Я пришла ухаживать за самым опасным человеком Чикаго, но после одного взгляда на его спину охранник побледнел

— У вас пять минут, чтобы уйти, пока он не проснулся.

Начальник охраны произнёс это так спокойно, будто предупреждал меня о закрывающемся лифте, а не о человеке, которого в Чикаго боялись даже те, кто носил оружие.

Я продолжала мыть руки.

За моей спиной пятая за вечер сиделка торопливо запихивала бинты и ампулы в кожаную сумку. На белой раковине дрожал флакон с обезболивающим, а из вентиляции тянуло холодом и дорогим табаком.

— Последняя продержалась девять часов, — сказал мужчина. — Предыдущая — шесть. Мистер Моретті разбил о окно лампу только потому, что она коснулась его плеча.

— Тогда ей повезло, — ответила я, вытирая руки.

Сиделка посмотрела на меня, словно я только что добровольно вошла в клетку с тигром.

— Останьтесь, — усмехнулась она. — Может, у вас лучше получится.

— Как его температура?

Начальник охраны нахмурился.

— Что?

— Температура Габриэля Моретті.

— Тридцать девять и девять.

— Давно?

— С сегодняшнего дня.

— А слабость в ногах?

Он перестал улыбаться.

— Три недели назад его подстрелили возле закрытого ресторана. Пуля вошла возле левого плеча и вышла, не задев кость. По крайней мере, так написано в заключении.

— А через неделю он перестал ходить?

— Через две.

— И вы всё это время держали его в пентхаусе?

— Он не поедет в больницу.

— Тогда умрёт здесь, — сказала я. — Зато с красивым видом.

За стеклянной стеной мерцал ночной Чикаго. Пятьдесят восьмой этаж, мраморный пол, охрана у каждого лифта и пациент, которому никто не осмеливался сказать, что он умирает.

— Вы знаете, кто он? — спросил охранник.

— Я знаю, что он человек с лихорадкой и низким уровнем кислорода.

— Его зовут Габриэль Моретті.

— Значит, Габриэль Моретті сейчас нуждается в лечении.

Мужчина медленно убрал руку от кобуры.

— Лука Ферраро, начальник безопасности, — представился он. — И если вы останетесь, не говорите потом, что вас не предупреждали.

Я подняла сумку.

— Если он бросит в меня мебель, я пригнусь.

Из спальни донёсся глухой стон.

Лука застыл.

Габриэль Моретті проснулся.

Фотографии не передавали, насколько огромным он был. Широкие плечи, чёрные волосы, мокрые от пота, сбитые костяшки пальцев. Но лицо у него стало пепельным, дыхание — коротким, а зрачки слишком широко раскрылись.

Я едва успела подойти к кровати, когда его рука метнулась вперёд.

Пальцы сомкнулись на моём запястье.

— Кто тебя послал? — прошипел он.

— Агентство.

— Какое?

— Частный уход на Среднем Западе.

Он сжал сильнее. На коже мгновенно проступили красные полосы.

Лука шагнул к нам.

— Не вмешивайтесь, — резко сказала я.

Габриэль посмотрел на меня мутными глазами.

— Ты врёшь.

— У вас пульс около ста сорока. Кислород падает. Температура почти сорок. Вы не в том состоянии, чтобы отличать ложь от правды.

— Я отличаю угрозу.

— Тогда отличите её от медсестры, которая пытается не дать вам задохнуться.

Он ещё секунду держал меня, потом разжал пальцы.

Лука выдохнул, будто всё это время сам был под водой.

Я надела датчик на палец Габриэля. На экране высветилось восемьдесят шесть процентов.

— Мне нужно осмотреть спину.

— Нет, — одновременно сказали Лука и Габриэль.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Почему?

Никто не ответил.

Мы осторожно повернули пациента на бок. Под первой повязкой находился привычный след от операции возле плеча. Но ниже, у поясницы, я увидела второй шов — маленький, свежий и спрятанный так, чтобы его не заметил никто, кто не станет осматривать тело целиком.

У меня похолодели пальцы.

— Здесь была ещё одна операция.

Лицо Луки стало белым.

Габриэль открыл глаза.

— Кто это сделал? — спросила я.

Его губы едва шевельнулись.

— Винсент.

В этот момент дверь спальни распахнулась, и Лука резко потянулся к папке на столе, которую до этого прятал под ладонью…

ЧАСТЬ 2

Лука рванул папку к себе, но я успела перехватить её раньше.

Картонный край царапнул мне ладонь. На обложке не было ни названия клиники, ни печати. Только дата операции и подпись врача — Адриана Вейла.

Габриэль попытался приподняться.

— Отдай ей.

— Босс…

— Я сказал, отдай.

Лука подчинился, но продолжал следить за дверью. За ней стояли двое охранников, и оба держали руки под пиджаками.

Я раскрыла папку на коленях.

Первый лист описывал извлечение металлического осколка возле левого плеча. Второй был заполнен наполовину. В графе «дополнительная процедура» стояло: «коррекция послеоперационного осложнения». Ниже имелась подпись Габриэля, но чернила были слишком ровными, а буквы — слишком медленными для человека, который подписывал документы обычно.

— Вы подписывали это? — спросила я.

— Нет.

— Вы были в сознании?

— После выстрела — да. Потом мне ввели что-то в вену.

Лука стиснул челюсть.

— В клинике сказали, что он беспокоен из-за боли.

— А вы поверили?

— Я не врач.

— Зато вы отвечаете за его жизнь.

Мои слова повисли между нами тяжёлым металлическим крюком.

Из коридора донёсся звон лифта. Все трое повернули головы.

В пентхаус вошёл мужчина лет тридцати пяти в безупречном костюме. Его лицо напоминало лицо Габриэля, только было моложе и мягче. В руке он держал плоский футляр из светлого дерева.

— Винсент Моретті, — сказал Лука.

Винсент улыбнулся.

— Я слышал, у нас новая сиделка.

— Медсестра, — поправила я.

— Разница обычно недолгая.

Габриэль с трудом повернул голову.

— Убирайся.

— Я приехал проверить, как ты.

— Ты уже проверил.

Винсент поставил футляр на комод. От него пахло горьким миндалём и дорогим древесным маслом.

— Доктор Вейл считает, что тебе нужно успокоиться. Ты вырываешь катетеры и пугаешь персонал.

— Доктор Вейл чуть не убил его, — сказала я.

Винсент посмотрел на меня впервые внимательно.

— Смелое заявление для человека, который находится здесь меньше часа.

— Я видела шов.

— Тогда вы видели след медицинской процедуры.

— Нет. Я увидела след процедуры, которой нет в выписке.

Винсент перестал улыбаться, но всего на мгновение.

— Лука, проводи её.

— Она остаётся, — хрипло сказал Габриэль.

Винсент подошёл к кровати.

— Ты не в состоянии принимать решения.

— Зато я в состоянии помнить, кто привёз меня в ту клинику.

— Я спас тебе жизнь.

— Ты вызвал такси, Винсент. Не преувеличивай.

Пальцы Габриэля дрогнули. Я заметила это раньше остальных: мелкая судорога начиналась в стопе и поднималась вверх по ноге.

— У него ухудшается дыхание, — сказала я. — Мне нужны противосудорожные препараты и переносной аппарат для вентиляции.

— В аптечке всё есть, — ответил Винсент.

— Не то, что нужно.

— Вы слишком много требуете.

— А вы слишком спокойно смотрите, как человек задыхается.

Лука резко повернулся к нему.

— Принеси кислородный баллон из медицинской комнаты.

— Я не отдавал распоряжений, — сказал Винсент.

— А я отдаю.

В воздухе стало тесно. Даже охранники у двери выпрямились.

Винсент взял футляр и направился к выходу.

— До утра его состояние станет хуже, — бросил он. — И тогда вам придётся объяснять семье, почему вы не вызвали врача.

— Я вызову его сейчас, — сказала я.

Он остановился.

— Мистер Моретті отказался от госпитализации.

— Он был под действием препаратов и не мог дать согласие.

— Вы только что познакомились с ним.

— А вы слишком хорошо знаете, что с ним происходит.

Винсент ушёл, хлопнув дверью.

Через десять минут Лука принёс металлический ящик из кладовой. Внутри лежали упаковки лекарств, старые шприцы и медицинская карта, которую кто-то пытался вырвать из скоросшивателя.

На последней странице я нашла отметку о введении препарата, которого не было в назначениях. Доза увеличивалась каждый день.

— Это миорелаксант, — прошептала я. — Он парализует мышцы, включая дыхательные.

Габриэль смотрел на меня сквозь жар.

— Сколько мне осталось?

— Если я права, лекарство уже поступает в организм через что-то, что установили под кожей.

Лука побледнел.

Я вскрыла стерильный пакет, приготовила инструменты и коснулась края второго шва.

Габриэль вдруг выгнулся от боли. Датчик на его пальце запищал. Кислород упал до семидесяти девяти.

— Елена! — крикнул Лука.

В коридоре щёлкнул замок.

Винсент запер пентхаус снаружи.

А из футляра, который он оставил на комоде, раздался короткий электронный сигнал…

ЧАСТЬ 3

Сигнал повторился через три секунды.

Габриэль перестал дышать.

Я откинула его голову, начала вентиляцию мешком, а Лука сорвал с ящика металлический замок. Внутри оказался переносной аппарат, но провод питания был перерезан.

— Разбуди резервный генератор! — крикнула я.

— Дверь заперта!

— Тогда выбей её!

Лука ударил плечом. Дерево треснуло, но не поддалось. За дверью послышались шаги охранников.

— У меня две минуты, — сказала я, продолжая дышать за Габриэля. — Потом он погибнет.

— Я открою.

— Нет. Сначала помоги мне повернуть его.

Мы перевернули Габриэля на бок. Под швом у поясницы кожа едва заметно вздрагивала. Я провела пальцами рядом с разрезом и почувствовала твёрдую капсулу размером с монету.

— Вот оно.

Лука выругался.

— Можно достать?

— Если внутри насос, он может выбросить всю дозу сразу.

— А если не достать?

— Он умрёт от остановки дыхания.

Я вскрыла упаковку с обезболивающим и уже готовилась сделать разрез, когда снаружи раздался женский голос.

— Не режьте его!

Дверь открылась.

На пороге стояла невысокая пожилая женщина в тёмном платье. В одной руке она держала связку ключей, в другой — коричневую папку, перетянутую резинкой.

— Кто вы? — спросила я.

— Марта Ривера. Я тридцать два года работала в доме Моретті. В клинике я была уборщицей.

Лука резко направил на неё оружие.

— Откуда у вас ключ?

— От старой служебной двери. Винсент забыл, что я знаю все ходы.

Марта подошла к кровати и положила папку на тумбочку.

— Я видела вторую операцию.

У меня пересохло во рту.

— Рассказывайте.

— Габриэль был без сознания. Винсент стоял рядом с доктором Вейлом. Они сказали, что насос нужен для обезболивания. Но Вейл держал в руках не обезболивающее.

Она раскрыла папку.

Внутри лежала копия журнала процедур. Напротив имени Габриэля стояла подпись Вейла, а рядом — фамилия Винсента как заказчика. На последней странице имелась запись: «дозу увеличивать каждые сорок восемь часов до полной неподвижности».

Лука прижал ладонь ко рту.

— Зачем?

Марта посмотрела на Габриэля.

— Винсент хотел, чтобы он подписал передачу семейных предприятий. Габриэль собирался убрать его из управления после того, как обнаружил пропажу денег со счетов.

Габриэль слабо шевельнул губами.

— Я знал…

— Он знал, — продолжила Марта. — Поэтому Винсент сказал доктору: «Пока он может держать ручку, он опасен».

Я перевернула следующий лист и увидела документ согласия. Подпись Габриэля была поддельной, но ниже стояла настоящая подпись свидетеля — Марты.

— Почему вы подписали?

Её глаза наполнились слезами.

— Меня заставили. Они сказали, что мой сын потеряет работу и останется без лечения. Я молчала двенадцать дней. Потом увидела, как Габриэль перестал чувствовать ноги, и поняла, что моё молчание тоже стало оружием.

За дверью загремел металл.

Винсент кричал:

— Откройте немедленно!

Я посмотрела на капсулу под кожей.

— Марта, есть ли у вас доказательство, что насос управляется извне?

— Да.

Она достала из папки маленький листок с кодами и положила его рядом с футляром.

В этот момент футляр снова подал сигнал.

Габриэль судорожно вдохнул. Его пальцы сжались.

— Он включил подачу, — сказала я.

Лука бросился к двери.

— Винсент! Если ты сейчас войдёшь, я…

— Ты ничего не сделаешь, Лука. У тебя под ногами человек, который умрёт через минуту.

Я достала скальпель.

— Елена, — прошептал Габриэль, — если не получится…

— Получится.

— Не дай ему получить подпись.

Я разрезала кожу над капсулой. Внутри блеснул крошечный металлический насос, соединённый тонкой трубкой.

И тогда телефон Луки зазвонил.

Он ответил, слушал всего пять секунд, а потом посмотрел на меня так, будто внизу рухнул весь город.

— Елена, — сказал он, — Винсент не один. Он вывез из дома сестру Габриэля. И требует, чтобы мы немедленно прекратили операцию…