Я нашла сына на груди объявленного мёртвым мафиози, а когда он открыл глаза, мой брат побледнел

В ту ночь я обнаружила своего трёхлетнего сына на груди человека, которого врачи только что объявили мёртвым, и первой узнала его не я.

— Логан!

Мой крик ударился о стеклянные стены травматологической палаты. Сын лежал поперёк неподвижного тела Энтони Романо, прижимая к груди своего плюшевого медведя Капитана. Медведь был весь в пятнах от яблочного сока, а его одна лапа зацепилась за больничную простыню.

Охранники мгновенно развернулись. Под пиджаками блеснули рукоятки оружия.

— Не подходите! — рявкнул один из них.

— Это мой ребёнок!

Я сделала шаг, но в этот момент аппарат у кровати издал короткий сигнал.

Потом ещё один.

Ещё.

На экране появилась тонкая зелёная линия, а пальцы Энтони сомкнулись на запястье Логана. Я почувствовала, как холод пробежал от ладоней к плечам. Доктора ворвались в палату, задевая металлические стойки, но Энтони смотрел только на меня.

— Дэвид Уинтерс, — прохрипел он.

У меня подогнулись колени.

Два года назад я похоронила мужа. Мне сказали, что он погиб в аварии с пьяным водителем, всего через шесть недель после рождения Логана. Я сама стояла у могилы, слушала, как земля ударяет по крышке гроба, и держала в руке его фотографию из бумажника.

— Как вы знаете это имя? — спросила я.

Энтони попытался вдохнуть. На его губах выступила кровь.

— Потому что Дэвид не погиб в той машине.

За моей спиной кто-то запер дверь.

Я прижала ладонь ко рту.

— Я видела гроб.

— В гробу был не он.

Он сунул руку под простыню и вытащил маленькое золотое кольцо. На внутренней стороне блестела царапина в форме полумесяца. Я сама поставила её, когда однажды уронила кольцо Дэвида на кафель в ванной.

— Откуда оно у вас? — прошептала я.

— Дэвид оставил его мне в ночь, когда исчез.

Логан сонно поднял голову.

— Мама, этот дядя знает папу.

Я не смогла ответить.

За час до этого я спрятала Логана в подсобке между коробками с перчатками и сложенными полотенцами. Няня попала в больницу с тяжёлым приступом астмы, а начальница предупредила: ещё один пропущенный дежурный — и меня уволят. Я дала сыну медведя и пообещала вернуться через несколько минут.

Но на этаже выше умирал самый страшный человек Балтимора. Когда врачи объявили время смерти, коридор замер. Моя начальница схватила меня за локоть.

— Не вмешивайся в дела Романо.

— Мой сын внизу.

— Это твоя проблема.

Я побежала к подсобке и увидела распахнутую дверь. Внутри лежали только коробки и оторванная лента от упаковки. Я искала Логана по коридорам, пока не услышала его голос за запечатанной палатой.

Теперь Энтони смотрел на меня, а его охранник сжимал телефон.

— Кэтрин, — сказал Энтони, — если хочешь узнать, почему тебе позволили похоронить чужого человека, принеси папку из нижнего ящика той серой тележки…

Он указал дрожащим пальцем в угол. Охранник рванулся туда, схватил ручку ящика и начал тянуть её на себя…

ЧАСТЬ 2

Охранник выдернул ящик так резко, что металлическая тележка ударилась о стену. Из глубины выпала тонкая папка, перетянутая красной резинкой. На обложке не было ни фамилии, ни номера дела.

— Отдайте мне, — сказала я.

— Сначала уберите ребёнка, — ответил охранник.

— Она должна знать, — прохрипел Энтони.

Доктор прижал ладонь к его плечу.

— Вам нельзя разговаривать.

— Мне нельзя умирать, доктор. Но я уже это сделал.

Я сорвала резинку. Внутри лежали копии счетов, фотографии строительных площадок и лист с длинной цепочкой названий благотворительных фондов. Внизу каждой страницы стояла одна и та же подпись — «В. Моретти».

— Кто это? — спросила я.

Энтони отвернулся к двери.

— Человек, который хотел, чтобы я умер именно сегодня.

— А Дэвид?

Он долго молчал.

— Твой муж работал на меня. Не как охранник. Он искал того, кто отмывал деньги через строительные компании, медицинские счета и детские фонды. Дэвид нашёл слишком много.

Я сжала бумаги так, что край порезал палец.

— Вы хотите сказать, что мой муж был преступником?

— Я говорю, что он пытался остановить преступников.

В палате пахло йодом и раскалённым пластиком. Логан прижимался к моей ноге, а его медведь волочился по полу.

— Тогда почему он не вернулся? — спросила я.

— Потому что узнал, кто стоит за аварией, и исчез раньше, чем я смог его вывезти.

— Вы два года знали, что он жив?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы лжёте.

Энтони поморщился, но не успел ответить. Логан вдруг поднял голову.

— Папа вчера тоже видел дядю с кольцом.

Все в палате замерли.

Я опустилась перед сыном на колени.

— Где ты видел папу?

— У садика. Он сидел в синей машине. И махал мне, когда воспитательница закрывала ворота.

У меня задрожали пальцы. Несколько месяцев Логан говорил о тихом человеке, который иногда стоял напротив детского сада. Я считала, что он придумал его, потому что скучал по отцу.

— Как он выглядел? — спросил Энтони.

— У него была царапина на подбородке, — сказал Логан. — И он шепнул, чтобы я не говорил маме.

Энтони резко сел, несмотря на боль.

— Покажите камеры у садика.

Охранник набрал номер. Через двадцать минут на планшете появилась запись. Синяя машина стояла напротив ворот. Из неё вышел худой мужчина в кепке. Он повернулся к камере, и я узнала походку раньше лица.

Дэвид.

Живой.

Я коснулась экрана, будто могла провести пальцами по его щеке.

— Почему он наблюдал за Логаном? — прошептала я.

— Потому что боялся подойти, — сказал Энтони.

На пассажирском сиденье сидел другой мужчина. Он повернул голову, и Энтони побледнел.

— Винсент Моретти.

— Тот, чья подпись в папке?

— Тот, кто приказал подстроить аварию.

Телефон в кармане моей формы завибрировал. На экране высветился неизвестный номер.

«Кэтрин, забери Логана и уходи из больницы. Немедленно».

Я знала этот почерк. Дэвид всегда ставил точку чуть выше строки.

Второе сообщение пришло через секунду.

«Энтони не должен узнать, что я жив».

Я подняла глаза. Энтони уже смотрел на экран.

— Он знает, что ты здесь? — спросил он.

— Нет.

В коридоре раздались тяжёлые шаги. Охранники переглянулись, а дверная ручка медленно опустилась.

Тогда из моего телефона пришло третье сообщение: «Если Энтони скажет тебе правду, не верь ему. Он сам отдал меня Винсенту…»

ЧАСТЬ 3

Я перечитала сообщение дважды, но буквы расплывались перед глазами. Энтони протянул руку.

— Дай телефон.

— Вы сами отдали Дэвида Винсенту?

Его охранник шагнул к двери.

— В коридоре люди Моретти.

Энтони стиснул зубы.

— Закройте запасной выход.

— Сначала ответьте мне!

Аппарат рядом с кроватью снова запищал. Энтони побледнел, но не отвёл взгляда.

— Да, — сказал он. — Я сказал Дэвиду встретиться с Винсентом.

У меня внутри всё оборвалось.

— Вы отправили его на смерть.

— Я отправил его к человеку, которому доверял. Винсент уже тогда покупал моих людей.

В дверь ударили.

— Откройте! Медицинская проверка!

Энтони коротко усмехнулся.

— В больнице не бывает медицинских проверок с глушителями.

Он указал на шкафчик.

— Там лежит список тех, кто помогал Винсенту. Найди фамилию, которую Дэвид не успел назвать.

Я распахнула дверцу и увидела не оружие, а маленький бухгалтерский журнал. Между страницами была зажата квитанция из похоронного бюро. Дата совпадала с днём смерти Дэвида. Подпись принадлежала не директору, а санитару по имени Томас Рид.

— Позовите его, — сказала я.

— Он умер прошлой зимой, — ответил охранник.

— Нет, — произнёс Энтони. — Его сын работает здесь ночным уборщиком.

Через несколько минут в палату вошёл худой мужчина в зелёной форме. Он держал швабру обеими руками, будто она могла защитить его.

— Меня зовут Эллиот Рид, — сказал он. — Отец велел прийти, если Энтони Романо когда-нибудь снова откроет глаза.

— Что вы знаете? — спросила я.

Эллиот посмотрел на Логана, потом на кольцо в ладони Энтони.

— В тот день отец оформлял тело для похорон. Лицо было разбито, но на правой лопатке не было шрама. У вашего мужа был шрам от операции.

Я вспомнила белую полоску на спине Дэвида и закрыла глаза.

— Почему вы молчали?

— Потому что Винсент привёз к нам мою младшую сестру. Сказал, что если я заговорю, она исчезнет.

Он достал из кармана сложенный лист.

— Но отец всё записал. Не на диктофон. На обороте старого приходного ордера. Там была фамилия человека, который забрал настоящее тело.

Эллиот развернул бумагу. Под фамилией стояла подпись начальницы моего отделения, Мириам Коул.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Она знала?

— Она передала Винсенту медицинскую карту Дэвида, — сказал Эллиот. — За деньги, которые пошли на лечение её сына.

Дверь распахнулась. Мириам вошла одна, с белым лицом и папкой под мышкой.

— Я не хотела, чтобы всё так вышло.

— Вы спрятали моего ребёнка в больнице, — сказала я.

— Я не знала, что он здесь.

Энтони поднял журнал.

— Ты знала всё.

Мириам заплакала.

— Винсент сказал, что Дэвид мёртв. Потом заставил меня следить за Кэтрин. Я должна была сообщить, если она найдёт хоть что-то.

Телефон в моей руке завибрировал снова.

Сообщение было от Дэвида.

«Я в старом гараже на Портовой улице. Один. Привези только Логана. Если Энтони придёт, он погибнет».

Я посмотрела на Энтони. Он уже читал моё лицо.

— Он заманивает тебя, — сказал он.

— Или пытается спасти сына.

В этот момент за окном вспыхнули фары. На стекле отразился силуэт мужчины с пистолетом.

Эллиот прошептал:

— Это не люди Винсента. Это мой отец так прятал свидетелей.

Энтони повернулся к нему.

— Твой отец умер не от болезни. Его убили, потому что он спрятал последнюю страницу.

— Какую страницу? — спросила я.

Энтони посмотрел на папку Мириам.

— Ту, где указано, кому Винсент собирался передать всю сеть сегодня утром…

И в коридоре раздался голос, от которого у меня остановилось сердце:

— Кэтрин, это я. Дэвид. Не открывай ему дверь…