ЧАСТЬ 4
Я не остановилась.
Скальпель уже вошёл под край капсулы, и кровь тонкой тёмной линией стекала к боку Габриэля.
— Что с Софией? — спросил Габриэль.
Лука прижал телефон к уху.
— Её забрали из квартиры час назад. Сосед видел чёрный фургон. Винсент говорит, что девочка жива.
— Ей пятнадцать, — хрипло сказал Габриэль.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается ледяная злость. Не страх. Страх мешал бы рукам работать. Злость держала их неподвижными.
— Какой у нас запас? — спросила я.
— Двадцать секунд, — ответил Лука.
— Тогда не разговаривай. Найди, где она.
Он посмотрел на запертую дверь.
— Винсент отключил связь на этаже.
Марта подняла связку ключей.
— Не всю. В старой прачечной есть внутренний телефон. Он подключён к линии для прислуги.
Лука рванулся к боковой стене, где за декоративной панелью пряталась узкая дверь.
Габриэль дёрнулся под моими руками.
— Елена…
— Не двигайтесь.
— Ты сказала, что получится.
— Я не привыкла бросать слова на ветер.
Капсула поддалась. Я вынула насос, перерезала трубку и тут же зажала её стерильным зажимом. Внутри устройства оставалось достаточно лекарства, чтобы убить человека, но я не могла тратить время на осторожность.
Габриэль судорожно вдохнул.
На датчике появилось восемьдесят два.
Потом восемьдесят пять.
Я продолжала вентиляцию, пока его лёгкие не начали работать сами.
За дверью снова ударили.
— Винсент! — крикнул Лука. — Если София у тебя, назови место.
— Сначала уберите Елену от Габриэля, — ответил Винсент. — Потом он подпишет документы.
— Она ему жизнь спасает, — сказала Марта.
— Она мешает мне получить то, что принадлежит семье.
Габриэль открыл глаза.
— Семье? — выдохнул он. — Ты украл двести миллионов и называешь это семьёй?
За дверью наступила короткая пауза.
Я услышала, как Лука поднял телефон на громкую связь. У него дрожали пальцы, но голос стал спокойным.
— Повтори, Винсент.
— Не играй со мной.
— Ты только что признал, что дело в деньгах.
— Я признал, что Габриэль должен передать мне управление.
Марта закрыла глаза.
— София где? — спросила я.
— В безопасном месте.
— Назови адрес.
— Сначала подпись.
Габриэль попытался поднять руку. Я вложила ему в ладонь марлю.
— Не трать силы.
— Дай мне ручку.
— Для чего?
— Чтобы он поверил.
Лука появился из прачечной с маленьким телефонным аппаратом.
— Связь есть. Я дозвонился до водителя Габриэля. Он видел фургон. Софию везут на склад у реки.
— Там три входа, — сказала Марта. — Старый склад принадлежит Винсенту.
— И шесть охранников, — добавил Лука.
Габриэль повернул ко мне серое лицо.
— Елена, ты можешь вывести меня отсюда?
— Если не начнётся повторная остановка дыхания.
— А если начнётся?
— Тогда буду дышать за вас снова.
Он слабо усмехнулся.
— Ты всегда такая упрямая?
— Только когда люди пытаются убить моих пациентов.
Лука подключил запасной аппарат к генератору. Комната наполнилась мерным гулом. Марта тем временем достала из папки ещё один лист.
— Есть кое-что, чего вы не знаете.
Она протянула его Габриэлю.
Это была не выписка и не финансовая ведомость. На бумаге стояло распоряжение, заверенное нотариусом за три дня до покушения: в случае недееспособности Габриэля управление предприятиями переходило не Винсенту, а благотворительному фонду, который финансировал лечение детей сотрудников.
— Ты подготовил это? — спросил Лука.
Габриэль кивнул.
— Я собирался объявить об этом после проверки счетов. Винсент узнал раньше.
— Значит, ему нужны были не только деньги, — сказала я. — Он хотел уничтожить фонд.
— В фонде лежат его долги, — ответил Габриэль. — Он заложил всё, что мог.
За дверью раздался скрежет ключа.
Винсент вошёл один.
На нём уже не было прежней улыбки. В руке он держал телефон, а за спиной стояли двое вооружённых людей. На экране телефона виднелась София: связанная, испуганная, но живая.
— Подпиши передачу управления, — сказал Винсент. — И девочка уйдёт.
Габриэль смотрел на экран.
— Если я подпишу, ты отпустишь её?
— Через десять минут.
— Нет, — сказала я.
Винсент перевёл на меня взгляд.
— Вы здесь не решаете.
— Я решаю, сколько лекарства ещё осталось в вашем насосе.
Он замер.
Я подняла металлическую капсулу двумя пальцами.
— Я вынула её. Но внутри сохранилась часть дозы. Если вы нажмёте кнопку ещё раз, устройство не сработает.
Винсент побледнел.
Лука шагнул вперёд.
— А запись разговора уже ушла на три телефона.
Это не была заранее подготовленная запись. Лука включил внутреннюю линию и вывел разговор на аппараты охраны. Каждый охранник внизу теперь слышал голос Винсента.
Винсент понял это по лицам своих людей.
— Вы не знаете, что делаете, — прошипел он.
— Знаем, — сказала Марта. — Я подписала свидетельство о том, что ты сделал с Габриэлем.
— Ты думаешь, тебе поверят?
— Я не одна.
Она достала из кармана ещё одну фотографию. На ней были Винсент и доктор Вейл в операционной, снятые через узкое окно служебного коридора. На заднем плане стояла металлическая тележка с именем Габриэля.
Винсент бросил взгляд на снимок.
И совершил ошибку.
Он шагнул к Габриэлю, выхватил со стола ручку и прижал её к его пальцам.
— Подписывай.
Лука мгновенно сбил его руку. Один из охранников поднял оружие, но Марта бросила в него металлический поднос. Выстрел ушёл в потолок.
Я закрыла собой Габриэля.
Винсент отступил к экрану телефона.
— Если я не позвоню через минуту, София умрёт.
— Нет, — сказал Габриэль.
Его голос был слабым, но в комнате его услышали все.
— Она уже не у тебя.
На лице Винсента появилась растерянность.
Лука поднял свой телефон. На экране была видеосвязь. София сидела в кабине грузовика, а рядом с ней — водитель Габриэля, которого Винсент считал своим человеком.
— Я нашёл склад, — сказал водитель. — Девочка в безопасности.
Винсент резко обернулся к своим охранникам.
— Вы предали меня?
— Нет, — ответил один из них. — Мы просто услышали, что ты собирался сделать с боссом.
Винсент побледнел ещё сильнее.
Габриэль попытался сесть. Я придержала его за плечо.
— Лежите.
— Я должен сказать ему.
— Говорите отсюда.
Габриэль посмотрел на кузена.
— Ты хотел мою подпись, потому что без неё всё, что ты украл, вернётся. Но ты забыл одну вещь.
— Какую?
— Деньги не делают тебя семьёй.
Винсент сжал кулаки.
— Ты забрал у меня всё.
— Я дал тебе работу, когда твой отец умер. Оплатил долги. Взял на себя разговоры с людьми, которым ты задолжал. А ты решил, что помощь — это доля в моём имени.
Винсент дёрнулся к выходу.
Лука перегородил дорогу.
На этот раз никто не достал оружие.
Внизу уже ждали люди из финансового отдела, которых Винсент годами отстранял от счетов. Марта передала им копии документов. Директор фонда получил распоряжение Габриэля. Доктор Вейл, узнав, что фотография существует, сам приехал и подтвердил всё, лишь бы сохранить лицензию и избежать расправы со стороны тех, кому Винсент задолжал.
Винсент потерял именно то, ради чего всё затеял: контроль над деньгами и возможность заставить остальных молчать.
Но Габриэль тоже заплатил цену.
Повреждение нервов оказалось серьёзнее, чем говорили врачи. Даже после удаления насоса он не мог встать. В правой ноге оставалась слабость, а пальцы иногда сводило судорогой.
Когда Софию привезли в пентхаус, она бросилась к нему и обняла так осторожно, будто боялась сломать.
— Ты обещал, что со мной ничего не случится.
Габриэль прикрыл глаза.
— Я ошибся.
— Ты всегда говоришь, что не ошибаешься.
— Значит, пора перестать это говорить.
София посмотрела на меня.
— Вы Елена?
— Да.
— Вы спасли его?
Я взглянула на металлическую капсулу в контейнере для медицинских отходов.
— Мы все спасли его. Я просто была ближе всех к шву.
Марта тихо заплакала в коридоре. Габриэль подозвал её.
— Вы уволены, — сказал он.
Она опустила голову.
— Понимаю.
— С должности, — добавил он. — Но не из моей жизни. Вы будете руководить фондом.
Марта подняла глаза.
— Я не умею управлять фондами.
— Зато умеете замечать то, что остальные предпочитают не видеть.
Лука положил на стол папку с финансовыми отчётами.
— Что делать с Винсентом?
Габриэль долго смотрел на кузена. Я ожидала ярости. Но увидела усталость человека, который наконец понял, что удар пришёл не с улицы, а изнутри.
— Пусть он сам объяснит кредиторам, куда дел деньги фонда.
— А доктор Вейл?
— Он вернёт всё, что получил.
— И если не вернёт?
Габриэль посмотрел на меня.
— Тогда Елена подскажет, как правильно закрывать раны.
— Я медсестра, а не палач, — сказала я.
— Я знаю.
Его пальцы легли на край моей ладони. На запястье ещё оставались следы от его хватки.
— Мне жаль, — тихо сказал он.
Я посмотрела на синяки.
— Мне тоже.
— За что?
— За то, что вы так долго позволяли людям решать, сколько боли вы должны выдержать.
Он усмехнулся, но на этот раз без угрозы.
— Вы останетесь до утра?
Я взглянула на Софию, на Марту с папкой, на Луку, который впервые позволил себе убрать руку от оружия.
— До утра.
— А потом?
Я взяла со стола распоряжение фонда и вложила его в руку Софии.
— Потом вы будете подписывать только те бумаги, которые прочитали сами.
София посмотрела на документ, а Габриэль впервые за всю ночь не спросил, кто меня послал.
Он только кивнул на металлический контейнер, где лежал насос.
— Елена, уберите это подальше.
— Почему?
— Чтобы никто больше не перепутал молчание с лечением.
Я закрыла контейнер, а София прижала к груди папку фонда, внутри которой лежала первая настоящая подпись, спасшая не одного человека, а целый дом детей.
На стекле разбитого окна дрожал свет Чикаго, а из комнаты Габриэля доносился ровный звук аппарата, который теперь помогал ему жить, а не умирать.
Пропустили начало?
