Мне принесли младенца к порогу, назвав моё отцовство ложью, а когда я поднял глаза к лестнице, управляющая побледнела

Я уже взялся за дверную ручку, чтобы выгнать того, кто посмел разрушить мой тихий воскресный вечер, когда за дверью увидел промокшую семилетнюю девочку с младенцем, завёрнутым в чёрный пакет для мусора.

Дождь бил по каменным ступеням так яростно, будто хотел смыть сам дом с холма. Девочка дрожала всем телом. Её мокрые волосы прилипли к щекам, на коленях темнела грязь, а к груди она прижимала свёрток, из которого доносился хриплый плач.

— Господин, — прошептала она, стуча зубами, — я нашла вашего ребёнка возле мусорных баков.

Я уставился на неё.

— Ты ошиблась. У меня нет детей.

— Есть.

— Врачи сказали, что у меня никогда их не будет.

Девочка посмотрела прямо мне в глаза. В её взгляде не было ни капли детской растерянности.

— Значит, кто-то хотел, чтобы вы так думали.

Гром раскатился над крышей. Но громче него прозвучали эти слова.

Позади меня торопливо зашагали по мраморному полу. В дверях появилась миссис Харлоу — женщина, которая двадцать лет управляла моим домом, знала привычки каждого слуги и могла по скрипу пола понять, кто поднялся на второй этаж.

Увидев ребёнка, она побледнела.

— Боже мой… Виктор, впустите их.

— Откуда ты знаешь, что это мой ребёнок? — спросил я.

Она уже снимала с девочки мокрый плащ.

— Сначала согрейте их. Вопросы потом.

В гостиной пахло мокрой шерстью, пеплом и корицей. Харлоу усадила девочку возле камина, завернула её в толстое полотенце, а я осторожно разрезал чёрный пакет.

Под ним оказался идеально сухой голубой плед с маленькими вышитыми звёздами. Кто-то положил младенца в пакет не для того, чтобы убить его, а чтобы спрятать от дождя.

Под пледом лежал конверт.

На нём было написано моё имя.

Я узнал почерк раньше, чем коснулся бумаги. Узкие буквы, сильный нажим, чуть наклонённая последняя строка. Так писал доктор Белл — мой врач двенадцать лет назад, когда сообщил, что после экспериментального лечения я навсегда потерял возможность стать отцом.

Я вскрыл конверт ножом для писем. Лист внутри описывал замороженные биологические образцы, номера хранилища, дату процедуры и даже старый пароль доступа.

Пароль знали только трое: я, доктор Белл и миссис Харлоу.

Младенец вдруг перестал плакать. Я поднял его на руки. Он открыл серо-голубые глаза — точно такого цвета были мои глаза в зеркале.

Девочка следила за мной, крепко сжимая край полотенца.

— Как тебя зовут?

— Мия.

— Откуда ты его взяла?

— Бабушку Роуз увезли в больницу. Я ночевала возле старого склада. Утром услышала плач за вашими баками.

— Почему решила, что он мой?

Мия нахмурилась.

— Он делает такое же лицо, как вы, когда сердится.

Я хотел спросить ещё многое, но наверху медленно скрипнула половица.

Харлоу замерла.

Я посмотрел на лестницу. Доктор Белл находился в другом городе. Значит, рядом был третий человек.

Моя рука потянулась к папке с документами, которую я оставил на столе, и в тот же миг над нами скрипнула ещё одна половица…

ЧАСТЬ 2

Я не успел открыть папку. С верхнего этажа донёсся тихий удар, будто кто-то задел шкаф.

— Оставайтесь здесь, — сказал я.

— Нет, — резко ответила Харлоу.

Это было первое слово за весь вечер, произнесённое ею не как просьба, а как приказ.

Я повернулся.

— Ты что-то знаешь?

Она сжала мокрое полотенце в руках. На её большом пальце блестело старое золотое кольцо с трещиной возле камня.

— Я знаю, что наверху опасно.

— В моём доме?

— Особенно в вашем доме.

Мия прижала младенца ближе к себе.

— Там был мужчина, — прошептала она. — Я видела его возле ограды, когда несла малыша. Он спросил, вошла ли я к вам.

— Почему ты сразу не сказала?

— Он сказал, что заберёт ребёнка, если я закричу.

Я почувствовал, как во мне поднимается холодная, ясная злость. Не страх. Страх был бы проще.

В половине шестого вечера я поднялся по лестнице, оставив Мию возле камина. Харлоу шла следом, слишком тихо для женщины её возраста. На ковре возле кабинета лежала разбитая фарфоровая чашка. Рядом темнели капли воды.

Дверь кабинета была приоткрыта.

— Виктор, не входите, — сказала Харлоу.

— Отойди.

— Я пытаюсь вас защитить.

— От кого?

Она не ответила.

Я толкнул дверь. Окно было распахнуто, хотя дождь заливал подоконник. На столе лежала раскрытая папка, а на полу валялась металлическая коробка, в которой я хранил старые медицинские бумаги.

Внутри не хватало одной страницы.

Под папкой обнаружился след грязной подошвы. Размер был мужским, но рядом с ним виднелись маленькие полукруглые отпечатки — словно кто-то стоял на коленях.

— Мия поднималась сюда? — спросил я.

Харлоу смотрела на следы.

— Нет.

— Тогда кто?

Она закрыла глаза.

— Человек, который пришёл за письмом.

— Каким письмом?

Харлоу достала из кармана связку ключей. Один ключ был необычным: плоский, с медной меткой в форме звезды.

— В этом доме есть комната, о которой вы не знаете.

Я рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Я живу здесь двенадцать лет.

— Не во всех комнатах.

Она провела меня в старую кладовую за библиотекой. За панелью с резными виноградными листьями обнаружилась узкая дверь. За дверью пахло пылью, лекарствами и влажным деревом. Внутри стоял стол, два стула и шкаф с папками.

На стене висели фотографии, перевязанные бечёвкой.

Я снял верхнюю.

На снимке был доктор Белл возле клиники. Рядом с ним — Харлоу, моложе на десять лет. А между ними стояла женщина с младенцем на руках.

— Кто это? — спросил я.

— Роуз, — сказала Харлоу.

У меня перехватило дыхание.

— Бабушка Мии?

Харлоу кивнула.

— Она работала в клинике и знала, что произошло с вашими образцами. Она пыталась рассказать вам правду.

— Пыталась? Почему не рассказала?

— Потому что я остановила её.

За стеной что-то упало. На этот раз звук был совсем близко.

Харлоу резко схватила меня за рукав.

— Если Роуз ещё жива, она может доказать всё. Но тот, кто пришёл сюда, уже понял, что письмо у вас.

В коридоре послышались шаги.

Медленные. Уверенные.

Я вытащил из шкафа тяжёлую латунную подсвечницу. Харлоу спрятала ключ в ладони. Дверь кладовой начала открываться, и между косяком и створкой показалась рука в мокрой перчатке…

ЧАСТЬ 3

Рука толкнула дверь, но в этот момент Мия закричала снизу:

— Он у камина!

Незнакомец дёрнулся. Я бросился в коридор и успел схватить его за плечо. Мы ударились о стену. От него пахло мокрым асфальтом и резким аптечным спиртом.

— Отдайте письмо, Виктор, — процедил он.

Я сорвал с его головы капюшон.

Это был Саймон Харлоу — сын управляющей. Я видел его всего несколько раз за последние годы. Он работал в клинике доктора Белла и всегда улыбался так, будто заранее знал, чем закончится любой разговор.

Миссис Харлоу выбежала следом.

— Саймон, остановись!

— Ты обещала, что он никогда не узнает, — бросил он ей.

— Я больше ничего тебе не обещала.

Саймон попытался вырваться, но я прижал его к стене.

— Что вы сделали с моими образцами?

Он рассмеялся, однако смех оборвался, когда Мия встала между нами и подняла голубой плед.

— Скажи ему, — прошептала она. — Бабушка сказала, что он должен узнать.

Саймон посмотрел на Харлоу.

— Роуз всё рассказала этой девочке?

— Перед тем как её увезли, — ответила Харлоу.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Говорите.

Харлоу сняла с пальца золотое кольцо и положила его на столик. Изнутри кольца выпала крошечная бумажная полоска.

— Двенадцать лет назад доктор Белл не уничтожил ваши образцы, — сказала она. — Он передал их Саймону. Саймон продал их супружеской паре, которая оплатила лечение моего мужа.

— Вы использовали мои образцы без разрешения?

— Да.

Это короткое слово прозвучало страшнее любого оправдания.

— А ребёнок? — спросил я.

Харлоу посмотрела на младенца.

— Его родила женщина, которую Белл нанял как суррогатную мать. Она отказалась отдавать мальчика после родов, когда узнала, что документы поддельные. Белл запер её в клинике, а Саймон забрал ребёнка.

Саймон побледнел.

— Я спас его.

— Ты спрятал его возле баков, — сказала Мия.

— Я оставил его там, где Виктор найдёт. Иначе Белл отправил бы мальчика другим людям.

— Почему не пришёл ко мне сам? — спросил я.

Саймон отвернулся.

Харлоу достала из шкафа журнал с выцветшей обложкой. На странице стояла подпись доктора Белла, номер моего образца и дата рождения ребёнка. Ниже — подпись Саймона о передаче младенца.

Я смотрел на эти строки, пока буквы не начали расплываться.

— Ты помогал им все эти годы, — сказал я Саймону.

— А потом понял, что Белл собирается продать и ребёнка, и оставшийся образец. Я хотел вытащить мальчика.

— Хотел спасти его или спасти себя?

Саймон не ответил.

Внизу зазвонил телефон. Я поднял трубку.

Женский голос произнёс:

— Виктор? Это Роуз. Я в больнице. И есть кое-что, чего Харлоу вам не сказала. Мальчик не единственный ребёнок, который родился из ваших образцов…

Связь оборвалась, а на экране появилось новое сообщение от неизвестного номера: «Если заберёте этого ребёнка, второй исчезнет навсегда»…