты позволил мне похоронить чужого человека.

Он опустил глаза.

— Я думал, если ты будешь считать меня мёртвым, Винсент оставит тебя.

— Он следил за мной два года.

— Я знаю.

Я ударила его ладонью по груди. Не сильно. Скорее, чтобы убедиться, что он настоящий.

— Ты видел, как Логан ходит в садик, и не подошёл?

— Подходил. Один раз. Потом увидел человека Винсента у ворот.

— Почему написал, что Энтони не должен знать о тебе?

Дэвид посмотрел на кровать.

— Потому что именно Энтони дал Винсенту мой маршрут.

В палате стало тесно от молчания.

Энтони закрыл глаза.

— Я думал, что отправляю тебя к своему брату.

— Винсент не был вашим братом, — ответил Дэвид. — Он был бухгалтером, которого вы подняли из долгов и посадили рядом с собой. Он хотел не власть. Он хотел легальную империю. Строительные фирмы, фонды, счета клиник. Ему нужна была ваша смерть, чтобы все активы перешли под временное управление совета.

— Сегодня утром совет собирается подписать бумаги, — сказала Мириам.

— Уже подписал, — произнесла она. — Пока Энтони считался мёртвым.

Энтони сжал простыню.

— Значит, Винсент получил всё.

— Не всё, — сказал Дэвид. — Он не получил последний пакет документов.

Он достал из внутреннего кармана тонкий конверт цвета тёмной вишни. Я узнала печать на воске: маленький якорь, которым Дэвид когда-то запечатывал мои письма.

— Что там? — спросила я.

— Доказательство, что половина счетов оформлена на подставных владельцев. Но главное — заявление Энтони, написанное им собственноручно.

Энтони резко повернул голову.

— Ты сохранил его?

— Ты подписал его перед тем, как отправить меня на встречу с Винсентом. Там сказано, что если со мной что-то случится, все счета и документы должны перейти не совету, а фонду помощи семьям погибших работников.

— Почему ты не опубликовал это раньше? — спросила я.

Дэвид посмотрел на меня.

— Потому что в документах была твоя фамилия. Винсент использовал твой счёт для переводов, чтобы сделать тебя соучастницей. Я искал способ очистить твоё имя.

Это был удар сильнее, чем новость о его смерти.

Два года я думала, что бедность — моя вина, что долги растут из-за моей неумелости, что звонки кредиторов — цена за то, что я не справилась одна. Оказалось, кто-то сознательно оставлял следы на моём имени.

В коридоре хлопнула дверь.

Мириам прошептала:

— Винсент здесь.

Он вошёл спокойно, без оружия в руках. На нём был безупречный серый костюм, а на лацкане — серебряная булавка в виде якоря. Его лицо казалось почти добрым.

— Энтони, — сказал он. — Тебе удивительно идёт роль воскресшего.

Энтони попытался подняться.

— Ты убил моего брата.

— Нет. Я убил старую систему. Твой брат просто оказался частью расходов.

Дэвид встал передо мной и Логаном.

— Винсент, всё закончено.

— Ты так думаешь?

Винсент посмотрел на меня.

— Кэтрин, он не сказал тебе, что именно случилось в день аварии.

Я повернулась к Дэвиду.

Винсент улыбнулся.

— Он был за рулём. Машину подрезали мои люди, но Дэвид сам выбрал, кого вытаскивать первым. Себя или пассажира.

— Не слушай его, — сказал Дэвид.

— В той машине был Томас Рид, — продолжил Винсент. — Тот самый санитар, отец Эллиота. Дэвид вытащил себя и оставил его умирать, чтобы сохранить документы.

Эллиот шагнул вперёд.

— Это правда?

Дэвид побледнел.

— Я пытался вернуться.

— Но не вернулся, — ответил Эллиот.

Эти слова ударили по всем сильнее крика.

Дэвид сжал кулаки.

— Машина загорелась. Я был без сознания. Когда очнулся, Винсент уже забрал документы и сказал, что Кэтрин тоже погибнет, если я появлюсь.

Эллиот отвернулся, тяжело дыша.

— Мой отец умер, думая, что ты бросил его.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Ты жил.

Дэвид не стал оправдываться.

И именно это изменило выражение лица Энтони.

Он взял со стола ручку, хотя пальцы дрожали после остановки сердца, и притянул к себе журнал.

— Винсент, ты хотел мою империю. Получи её.

Он расписался на последней странице.

— Все счета переходят фонду имени Томаса Рида.

Винсент впервые потерял спокойствие.

— Ты не имеешь права.

— Я умер, помнишь? Мёртвые права не теряют.

Винсент бросился к конверту, но Дэвид перехватил его руку. Между ними зазвенела металлическая стойка с капельницей. Логан прижал Капитана к животу и заплакал.

— Хватит! — крикнула я.

Все остановились.

Я взяла конверт у Дэвида и подошла к Винсенту.

— Ты хотел, чтобы моё имя осталось в твоих счетах.

Он смотрел на меня с ненавистью.

— Ты ничего не понимаешь в деньгах.

— Зато я понимаю, что такое похоронить человека и каждый день объяснять ребёнку, почему он не вернётся.

Я положила конверт на стол перед ним.

— Вот что ты потерял. Не деньги. Свидетеля, которого считал мёртвым. И женщину, которую хотел использовать как подпись.

Винсент рванулся к бумагам, но Мириам встала между ним и столом.

— Я тоже подпишу показания, — сказала она. — За лечение моего сына я продала чужую жизнь. Больше не буду.

Эллиот достал старый приходный ордер.

— И я.

Энтони посмотрел на него.

— Твой отец заслуживал, чтобы его имя вернули.

— Тогда верните.

За стеной наконец появились люди из внутренней службы больницы. Не вооружённая свита Винсента, а сотрудники, вызванные Мириам ещё до его прихода. Он понял это слишком поздно.

Винсент не стал драться. Он бросил взгляд на серебряный якорь на лацкане, сорвал булавку и раздавил её каблуком.

— Вы все думаете, что победили.

— Нет, — сказал Дэвид. — Мы просто перестали прятать цену.

Когда Винсента увели, Энтони попросил меня подойти.

— Кэтрин, я не могу вернуть тебе два года.

— Не можете.

— Но могу вернуть имя Дэвида в документы. И деньги, которые украли через твой счёт.

Я посмотрела на мужа.

— Деньги пойдут фонду Томаса Рида. Всё до последней монеты.

Энтони кивнул.

— Так и будет.

Мириам ушла писать показания. Эллиот остался у кровати Энтони и молча держал в руках ордер своего отца. Дэвид стоял возле Логана, не решаясь снова обнять его.

Сын сам подошёл к нему.

— Папа, ты завтра придёшь в садик?

Дэвид присел.

— Если ты разрешишь.

— Разрешу. Но больше не прячься в синей машине.

Дэвид закрыл глаза.

— Больше не буду.

Я достала из кармана Капитана маленький жестяной свисток, который Дэвид принёс обратно. Логан забрал его, поднёс к губам и дунул.

По палате разнёсся тонкий, смешной звук паровоза.

Энтони, ещё утром объявленный мёртвым, открыл глаза и улыбнулся мальчику.

А Дэвид впервые за два года взял нашего сына за руку — не из тени, не издалека, не через стекло.

Капитан свистнул ещё раз, и весь коридор услышал, как возвращается человек, которого я уже похоронила.