Я прыгнула в ледяное озеро спасать босса мафии, но после его вопроса вся терраса одновременно опустила глаза

Я стояла по колено в ледяной воде, когда поняла: двести человек на террасе смотрят не на тонущего человека, а на меня.

Над озером висел запах мокрого камня, дорогих духов и роз, которые Виктория Вескари расставила в высоких серебряных вазах. Музыканты у стеклянных дверей еще держали смычки, но никто больше не играл. Вода била меня по бедрам, платье тянуло вниз, а пальцы никак не могли нащупать ремень, зацепившийся за металлическую перекладину под креслом.

— Держитесь! — крикнула я.

Джулиан Вескари открыл глаза. Его лицо было почти спокойным, только губы посинели.

— Не кричи, — выдохнул он. — Сюда не придут.

Он сказал это не как просьбу. Как факт.

Я нырнула снова. Внизу было темно, а холод резал грудь так, будто внутри лопались тонкие стекла. Пальцы нашли пряжку пиджака, затем ткань зацепилась за ржавый болт. Я рванула. Болт не поддался. Джулиан смотрел на меня снизу вверх и вдруг перестал двигать руками.

— Нет! — я схватила его за плечо. — Не смейте сдаваться!

Он показал на карман. Там лежал складной нож. Я вытащила его, перерезала ткань и почувствовала, как кресло качнулось. Еще один рывок — и мы всплыли.

На каменных ступенях меня встретили руки. Но не его охранники. Они стояли выше, сухие, в расстегнутых пиджаках, будто ждали конца спектакля.

В 20:17 врач склонился над Джулианом в гостевой комнате. На белом полотенце рядом с ним таяла ледяная крошка, а с моего платья стекала вода.

— Он дышит, — сказал врач. — Но переохлаждение тяжелое.

— А кресло? — спросила я.

— Что кресло?

— Оно само не могло перевернуться.

Виктория, стоявшая у камина, медленно поставила чашку на блюдце.

— Вы здесь всего одиннадцать дней, Марина. Вам лучше не строить догадки.

— Я видела, как остановилось правое колесо.

— Вы видели воду и испугались.

Я почувствовала, как мокрая ткань холодеет на спине. Еще час назад я была всего лишь временной секретаршей, которую наняли после лжи в резюме. Я написала, что пять лет работала с деловыми архивами. На самом деле я умела сортировать документы только потому, что последние два года искала среди них имя человека, из-за которого погиб мой брат.

В 21:05 Джулиан пришел в себя. Он лежал на узкой кушетке, укрытый шерстяным покрывалом цвета горчицы. Его охранники стояли у стены, но никто не осмеливался подойти ближе.

Джулиан посмотрел на меня.

— Кто сказал тебе не трогать меня?

— Никто.

— Я слышал голос.

— Это была я. Я сказала вам держаться.

Он едва заметно усмехнулся.

— Не тебе.

Виктория отвернулась к камину. Один из охранников уронил на пол металлическую зажигалку. Звук показался мне громче выстрела.

В 21:22 Джулиан велел всем выйти, кроме меня. Затем кивнул своему старому помощнику Леону. Тот принес коричневую папку с медной застежкой и положил ее на стол.

— Открой, — сказал Джулиан.

— Что там?

— Ответ на вопрос, который ты еще не задала.

Я протянула руку. За моей спиной кто-то резко вдохнул. Пальцы коснулись застежки, и в ту же секунду за дверью раздался тяжелый удар…

ЧАСТЬ 2

Пальцы уже лежали на медной застежке, когда дверь распахнулась так резко, что горшок с папоротником у стены качнулся и посыпал пол землей.

В комнату вошла Виктория. На ее белом рукаве темнела капля воды, хотя она весь вечер не подходила к озеру.

— Джулиан, тебе нельзя устраивать допросы, — сказала она.

— А тебе нельзя входить без стука.

— Я твоя сестра.

— Именно поэтому я и запираю дверь.

Она посмотрела на меня. Ее улыбка была тонкой, почти вежливой.

— Марина, оставьте нас.

— Она останется, — произнес Джулиан.

Леон закрыл дверь и встал перед ней. Я сняла палец с застежки, хотя сердце стучало так сильно, что мне казалось, его слышит весь дом.

— Открой, — повторил Джулиан.

В папке лежало мое резюме, копия паспорта и лист с пометками красным карандашом. На первой странице была моя настоящая фамилия, которую я не указывала при найме: Орлова.

— Вы знали? — спросила я.

— Я проверяю каждого, кто приближается к моему столу.

— Тогда зачем наняли меня?

— Потому что люди, которые приходят с правдой, обычно слишком много говорят. А ты пришла с ложью и молчала.

Внутри папки лежал еще один документ — список платежей за день нападения на Джулиана двадцать шесть месяцев назад. Напротив одной строки стояла отметка: «работа выполнена, свидетель устранен». Ни подписи, ни имени.

Я узнала цифры. Именно в тот день погиб мой брат Артем. Он работал водителем у одного из людей Джулиана и собирался передать мне бухгалтерскую книгу. Книгу я так и не получила.

— Это вы убили его? — спросила я.

Джулиан долго смотрел на меня.

— Если бы я убил твоего брата, ты не сидела бы сейчас напротив меня.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу дать, пока не знаю, кто стоит рядом с нами.

В 22:10 в мастерской под домом я увидела кресло Джулиана. Оно лежало на верстаке, рядом с мокрыми полотенцами и набором инструментов. Правая ось была почти целой, но тормозной трос перерезали и снова спрятали под черной оплеткой.

— Кто это заметил? — спросила я.

— Ты, — ответил Леон.

Он провел ногтем по срезу металла.

— Я двадцать лет обслуживаю его кресло. Так не бывает от падения.

— Почему вы не сказали ему раньше?

Леон поднял глаза.

— Потому что сегодня утром Виктория приказала мне заменить трос.

Воздух будто стал плотнее.

В 22:34 я нашла Викторию в зимнем саду. Она срезала ножницами засохший лист у лимонного дерева. Руки у нее не дрожали.

— Вы приказали заменить трос?

— Я отвечала за подготовку приема.

— А голос за моей спиной?

Ножницы остановились.

— Какая еще чепуха?

— Кто-то сказал: «Не делай этого».

Виктория наклонилась к цветку.

— Возможно, это была совесть.

— У вашей совести мужской голос?

Она посмотрела на меня, и в ее глазах исчезло тепло.

— Ты не понимаешь, куда попала.

— Понимаю. В дом, где сто восемьдесят семь человек смотрели, как человек тонет.

— Эти люди знают, когда нельзя вмешиваться.

— А вы знали, что он выживет?

Виктория убрала ножницы на стол.

— Ты слишком быстро задаешь вопросы для секретарши.

В 23:02 мне позвонили на телефон, который я прятала под матрасом. Номер был неизвестным. Я вышла в коридор, где пахло воском и мокрой шерстью.

— Марина Орлова? — спросил мужской голос.

— Кто вы?

— Я был у причала в тот вечер. Я видел, кто остановил охрану.

— Назовите имя.

На другом конце послышался скрип металлической двери.

— Имя я скажу лично. Но сначала узнайте, что Артем оставил для вас.

— Где вы?

— В старом элеваторе на южном берегу. И приезжайте одна.

Связь оборвалась. Я подняла взгляд и увидела в конце коридора Викторию. В ее руке был мой запасной ключ от комнаты.

— Ты ведь не думала, что единственная, кто умеет слушать, здесь ты? — спросила она.

За ее спиной погас свет. А из телефона в моей ладони донеслось последнее слово незнакомца: «Поздно…»

ЧАСТЬ 3

Из телефона донесся треск, затем мужской голос прошептал:

— Поздно, они уже знают, что я заговорю…

Связь оборвалась.

Виктория стояла в коридоре, сжимая мой запасной ключ. На его зубцах блестела вода.

— Кто это был? — спросила она.

— Человек, который видел, как вы приказали охране не двигаться.

— Ты понятия не имеешь, что видела.

— Тогда поедем вместе.

Я ожидала, что она позовет охрану. Но Виктория лишь усмехнулась.

— В старом элеваторе ты проживешь меньше минуты.

— Значит, вы знаете, где он.

В 23:41 Джулиан сидел в библиотеке у низкого окна. На его коленях лежал плед, а рядом стоял стакан с водой, в котором плавала таблетка. Он выслушал меня, не перебивая.

— Тебе нельзя ехать одной, — сказал он.

— Вам нельзя было оставлять меня живой после того, как я нашла трос.

— Я не оставлял. Я ждал, что ты сама выберешь сторону.

— Я выбрала человека, который тонул.

Джулиан посмотрел на свои неподвижные ноги.

— Именно поэтому я нанял тебя.

— Вы знали, что кресло сломают?

— Подозревал. Но не знал, кто отдаст приказ охране.

— А если бы я не прыгнула?

— Тогда завтра я бы умер, а мой бизнес перешел к Виктории.

Он подал мне маленькую черную записную книжку.

— Артем передал ее Леону за два дня до нападения. Леон спрятал ее, потому что Виктория искала ее по всему дому.

На первой странице стояла подпись моего брата. Внутри были даты, суммы и одна фраза: «Если со мной что-нибудь случится, ищите не среди врагов Джулиана, а среди тех, кто сидит справа от него».

В 00:16 мы приехали к элеватору. Со мной были Джулиан, Леон и двое охранников, которым он все еще доверял. Ветер швырял в ржавые стены мелкую крупу с зерновых складов. У лестницы лежала разбитая лампа.

— Вы не должны были приезжать, — сказал мужчина из темноты.

Он вышел, подняв руки. Это был Маттео Рицци, старый механик с пристани. На его щеке засохла кровь.

— Я не трогал Джулиана, — сразу сказал он. — Я только перерезал трос по приказу Виктории.

Леон шагнул вперед.

— Зачем признался?

— Она сказала, что убьет мою дочь. Показала фотографию из школы.

Маттео достал из кармана промокший лист. На нем стояла подпись Виктории и сумма, выплаченная за ремонт кресла.

— Но я не знал, что она велит охране стоять. Когда кресло пошло в воду, я понял: она хотела, чтобы Джулиан не всплыл.

— Почему вы молчали два года? — спросила я.

Маттео посмотрел на меня.

— Потому что нападение двадцать шесть месяцев назад тоже устроила она.

Джулиан резко сжал подлокотник.

— Говори.

— Виктория узнала, что вы собираетесь передать компанию не ей, а Артему. Ваш брат хотел вывести деньги из подпольных счетов и закрыть долги перед семьями, которым вы помогали. Она наняла людей, чтобы убрать его и парализовать вас. Артем в тот вечер вез книгу, где были доказательства.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Почему вы не сказали Джулиану?

— Я пытался. Виктория приехала первой. Сказала, что Артем украл деньги и стрелял в вас.

Джулиан опустил голову. Его лицо стало серым.

— Я поверил ей, — произнес он.

В этот момент из кармана Маттео выпал второй лист. На нем стояла дата завтрашнего утра и распоряжение о передаче всех активов Виктории.

Джулиан прочитал документ, затем поднял глаза.

— Она уже подготовила мое наследство.

Телефон Леона зазвонил. Он включил громкую связь.

Голос Виктории был спокойным:

— Джулиан, если ты хочешь увидеть свою сестру живой, приезжай в больницу один.

— Какую сестру? — спросила я.

— Не меня.

Леон побледнел. В трубке плакала женщина.

Это была моя мать. Виктория нашла ее раньше нас…