ЧАСТЬ 4
…Я не поехала одна.
Дерек выключил спутниковый телефон и посмотрел на юг, где за раскалёнными холмами уже поднималась пыль.
— Эта отметка может быть ловушкой, — сказал он.
— Может.
— А если нет?
Я сжала металлическую пластину в ладони. Её острый край впился в кожу.
— Тогда семь лет я хоронила не того человека.
Нейт подошёл ближе и протянул мне флягу.
— Вы сказали, что воду оставляли у колодца. Зачем?
— Для того, кто наблюдал за дорогой.
— Вы знали, что там кто-то есть?
— Нет. Я надеялась.
Нейт посмотрел на Дерека.
— Сержант, мы идём с ней.
— Командование приказало задержать её.
— Командование приказало нам войти в засаду. Мы уже попробовали их способ.
Дерек развернул карту на капоте повреждённой машины. Бумага дрожала от ветра, а на её краю расползалось пятно крови — неясно было, чьей.
— Южный маршрут открытый, — сказал он. — Нас увидят за километр.
— Поэтому пойдём через высохшее русло, — ответила я.
Дерек поднял взгляд.
— Вы знаете местность.
— Я шесть дней смотрела, как она меняется.
— А если там ждут?
— Там ждут всегда.
Мы оставили воду, пленного проводника и двоих раненых в укрытии у каменной гряды. Нейт хотел остаться с ними, но Самир неожиданно схватил его за рукав.
— Идите, — сказал он. — Тот, кто платит, придёт за бумагой.
— Откуда ты знаешь?
Самир показал на лист с номерами переводов.
— Потому что последний перевод был вчера. За девять голов.
Дерек побледнел.
— Он знал о патруле ещё до выхода.
Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная злость. Нас не просто заманили к оазису. Кто-то заранее знал маршрут, состав группы и время прибытия.
Кто-то сидел рядом с картами.
Кто-то носил форму.
Мы двинулись по руслу в четыре часа дня. Песок внизу был мелким, как мука, и забивался в ботинки. Я шла первой, Дерек за мной, Нейт замыкал группу. На втором повороте я остановилась.
На камне лежала маленькая жестяная коробка.
Я узнала её сразу.
Такую коробку Жаклин использовала для запасных спичек. На крышке она когда-то нацарапала ножом кривую букву «М», потому что постоянно путала свои вещи с моими.
Дерек протянул руку.
— Не трогайте.
Я сама подняла коробку, завернув её в ткань.
Внутри лежал один патрон, листок и старый жетон связи. На листке было написано всего два слова: «Не ему».
Ниже стояла подпись Жаклин.
Я не могла дышать.
— Это невозможно, — сказал Дерек.
— Нет. Невозможно было другое.
В жетоне связи сохранился код частоты. Я ввела его в полевой передатчик, который носила на поясе. Из динамика послышался треск, затем женский голос.
— Если это слышит Эвелин, значит, Стерлинг снова отправил людей за мной.
Нейт поднял оружие.
— Это запись?
— Нет, — сказала я. — Это автоматическая передача, настроенная на код.
Голос продолжил:
— Эвелин, я не погибла в ту ночь. Меня вывезли с крыши люди Стерлинга. Он сказал, что ты виновата, потому что ему нужен был свидетель, который поверит в собственную ошибку. Тебя спрятали не для защиты. Тебя оставили рядом, чтобы однажды использовать против меня.
Я закрыла глаза.
На крыше в Кандагаре Жаклин действительно сказала мне: «Ты хотела, чтобы они знали, какая ты хорошая». Я годами слышала эти слова как обвинение.
Но теперь поняла: она умирала не там.
Голос из передатчика дрогнул.
— Я работала под его контролем. Передавала ему маршруты, пока не поняла, что он продаёт их тем, кого должен был остановить. Я собирала доказательства. Если ты слышишь это, значит, я не успела вернуться.
Передача оборвалась.
Дерек тяжело выдохнул.
— Отметка на экране…
— Не Жаклин, — закончила я. — Приманка.
С юга донёсся звук двигателя.
Мы спрятались между стенами русла. Из-за холма показался броневик без опознавательных знаков. На боку машины был знак частной охранной фирмы, но я знала эту фирму: её основал бывший заместитель Стерлинга.
Из кабины вышел сам Стерлинг.
Он был старше, чем на фотографиях, но ходил всё так же прямо. В руке он держал белую папку, словно пришёл не в пустыню, а на совещание.
— Эвелин! — крикнул он. — Я знаю, что ты рядом.
Дерек поднял оружие.
— Отойдите от машины!
Стерлинг даже не посмотрел на него.
— Ты всегда была умной, — продолжил он. — Но ум не помогает, если человек не понимает, когда ему предлагают единственный выход.
Я вышла из укрытия.
— Ты сказал, что Жаклин мертва.
— Она должна была умереть.
— Но не умерла.
Стерлинг сжал папку.
— Она разрушила бы всё. Не только меня. Всю сеть. Те деньги покупали оружие, информацию и людей, которых официально не существовало. Я удерживал это от более страшной войны.
— Ты продавал жизни.
— Я выбирал, чьи жизни будут потеряны.
Дерек шагнул вперёд.
— Положите папку на землю.
Стерлинг усмехнулся.
— Сержант, вы понятия не имеете, сколько людей погибнет, если эти документы попадут наружу.
— Девять человек уже должны были погибнуть сегодня, — ответил Дерек. — И вы знали их имена.
Стерлинг посмотрел на него, и в этом взгляде я увидела не раскаяние, а усталость человека, который слишком долго считал себя единственным взрослым среди чудовищ.
— Я мог убрать вас всех, — сказал он. — Но Эвелин нужна мне живой.
— Для чего?
— Она подпишет отчёт. Напишет, что самовольно заняла позицию, нарушила приказ и спровоцировала перестрелку. Её слова подтвердят, что Жаклин была нестабильна и действовала одна.
У меня внутри всё похолодело.
Вот чего он хотел.
Не папку. Не деньги. Моё имя.
Ему нужна была моя подпись, чтобы превратить семь лет боли в официальную ложь.
Стерлинг раскрыл папку и вынул лист.
— Подпиши, и я скажу, где она.
— Она жива?
— Я не сказал этого.
— Но и не сказал, что мертва.
Он промолчал.
Дерек взглянул на меня.
Я поняла, что должна сделать.
— Дайте мне лист, — сказала я.
Стерлинг подошёл ближе. Его люди держали оружие, но пока не стреляли.
Он протянул документ.
Я взяла его левой рукой, а правой сорвала с пояса передатчик и бросила под колёса броневика.
Пластиковый корпус раскололся.
Из динамика раздался голос Жаклин — громко, на весь каменный каньон:
— Стерлинг, если ты дошёл до этого места, значит, Эвелин уже знает, что ты сделал.
Он дёрнулся.
— Ты не могла…
— Могла, — сказала я. — И оставила передачу на твоём собственном коде.
Дерек понял первым. Он вырвал папку из моей руки и толкнул Стерлинга на землю. Нейт обезоружил ближайшего охранника, а второй бросил винтовку, едва увидев, что его командир больше не контролирует происходящее.
Стерлинг пытался подняться.
— Ты не понимаешь, что делаешь!
— Понимаю, — ответила я. — Я наконец перестала верить твоей версии.
В папке были переводы, маршруты, списки имён и копия отчёта о смерти Жаклин. На последней странице стояла подпись Стерлинга. Не под приказом. Под подтверждением, что тело идентифицировано.
Но тело не было идентифицировано.
Подпись была подделана.
Дерек разложил бумаги на капоте броневика и связался с командованием через резервный канал. На этот раз он не стал докладывать только по цепочке.
Он отправил документы сразу нескольким подразделениям.
Стерлинг смотрел на него с яростью.
— Вы понятия не имеете, кого этим разбудите.
— Пусть проснутся, — сказал Дерек.
Через час к каньону прибыла группа внутренней безопасности. Я не участвовала в их разговорах. Не потому, что боялась. Просто семь лет молчания закончились, и мне больше не хотелось отдавать свой голос людям, которые привыкли пользоваться им вместо меня.
Стерлинга увезли не в наручниках, а под охраной военного подразделения. Его дело оказалось слишком большим для одного обвинения. За папкой последовали новые проверки, закрытые заседания и десятки имён. Я не видела финала всех этих историй.
Но видела начало.
Перед самым отъездом Дерек подошёл ко мне с жестяной коробкой Жаклин.
— Это ваше.
— Нет, — сказала я. — Это её.
— Тогда что с ним делать?
Я посмотрела на кривую букву «М» на крышке.
— Передайте тому, кто найдёт её первым.
— А если она не хочет, чтобы её находили?
Я сжала в пальцах лоскут с тремя чёрными чертами.
— Тогда оставьте коробку там, где есть вода.
Мы вернулись к оазису на закате. Самир уже сидел возле камней, Нейт спорил с Джорданом о том, кто первым заметил машину, а Дерек молча проверял список выживших.
Девять имён.
Все живы.
Я отошла к старому колодцу и положила жестяную коробку на край каменной кладки. Внутри оставила патрон, жетон связи и короткую записку.
«Я услышала тебя».
Ветер поднял песок. Коробка чуть сдвинулась, но не упала.
С южного склона донёсся едва слышный ответный сигнал — два коротких щелчка и один длинный.
Я подняла голову.
И впервые за семь лет ответила не шёпотом:
— Жаклин, я здесь.
Пропустили начало?
