ЧАСТЬ 4
— Кому? — спросила я.
Отец включил громкую связь.
Из телефона донёсся голос ветеринара Юлии:
— София, слушай внимательно. На чешуе возле раны застрял маленький жетон с номером. Это не метка животного. Такие жетоны выдавали работникам старой каменоломни.
Бáлинт дёрнулся.
— Невозможно.
— Почему? — спросил отец.
— Потому что все жетоны уничтожили.
В комнате стало тесно от взглядов. Даже змея перестала двигаться, свернувшись возле ножки стола.
Юлия продолжила:
— Номер принадлежал Миклошу Варге. Он работал на подземном участке и исчез семь лет назад. Его считали сбежавшим после кражи денег.
Илона закрыла глаза.
— Ласло сказал, что Миклош не сбежал.
— Где он? — спросила мама.
На другом конце провода повисла пауза.
— В старом ходе под мельницей, — ответила Юлия. — По крайней мере, там нашли его рабочую каску и следы свежего обвала. Спасатели уже едут.
Бáлинт рванулся к двери, но кузнец Тамаш перегородил проход.
— Отойди.
— Нет.
— Миклош умер из-за обвала, — сказал Бáлинт. — Если вы сейчас поднимете землю, вся деревня узнает, кто его туда отправил.
Он сам понял, что сказал.
Мама резко вдохнула. Отец медленно положил ладонь на стол.
— Ты отправил его в ход?
— Я не хотел его убивать.
— Но запер дверь, — сказала Илона.
Бáлинт посмотрел на неё.
— Он собирался рассказать всё владельцу каменоломни. Я должен был только напугать его.
— Семь лет ты молчал, — сказала мама.
— А что мне оставалось? Ласло сказал, что если я заговорю, он уничтожит мою семью. Потом сам умер и оставил мне все записи. Вы думаете, я хотел стать таким?
Его голос сорвался, но никто не подошёл.
Я смотрела на человека, который ударил змею и открутил газовую трубу, и вдруг поняла: жалость не отменяет того, что он сделал. Но и страх не должен позволить ему снова спрятаться за чужими приказами.
Отец достал телефон.
— Я вызываю спасателей и председателя совета.
— Не надо! — Бáлинт схватил его за рукав. — Если они найдут тело, меня посадят.
— А если не найдут, Миклош так и останется пропавшим преступником.
Бáлинт отпустил его.
Юлия сказала, что вход в ход находится под каменной плитой возле мельницы. До рассвета оставалось меньше часа. Соседи пошли туда вместе с отцом, а я осталась с мамой и раненой змеёй.
Но через десять минут на крыльцо прибежал мальчик из дома напротив.
— Там Бáлинт! — закричал он. — Он пошёл к мельнице один!
Отец побежал следом. Я тоже выбежала, не успев надеть обувь.
У мельницы горел фонарь. Бáлинт стоял возле каменной плиты и держал в руке канистру.
— Отойди! — крикнул отец.
— Я должен закончить начатое.
Он поднял канистру, но Илона ударила его тростью по запястью. Канистра упала в траву.
— Ты уже уничтожил достаточно, — сказала она.
Бáлинт упал на колени.
Из-под плиты донёсся слабый стук.
Все замерли.
Отец и Тамаш откинули камень. Из тёмного провала пахнуло сырой землёй. Через несколько минут они нашли Миклоша Варгу живым — истощённого, с перебинтованной ногой, но живого. Он всё это время скрывался в боковой нише, куда не дошёл обвал.
Миклош не мог говорить громко, но каждое слово услышали все.
— Бáлинт запер меня. Ласло хотел списать на меня отходы. Я сохранил жетон и записи, чтобы однажды доказать правду.
Бáлинт закрыл лицо руками.
Спасатели вынесли Миклоша наверх. Он сразу попросил воды. Я держала кружку, пока он пил, и думала о змее, которая привела нас к тайнику, спасла нашу семью и случайно вернула деревне человека, которого все давно похоронили в мыслях.
Каменоломню закрыли не из-за слухов, а после проверки воды и документов. Председатель совета отменил продажу нашего сада. Владельцу пришлось вывезти отходы и оплатить очистку ручья.
Бáлинт не стал героем и не получил красивого прощения. Он признался во всём и сам показал место, где прятал остальные записи. Потом много дней помогал Миклошу восстанавливаться, потому что именно он знал дорогу к подземной нише.
Мама долго не могла смотреть ему в глаза.
Отец тоже.
А я каждый вечер приходила к ветеринару и проверяла змею. Юлия сказала, что рана заживает, но выпускать её нужно далеко от домов.
Через неделю мы отвезли её к старой мельнице. На боку остался тонкий шрам. Я сняла бинт и положила его в карман, хотя знала, что он ей больше не нужен.
Змея выползла из коробки, подняла голову и остановилась возле каменной плиты, под которой нашли Миклоша.
— Ты всё-таки вернулась, — прошептала я.
Она скользнула в траву, а на влажной земле осталась одна чёткая дорожка — прямо к ручью, который деревня теперь очищала вместе.
Я уже собиралась уходить, когда из травы донёсся знакомый сухой звон.
На солнце блеснул маленький металлический жетон.
И на нём был выбит номер, которого не было ни в одном списке погибших…
Пропустили начало?
