ЧАСТЬ 4

…Отметка двигалась слишком быстро для обычного пассажирского самолёта.

Нолан увидел её первым.

— Это военный перехватчик.

Рид сжал подлокотники.

— Они не позволят нам сесть на острове.

— Кто «они»? — спросила я.

Он отвернулся.

— Люди, которым я когда-то продал молчание.

В салоне снова раздался удар. Лев кричал, а Рут пыталась удержать его в кресле. Я слышала его голос через дверь и заставляла себя не обернуться.

Если я сорвусь сейчас, самолёт сорвётся вместе со мной.

— Нолан, свяжитесь с диспетчером острова.

— Канал закрыт.

— Тогда передайте вслепую координаты и сообщите, что на борту дети.

— Они могут не поверить.

— Пусть услышат мою фамилию.

Он включил передатчик.

— Островная служба, говорит Майя Лин, бывший военный пилот. Самолёт потерял основные системы управления. Запрашиваю посадку на закрытую полосу. На борту двести семьдесят четыре человека.

Несколько секунд в эфире была только статика.

Потом ответил женский голос:

— Майя, это Элена Вейл. Я ждала вас.

У меня перехватило дыхание.

— Где Дэниел?

— Не там, где вам сказали.

Рид закрыл лицо ладонью.

Нолан уставился на него.

— Вы знали, что он жив?

Капитан молчал.

Элена продолжила:

— Дэниел выжил после катапультирования. Его доставили в закрытый госпиталь под чужим именем. Он отказался подписать ложные показания, поэтому его признали погибшим. Я была врачом на той базе. И сохранила его настоящее дело.

Я смотрела на мигающую зелёную лампу и вспоминала последний разговор с Дэниелом.

Он сказал: «Если мы вернёмся, я покажу тебе кое-что важное».

Я думала, что он не вернулся.

— Почему вы связались со мной именно сейчас? — спросила я.

— Потому что Рид сегодня должен был перевезти архив. Он решил уничтожить его вместе с самолётом.

Рид резко поднял голову.

— Элена, вы не понимаете, что делаете.

— Я слишком хорошо понимаю, Маркус.

Это имя прозвучало так, будто она ударила его по лицу.

— Вы использовали устройство, чтобы вынудить меня признаться? — спросила я.

Нолан смотрел на меня.

— Я установил его, — сказал он. — Но не знал, что Рид решил направить самолёт на военную полосу и взорвать резервуар с топливом. Он хотел уничтожить архив и всех свидетелей.

Я повернулась к капитану.

— Вы собирались убить пассажиров, чтобы скрыть старую махинацию?

— Я собирался остановить тех, кто шантажировал меня.

— Вы могли сказать правду.

Он рассмеялся сухо, без радости.

— Правда никого не спасает, Майя. Она просто выбирает, кого раздавить первым.

— Нет. Это вы выбирали.

Впереди показалась полоса. Она была узкой, окружённой чёрными скалами и жёлтыми огнями. Ветер бил сбоку, самолёт качало, а закрылки не отвечали.

Я отключила автоматическую посадку.

— Майя, полоса слишком короткая, — сказал Нолан.

— Знаю.

— Если не сядем с первого раза, уйти на второй не получится.

— Поэтому сядем сразу.

Рид неожиданно потянулся к панели.

— Дайте мне управление.

— Нет.

— Я капитан.

— Вы человек, который запер дверь, когда мой сын оказался за ней.

— Я могу посадить самолёт.

— Вы уже посадили его в эту историю.

Нолан положил руку Риду на плечо.

— Сядьте и не трогайте ничего.

Капитан посмотрел на него.

— Твой брат умер бы снова, если бы увидел, кем ты стал.

Нолан побледнел, но не отступил.

— Он умер, потому что такие, как вы, всегда рассчитывают на чужой страх.

Самолёт коснулся полосы слишком жёстко. В салоне взвыл сигнал, багажные полки распахнулись, и на пол посыпались сумки. Я удерживала нос самолёта, пока колёса подпрыгивали на неровном покрытии.

— Тормоза! — крикнул Нолан.

— Уже.

В конце полосы росли каменные сосны.

Я развернула самолёт поперёк, направляя его на песчаную насыпь. Удар выбил воздух из груди. Металл заскрежетал, несколько окон лопнули, но самолёт остановился за несколько метров до обрыва.

На секунду никто не двигался.

Потом салон взорвался плачем, криками и молитвами.

Я сорвала ремень и бросилась к двери. Рут держала Льва обеими руками. Он был бледный, но целый.

— Мамочка!

Я прижала его к себе так крепко, что он застонал.

— Я здесь.

— Ты управляла самолётом?

— Немного.

— Ты опять была пилотом?

Я посмотрела на его лицо. На щеке у него осталась полоска от жёлтой ракеты на пледе.

— Я была твоей мамой. А потом помогла всем остальным.

У входа в кабину уже стояла Элена. Невысокая женщина с тростью и папкой, прижатой к груди.

— Где Рид? — спросила она.

Я обернулась.

Капитан сидел у панели, прижав ладонь к груди. Нолан держал его под локоть.

— Он не выйдет, — сказал Нолан. — Говорит, что не может идти.

Рид посмотрел на меня.

— Майя, если передашь архив, погибнут люди, которые всё ещё защищают страну.

— Если не передам, погибнут те, кого вы уже однажды использовали.

— Вы ничего не знаете о цене.

— Знаю. Я восемь лет платила за вашу подпись.

Элена открыла папку. Внутри лежали страницы старого журнала, фотографии и письмо с неровным почерком.

Я узнала почерк Дэниела сразу.

Он написал его за два дня до катастрофы.

«Майя, если со мной что-то случится, не верь отчёту. Я не ошибся. Самолёт был неисправен. Рид знает».

Я провела пальцами по бумаге.

Рид опустил глаза.

— Он просил меня защитить вас, — сказал капитан. — Полковник приказал уничтожить письмо. Я сохранил копию, но не имел смелости передать её.

— Вы могли прийти ко мне.

— Я думал, что защищаю вас.

— Нет. Вы защищали себя.

Он не спорил.

Снаружи показались спасательные машины островной службы. Но среди них не было военных.

Элена кивнула на папку.

— Дэниел жив. Он находится в клинике на острове. После аварии он потерял ногу и долго не мог говорить. Но сегодня попросил привезти вас сюда.

Лев отстранился от меня.

— Он тот человек из твоего браслета?

Я посмотрела на серебряную пластину.

— Да.

— Он будет рад тебя увидеть?

Мне хотелось ответить уверенно, но голос дрогнул.

— Не знаю.

В клинику мы добрались через час. Дэниел сидел в небольшой комнате у стены, перед ним стоял стол с тремя чашками чая. Он стал худее, чем в моей памяти, и его волосы поседели на висках. Но глаза были прежними.

Он поднял ладонь.

— Привет, Майя.

Я не смогла сразу подойти.

— Ты жив.

— Иногда это было неудобно.

У меня вырвался короткий смех, почти похожий на плач.

Лев спрятался за моей рукой.

— Это мой сын.

Дэниел посмотрел на него.

— Он похож на тебя.

— А ты похож на фотографию, которую она прячет в ящике, — сказал Лев.

Я закрыла глаза.

Дэниел улыбнулся.

— Значит, она всё-таки сохранила фотографию.

— Я сохранила не только её, — ответила я.

Через стекло в коридоре мы увидели Нолана. Он передал Элене свою металлическую пластину и подписал заявление о том, как установил устройство и почему сделал это. Он не пытался оправдаться.

— Я думал, что хочу наказать одного человека, — сказал он позже. — А чуть не наказал всех.

— Что вы будете делать? — спросила я.

— Помогу восстановить настоящее дело Дэниела. И буду жить с тем, что сделал.

— Этого мало.

— Знаю.

Капитану Риду врачи запретили возвращаться к полётам. Его имя исчезло из списков экипажей, а архив передали комиссии, которая занималась старыми военными катастрофами. Я не пошла на заседание. Мне не нужно было снова стоять перед людьми и доказывать, что я не виновата.

Я отправила им письмо Дэниела, журнал обслуживания и металлическую пластину.

Свою подпись под ложным отчётом я больше не видела.

Дэниел попросил меня не возвращаться в авиацию.

— Ты уже достаточно отдала, — сказал он.

— Я не знаю, кем буду без этого прошлого.

— Будешь Майей. Этого всегда хватало.

Лев сидел рядом и собирал из бумажных стаканчиков маленький самолёт.

— Мама, — спросил он, — а если капитан снова попросит пилота, ты пойдёшь?

Я посмотрела на Дэниела, на папку с его письмом и на жёлтую ракету, оторвавшуюся от пледа.

— Если на борту будешь ты, — сказала я, — я сначала посажу тебя рядом с собой.

Лев кивнул и протянул Дэниелу бумажный самолёт.

— Тогда держите. Это самый надёжный.