ЧАСТЬ 4
Я отошла к краю веранды, но отец услышал последние слова и сразу пошёл за мной.
— Не отвечай им, — сказал он.
Я прикрыла ладонью телефон.
— Почему?
— Потому что это ошибка.
— Какая именно? Что кто-то подал заявку на кредит или что в ней моя подпись?
Отец посмотрел на озеро. Вода была гладкой, но у причала покачивалась оборванная верёвка.
— Я хотел получить деньги на короткий срок.
— Под залог моей хижины?
— Я собирался вернуть их до того, как ты узнаешь.
Эта фраза ударила сильнее, чем его прежние насмешки.
Я включила громкую связь.
— Скажите ещё раз, что указано в заявке.
Сотрудник банка повторил: кредит на тридцать тысяч долларов, цель — погашение коммерческой задолженности, залог — моя недвижимость. В приложении была фотография документа с подписью, которую отец когда-то видел на моём договоре купли-продажи.
— Заявку отправили сегодня в 5:48, — добавил сотрудник. — Мы пока её приостановили из-за несоответствия данных.
— Я не подавала её и никому не разрешала.
— Тогда нам понадобится письменное подтверждение и новый образец подписи.
— Я предоставлю.
Отец вырвал из руки матери бежевую папку.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Если кредит не одобрят, Кай потеряет всё.
— Кай — взрослый человек.
— Он должен деньги не тем людям.
Дарла сжала губы.
— Папа, прекрати.
Он повернулся к ней.
— Ты сама просила помочь!
— Я просила поговорить с Шей, а не подделывать документы.
На веранде стало так тихо, что я услышала, как капля кофе упала на металлическое блюдце.
Все услышали его признание.
Отец понял это по лицам гостей и резко замолчал. Но теперь уже не мог вернуть сказанное.
Я позвонила банковскому сотруднику и попросила прислать мне копию заявки. Потом набрала номер адвоката, которого Бесс нашла ночью. Его звали Артём Власов. Он приехал через час с папкой под мышкой и взглядом человека, привыкшего раскладывать чужой хаос по полкам.
Он поговорил с банком, записал показания Нины и сфотографировал все бумаги.
— Ваша задача сейчас не спорить, а сохранить доказательства, — сказал он. — Ни один из родственников не должен больше входить сюда без вашего разрешения.
— Я понимаю.
— И ещё. Не возвращайте деньги гостям из собственных сбережений. Деньги получили не вы.
Гости собрались у машины Дарлы. Женщина с коробкой пирожных потребовала вернуть ей сто двадцать долларов. За ней заговорили другие.
Дарла открыла приложение банка и побледнела.
— У меня осталось сорок семь долларов.
Кай позвонил ей именно в этот момент. Она включила громкую связь случайно.
— Ты что устроила? — закричал он. — Люди требуют деньги, а я не собираюсь отвечать за твою семью!
— Это ты просил занять!
— Я просил найти место, а не продавать его хозяйке!
Связь оборвалась.
Дарла медленно опустила телефон.
Я посмотрела на неё и вдруг увидела не соперницу, которой отец всю жизнь отдавал лучшее, а испуганную женщину, загнавшую себя в яму и пытавшуюся выбраться через мою жизнь.
Но жалость не отменяла ущерба.
— Ты вернёшь гостям деньги, — сказала я. — Не сегодня и не за мой счёт. Составишь расписку на каждую сумму и будешь выплачивать из своей зарплаты. А все незаконные списания с моей карты возместит отец. До последнего рубля.
Отец усмехнулся.
— Ты думаешь, я стану платить за её глупость?
Мама подняла глаза.
— Ты уже заплатишь.
Он повернулся к ней.
— Что это значит?
— Я сняла деньги с нашего общего счёта и перевела их на отдельный. Твоя часть больше не будет использоваться для Дарлиных долгов.
Он смотрел на неё так, будто видел впервые.
Мама достала ещё один лист.
— И я подала заявление на расторжение доверенности, которую ты оформил на меня три года назад. Ты использовал мою подпись, чтобы поручиться за кредит Кая.
Дарла прошептала:
— Папа, ты поручился?
— Я хотел спасти тебя.
— Нет, — сказала она. — Ты хотел, чтобы я не выглядела неудачницей.
Эти слова повисли между ними тяжелее любого обвинения.
К полудню гости разъехались. Большинство написало расписки, и деньги начали возвращаться постепенно: кто-то перевёл их Дарле, кто-то оставил номер счёта. Кейтринер согласился отменить счёт, потому что я показала ему переписку. Музыкант забрал аппаратуру, а владелец палатки уехал, не сказав ни слова.
Нина осталась у причала и помогла собрать пластиковые стаканы, которые Дарла успела привезти.
— Почему ты молчала раньше? — спросила я.
Она посмотрела на свою тетрадь.
— Мне было стыдно. Отец сказал, что ты всё равно считаешь меня ненадёжной.
— Я считала тебя занятой ремонтом, — ответила я. — Ты могла просто позвонить.
— Я знаю.
Отец стоял у грузовика. Перед отъездом он подошёл ко мне, снял с пальца ключи и положил их на перила.
— От старого замка, — сказал он. — Я сделал копию, когда вы помогали перевозить мебель.
Я посмотрела на ключи.
— Больше не делай копий.
— Я понял.
Он хотел сказать что-то ещё, но мама уже села в машину. Отец пошёл за ней, сутулясь, будто грузовик стал слишком тяжёлым.
Дарла осталась.
Она сняла с заднего сиденья деревянную табличку с надписью «Выпускной у озера» и положила на землю.
— Я не прошу тебя простить меня, — сказала она.
— Хорошо.
— Но я хочу вернуть то, что должна.
— Начни с людей, которым ты продала праздник. Потом банк. Потом мне.
Она кивнула.
— А если Кай снова позвонит?
— Не отвечай деньгами, которых у тебя нет.
Дарла посмотрела на хижину.
— Ты правда всё это сделала сама?
Я провела ладонью по перилам. Морилка всё ещё оставалась чуть липкой в одном месте, возле гвоздя, который я забила накануне.
— Почти.
— Можно мне помочь исправить хотя бы часть?
Я не ответила сразу.
Потом протянула ей перчатки и указала на причал.
— Начни с пятен от вина. Доски можно спасти, если не тереть слишком сильно.
Она надела перчатки и опустилась на колени у первой доски. Не спорила. Не оправдывалась. Просто взяла щётку.
А я вернулась к столу, где всё ещё лежала распечатка её сообщения. Рядом с ней я поставила новую тетрадь с чистыми страницами.
На первой странице написала: «Гости только по имени владельца».
Нина увидела запись и улыбнулась.
— А выпускной всё-таки будет?
Я посмотрела на причал, на испачканную табличку и на Дарлу, которая оттирала чужой праздник с моего дерева.
— Будет, — сказала я. — Но в следующий раз приглашения подпишу я.
И впервые за всё утро на озере зазвенел не чужой смех, а молоток: Дарла прибивала к причалу новую табличку — «Вход только с разрешения Шей».
Пропустили начало?
