Моя трёхлетняя дочь попросила самого опасного человека Чикаго об объятии, и его охрана вдруг побледнела

Моя дочь стояла перед самым опасным человеком Чикаго, подняв к нему руки, а я в это время неслась по мраморному коридору с ведром в руках.

— София! — крикнула я.

Но было поздно.

Доминик Валенти стоял посреди холла в чёрном костюме, окружённый мужчинами с каменными лицами. С его пальто стекали капли дождя, на ковре темнели следы от дорогих ботинок, а в воздухе пахло мокрой шерстью и холодным металлом.

Моя трёхлетняя дочь прижимала к боку кролика Мистера Пуговку. Одно его ухо держалось на нескольких нитках. София смотрела на Доминика снизу вверх, будто перед ней стоял не человек, чьё имя заставляло владельцев клубов закрывать двери, а просто очень высокий папа.

— Ты кто? — спросил Доминик.

Голос у него был тихим. От этого охранники напряглись сильнее.

София не ответила. Она подняла обе руки.

— Можно я тебя обниму пять минут?

В холле стало так тихо, что я услышала, как в настенных часах перескочила стрелка.

Доминик медленно нахмурился.

— Зачем тебе пять минут?

— Мне нужна папина обнимашка, — сказала София. — А у меня никогда не было папы.

У одного из мужчин дрогнула рука возле пиджака.

Я остановилась, сжимая мокрую тряпку. Сердце ударилось о рёбра так сильно, что мне стало больно дышать.

— София, немедленно ко мне.

Она повернула голову.

— Мамочка, он похож на человека, которому тоже никто не делал обнимашек.

Доминик поднял глаза на меня.

И в этот момент его лицо изменилось.

Не смягчилось. Не удивилось.

Он словно увидел призрак.

Шесть недель я убирала его дом в Лейк-Форесте, не поднимая взгляда выше пуговиц на рубашках его охраны. Мне нужна была эта работа. Я жила с Софией в маленькой квартире на западной стороне, считала монеты перед оплатой электричества и прятала тревогу за улыбкой, когда дочь просила клубнику зимой.

Сегодня няня отменила смену за сорок минут до начала работы. Я спрятала Софию в комнате для персонала, оставила ей бутерброд, карандаши и строгий приказ не выходить.

Она обещала.

Потом, видимо, услышала машины во дворе.

Доминик сделал шаг к ней.

— Как тебя зовут?

— София Беннетт.

Он повторил фамилию едва слышно, но я услышала.

— Клэр, — произнёс он, не отводя от меня взгляда. — Почему твоя дочь здесь?

— Потому что у меня не было выбора.

— У тебя всегда есть выбор.

— Легко говорить человеку, у которого охрана, водители и дом размером с гостиницу.

Один из охранников резко повернул голову. Никто не разговаривал с Домиником таким тоном.

Я сама не поняла, откуда взялась смелость. Наверное, от страха потерять единственную работу, которая позволяла нам оставаться на плаву.

Доминик снова посмотрел на Софию.

— Ты правда хочешь меня обнять?

— Да. Пять минут. Можно меньше, если ты занят.

На его запястье блеснули дорогие часы. Рядом с ними белела тонкая полоска шрама, уходившая под манжет. Он медленно опустился на одно колено.

— Доминик, — прошептал его охранник Марко, — это неразумно.

— Замолчи.

София шагнула вперёд и обвила его руками за шею.

Доминик застыл.

Потом обнял её.

Я увидела, как его пальцы сжались на спине моей дочери. Он держал её осторожно, будто она была сделана из стекла. Но смотрел он не на Софию.

Он смотрел на меня.

— Где ты взяла это имя? — спросил он.

— Какое?

Доминик кивнул на Мистера Пуговку. На его выцветшем ошейнике висела маленькая латунная пластинка с двумя буквами: «Д. В.»

Я сама купила её на блошином рынке, когда Софии был год. По крайней мере, так я думала.

Доминик побледнел.

Марко достал телефон.

— Господин Валенти, нам нужно немедленно поговорить в кабинете.

— Сейчас.

— Это касается Беннетт.

У меня пересохло во рту.

Доминик осторожно передал Софию мне и направился к лестнице. У двери кабинета его уже ждала женщина в бордовом пальто, с кожаной папкой под мышкой.

Она посмотрела на меня, на ребёнка, затем на Доминика.

— Вы уверены, что хотите сделать это здесь? — спросила она.

— Открой папку, — ответил он.

Женщина положила папку на стол, расстегнула металлическую застёжку и протянула руку к первому листу…

ЧАСТЬ 2

— Открой папку, — повторил Доминик.

Женщина в бордовом пальто сняла перчатки и разложила бумаги на столе. Её звали Марта Рейес, и за последние шесть лет я видела её в доме всего дважды. Она была юристом Доминика, но сейчас держалась так, будто сама боялась того, что принесла.

София сидела у меня на руках и теребила оторванное ухо Мистера Пуговки.

— Доминик, — сказала Марта, — до того как ты это увидишь, я должна предупредить: документ нашли не сегодня.

— Где его нашли?

— В старом архиве клиники Святой Агнессы.

У меня похолодели пальцы.

Я знала эту клинику.

Именно там София родилась.

— Какое отношение это имеет к моей дочери? — спросила я.

Доминик медленно повернулся ко мне.

— Ты рожала в Святой Агнессе?

Я сжала Софию крепче.

— Да.

— Почему мне никто не сказал?

— А почему я должна была говорить вам о своей жизни?

— Потому что моя фамилия могла быть в ней.

Его слова ударили сильнее, чем я ожидала. В кабинете пахло кожей, горьким кофе и влажной древесиной. За окном дождь стучал по стеклу, а София тихо напевала себе под нос, не понимая, почему взрослые вдруг перестали дышать.

Марта положила перед Домиником сложенный лист.

— Четыре года назад из клиники исчезла часть родильного реестра. Директор считал, что документы уничтожены во время затопления подвала. Но неделю назад архивист нашёл металлический ящик за фальшивой стеной.

— Что в ящике? — спросил Доминик.

— Не только это.

Она достала маленький конверт, перевязанный бечёвкой цвета тёмного мёда. Я узнала почерк на его лицевой стороне раньше, чем увидела имя.

Мой почерк.

Клэр Беннетт. Для Доминика Валенти.

У меня подогнулись колени.

— Я никогда не отправляла это письмо, — прошептала я.

Доминик взял конверт, но не вскрыл.

— Ты писала мне?

— После родов.

— Почему я его не получил?

Я усмехнулась, но в горле стоял ком.

— Потому что через два дня после рождения Софии ко мне пришёл человек из вашей охраны. Он сказал, что ты не хочешь знать о ребёнке. Что если я попытаюсь связаться с тобой, София исчезнет.

Марко резко побледнел.

— Кто приходил? — спросил Доминик.

— Я не знала его имени. На лацкане был серебряный треугольник. Он оставил на столе фотографию моей квартиры и сказал, что следующей будет фотография детской кроватки.

Доминик перевёл взгляд на Марко.

— У нас был такой знак?

— У старой группы Виктора Кейна, — ответил Марко. — Но они распустились десять лет назад.

Имя повисло между нами.

Виктор Кейн был финансовым управляющим Доминика. Я видела его в поместье каждую пятницу. Он всегда улыбался мне так, будто уже знал, чем закончится разговор.

— Виктор сказал, что ты опасен, — продолжила я. — Я поверила. Мне было двадцать четыре года, я была одна и ждала ребёнка. Я уехала из города, сменила номер и больше не пыталась тебя найти.

Доминик посмотрел на Софию.

— Я не знал о ней.

— Теперь знаете.

— Нет, Клэр. Пока я знаю только, что кто-то хотел, чтобы мы никогда не встретились.

Марта развернула второй документ.

— Здесь указано, что отец ребёнка неизвестен. Но рядом с этой строкой есть исправление. Его сделали через три дня после родов.

— Кто подписал? — спросила я.

Марта подняла глаза.

— Подпись медсестры, которая принимала роды. Она утверждает, что тогда её заставили молчать.

Доминик сжал письмо.

— Где она сейчас?

— В доме престарелых на юге города. Но есть проблема.

— Какая?

— Сегодня утром она позвонила мне и сказала, что больше не может хранить эту тайну. А час назад её палата оказалась пустой.

София вдруг выпрямилась у меня на руках. На её пальцах блеснуло что-то маленькое, спрятанное в складке платья.

— Мамочка, смотри, что мне дал дядя Виктор.

Она протянула мне медальон, которого я никогда раньше не видела.

На его обратной стороне были выгравированы слова: «Для моей внучки. Если отец не успеет сказать сам».

Доминик вырвал телефон у Марко.

— Найдите Виктора.

Но в этот момент на столе зазвонил старый проводной телефон.

Марта сняла трубку, послушала несколько секунд и передала её Доминику.

— Это из дома престарелых, — сказала она. — Медсестра нашлась. Она просит привезти Клэр и Софию. Немедленно.

Доминик взял пальто.

— Мы едем.

Я не успела спросить, почему медальон оказался у Виктора, когда снаружи раздался резкий визг тормозов. Марко подбежал к окну и отшатнулся.

— Машина Виктора у ворот.

Доминик посмотрел на меня.

— Он приехал не за мной.

Внизу хлопнула дверца автомобиля.

И через секунду в коридоре раздались тяжёлые шаги…

ЧАСТЬ 3

Тяжёлые шаги остановились у кабинета.

Доминик встал передо мной, закрывая Софию своим телом. Марко вынул оружие, но Доминик поднял ладонь.

Дверь распахнулась.

Вошёл Виктор Кейн — высокий мужчина с серебристыми волосами и безупречно завязанным галстуком. На его пальце блестел перстень с трещиной посередине. Я заметила его сразу: именно такой перстень был у человека, который приходил ко мне после рождения Софии.

— Убери оружие, Марко, — сказал Виктор. — Не стоит пугать ребёнка.

— Ты сам пришёл в мой дом без приглашения, — ответил Доминик.

— Я приехал предотвратить ошибку.

Виктор посмотрел на меня.

— Клэр, вы должны были уехать шесть недель назад.

Я почувствовала, как София вцепилась в мою кофту.

— Это вы приходили ко мне в клинику?

— Я приходил защищать Доминика.

— Вы сказали, что он не хочет знать о дочери.

— Он не знал, что она существует.

— Потому что вы спрятали письмо.

Виктор улыбнулся.

— Одно письмо ничего не меняет.

— А подпись в родильном реестре? — спросила Марта.

Его улыбка исчезла.

Виктор медленно повернулся к ней.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Понимаю, — сказала Марта. — Медсестра Эвелин Харпер оставила письменное заявление. Она подписала его сегодня утром.

Виктор побледнел.

— Эвелин мертва.

— Нет, — ответила Марта. — Она жива и ждёт нас.

Доминик смотрел на Виктора, словно собирал в голове одиннадцать лет своей жизни.

— Ты знал о Клэр?

— Я знал, что она опасна для тебя.

— Она была беременна моим ребёнком.

— Она была рычагом, которым могли воспользоваться твои враги.

— Ты спрятал мою дочь.

Виктор сделал шаг вперёд.

— Я сохранил тебе жизнь. После смерти Елены ты развалился. Тебя предавали люди, которым ты доверял. Я удержал компанию, пока ты превращал боль в жестокость.

Имя Елены заставило Доминика вздрогнуть. Его младшая сестра погибла одиннадцать лет назад, и с тех пор он никого не подпускал к себе.

— Не прикрывайся Еленой, — тихо сказал он.

— Это она просила меня не говорить тебе о ребёнке.

— Что?

— Она узнала, что твой отец собирался использовать наследника, чтобы вернуть контроль над семьёй. Елена сказала: если у тебя появится дочь, её заберут у тебя или превратят в мишень. Она оставила медальон для девочки и велела передать его, когда опасность исчезнет.

Я посмотрела на медальон в руке Софии.

— Но Елена умерла до рождения моей дочери.

— Поэтому я решил, что знаю лучше, чем ты, — ответил Виктор.

В этот момент Доминик ударил кулаком по столу. Стакан с водой подпрыгнул и разбился о край.

— Ты решил за всех.

— Иначе ты бы погиб.

Дверь кабинета снова открылась. Марко вошёл с пожилой женщиной, закутанной в шерстяной плед. Её руки тряслись, но голос был твёрдым.

— Я больше не позволю тебе говорить за мёртвых, Виктор.

Эвелин Харпер посмотрела на Доминика.

— В ту ночь Клэр назвала отца ребёнка. Она сказала: «Доминик Валенти». Я записала это. Виктор пришёл утром, забрал страницу и заставил меня подписать исправление.

Доминик опустился на стул.

— Почему ты молчала столько лет?

— Потому что он показал мне фотографии моих внуков. А сегодня я поняла, что молчание тоже убивает.

Марта положила на стол письмо Клэр. На последней странице стояла дата и подпись.

«Доминик, если ты хочешь знать о ребёнке, приезжай. Я не прошу денег. Я прошу только не заставлять меня бояться».

Доминик прочитал строку дважды.

Потом посмотрел на меня.

— Я бы приехал.

— Я знаю, — сказала я. — Но я не знала этого тогда.

София потянула его за рукав.

— Ты всё ещё хочешь обнимашку?

У Доминика дрогнуло лицо.

— Да.

Она обняла его за шею.

Виктор отвернулся, будто не мог вынести эту сцену.

Но Марта уже раскрывала другую папку.

— Есть ещё кое-что, — сказала она. — Медальон был не единственным, что оставила Елена. Она спрятала второй документ. И сегодня его нашли в сейфе, который Виктор считал уничтоженным.

— Что за документ? — спросил Доминик.

Марта посмотрела на него, потом на меня.

— Завещание Елены. В нём указано, кому она оставила контроль над фондом и почему Виктор все эти годы боялся, что Клэр вернётся.

У Виктора задрожала рука.

А потом в его кармане зазвонил телефон.

Он взглянул на экран и впервые за весь вечер испугался по-настоящему.

— Кто звонит? — спросила я.

Виктор не ответил.

Марта забрала телефон и включила громкую связь.

Из динамика прозвучал голос неизвестного мужчины:

— Виктор, девочка найдена. Но ты должен знать: мы уже едем за второй наследницей…

Связь оборвалась.

Доминик медленно поднял глаза.

— Какой ещё наследницей?

Виктор закрыл лицо ладонями.

А Эвелин прошептала:

— Елена родила не одного ребёнка……