ЧАСТЬ 4
Я перечитал сообщение трижды.
Саймон заметил выражение моего лица.
— Что там?
Я показал ему телефон.
Он отступил к столу и задел локтем стакан. Стекло упало, раскололось на белые осколки.
— Второй ребёнок… — прошептал он.
— Ты знал?
— Я знал только о мальчике.
— Ложь, — сказала Харлоу.
Она взяла телефон, набрала номер больницы и включила громкую связь.
После нескольких гудков ответила Роуз. Голос у неё был слабый, но каждое слово звучало отчётливо.
— Виктор, слушайте внимательно. Саймон говорит правду не полностью. Второй ребёнок родился шесть лет назад. Девочка. Её усыновила семья, которая не знала, откуда взялся эмбрион.
Я опёрся ладонью о стол.
— Где она?
— В частном интернате под именем Лидия. Её приёмные родители погибли в аварии три месяца назад. Доктор Белл забрал документы и собирался перевезти девочку за границу.
— Почему вы не сообщили мне раньше?
На другом конце послышался тяжёлый вдох.
— Потому что Харлоу пригрозила, что Саймон сядет за подделку документов. А я боялась потерять Мию. Она была единственным человеком, который у меня остался.
Мия стояла у камина, прижимая голубой плед к плечу. Услышав своё имя, она подняла глаза.
— Бабушка, ты сказала, что я тоже могу помочь.
— Можешь, девочка. Скажи Виктору, что ты нашла у старого склада.
Мия достала из кармана маленький медный жетон. На нём была выгравирована звезда — такая же, как на ключе Харлоу.
— Я нашла его рядом с машиной мужчины, который оставил малыша. На обратной стороне написан адрес.
Я перевернул жетон.
Там были буквы и цифры: название заброшенной станции и номер камеры хранения.
Саймон закрыл лицо руками.
— Белл держит там документы.
— И второго ребёнка? — спросил я.
— Нет. Девочку он уже забрал из интерната.
В комнате стало так тихо, что я услышал потрескивание дров.
— Куда он её повёз?
Саймон посмотрел на мать.
— В клинику на набережной. Там есть подземное отделение. Он собирался посадить её на ночной поезд.
Я схватил пальто.
— Мы едем.
— Вы не понимаете, — сказал Саймон. — Белл не отдаст её добровольно.
— Тогда ты поедешь со мной.
— Почему?
— Потому что ты единственный, кто знает вход.
Харлоу шагнула вперёд.
— Я тоже еду.
— Нет, — сказал Саймон.
Она посмотрела на него спокойно.
— Я отдала ему двенадцать лет твоей жизни, чтобы спасти тебя от долгов. Теперь ты отдашь мне остаток моей жизни, если позволишь исправить это.
Мы выехали в 18:40. Дождь не прекращался. Мия осталась с соседкой, но перед тем как машина тронулась, вложила мне в ладонь голубую звезду, оторванную от пледа.
— Верните ему сестру, — сказала она.
Клиника на набережной выглядела заброшенной. Саймон открыл боковую дверь медным ключом. Внутри пахло хлоркой, сыростью и горелой бумагой.
Мы нашли доктора Белла в подземном архиве.
Он держал за руку маленькую девочку в жёлтом свитере. Рядом стоял чемодан.
— Виктор, — произнёс он. — Вы всё неправильно поняли.
— Я понял достаточно.
— Этот ребёнок принадлежит людям, которые его вырастили.
— Они погибли.
— Тогда он принадлежит государству.
— Нет, — сказала Харлоу. — Он принадлежит тому, чьи клетки ты украл.
Белл улыбнулся.
— Вы думаете, одна подпись в старом журнале что-то изменит? Все бумаги уничтожены.
Саймон достал из кармана второй лист.
— Не все.
Белл замер.
— Где ты это взял?
— В твоём сейфе. Там список переводов и имена покупателей.
— Ты не посмеешь.
— Уже посмел.
Белл рванулся к лестнице, но Харлоу встала перед ним. Он толкнул её. Женщина ударилась плечом о шкаф и упала на колени.
Я успел схватить Белла за воротник.
— Вы украли у меня двенадцать лет.
Он смотрел на меня без раскаяния.
— Я дал вам шанс жить без надежды. Надежда делает людей слабыми.
— Нет, доктор. Вы просто продавали чужую жизнь.
За моей спиной девочка плакала. Я опустился перед ней на колени.
— Как тебя зовут?
— Лидия.
— Хочешь пойти со мной?
Она взглянула на Белла, потом на Саймона.
— Вы не отдадите меня обратно?
— Никогда.
Она протянула руку.
В этот момент в архив вошли представители службы защиты детей и адвокат, которого я вызвал ещё из дома. Рядом с ними была Роуз на инвалидном кресле. Она настояла, чтобы её привезли лично.
Белл попытался говорить о документах, договорах и праве на хранение эмбрионов. Но Роуз подняла руку.
— Я подписывала журналы, доктор. И знаю, какие страницы вы вырвали.
Она достала из сумки копию регистрационной книги. На каждой странице стояли дата, номер образца и имя Виктора.
Белл перестал улыбаться.
Саймон сам передал адвокату список переводов. Харлоу призналась во всём: в доступе к архиву, в угрозах Роуз, в передаче ключей. Она не просила прощения и не пыталась уменьшить свою вину.
Когда увозили Белла, Харлоу осталась сидеть у стены, прижимая ладонь к ушибленному плечу.
— Виктор, — сказала она, — я не ждала, что вы простите меня.
— Я не могу простить двенадцать лет одним разговором.
Она кивнула.
— Знаю.
— Но Мия не виновата. Лидия тоже. Вы будете свидетельствовать до конца.
— Буду.
Саймон подошёл к нам. Он выглядел старше, чем утром.
— Я отправлю все деньги обратно семьям, которым Белл продал чужие образцы.
— Ты понимаешь, что этого может быть недостаточно?
— Понимаю.
— И всё равно сделаешь?
— Иначе я останусь тем человеком, который оставил ребёнка возле мусорных баков.
Я ничего не ответил.
Через час мы вернулись в мой дом. Мия сидела на краю дивана и держала в руках чашку горячего молока. Увидев Лидию, она спрыгнула на пол.
Девочки молча посмотрели друг на друга.
Потом Мия сняла с себя голубой плед и накрыла им плечи Лидии.
— Его папа нашёл тебя, — сказала она.
Лидия подняла глаза на меня.
— Вы правда мой папа?
Я присел рядом с ней. В камине потрескивали дрова, а на столе лежал тот самый конверт, который изменил мою жизнь.
— Да, — ответил я. — Но я хочу, чтобы ты знала: ты не долг, не доказательство и не украденная вещь. Ты человек, которого я буду узнавать каждый день.
Она осторожно коснулась моего пальца.
Мия улыбнулась и поправила край пледа.
За окном всё ещё шумел дождь. Но теперь его заглушал другой звук — две девочки спорили, кому достанется игрушечный паровоз, найденный в шкафу.
На журнальном столике лежал медный жетон со звездой. Лидия взяла его, поднесла к свету и спросила:
— Папа, а что означает эта звезда?
Я посмотрел на Мию, на Роуз, на Харлоу, которая ждала своего часа, чтобы рассказать всё до конца, и ответил:
— Она показывает дорогу домой.
Лидия сжала жетон в ладони.
А потом две мои дочери вместе понесли его к карте старой станции.
Пропустили начало?
