ЧАСТЬ 4

Это была моя мать. Виктория нашла ее раньше нас.

Я выхватила телефон у Леона.

— Мама?

В ответ раздался неровный вдох.

— Марина, не приезжай сюда, — сказала мама. — Они держат меня в подсобке возле старой клиники.

— Кто рядом с тобой?

— Женщина в белом пальто. Она сказала, что ты уже мертва.

Виктория перехватила разговор.

— В два часа ночи Джулиан подпишет документы. Если он не подпишет, твоя мать не выйдет из здания.

— Ты сама призналась, что устроила нападение, — сказала я.

— Я призналась человеку, который думал, что у него есть выбор.

Джулиан медленно поднял руку. Я передала ему телефон.

— Виктория, — сказал он. — Сколько ты заплатила за мой первый выстрел?

В трубке повисла пауза.

— Ты все равно ничего не помнишь.

— Я помню достаточно.

— Ты помнишь, как лежал на полу? Помнишь, как не мог пошевелить ногами? Помнишь, как Артем кричал, что книга у него? Я помню каждую минуту. И ты помнишь, что собирался отдать все ему.

Мама тихо вскрикнула. Затем послышался глухой удар.

Я сжала кулаки.

— Если ты тронешь ее, я найду каждого, кому ты платила.

— Ты уже нашла Маттео. Но не нашла того, кто сидел рядом с Артемом в машине.

Джулиан резко посмотрел на меня.

— Что она сказала?

— Что рядом с Артемом был кто-то еще.

Виктория отключилась.

На несколько секунд в элеваторе слышался только ветер, бивший в жестяную крышу.

— Я был в той машине, — сказал Леон.

Я повернулась к нему.

Он стоял, опустив голову, и держал в руках промокшую кепку.

— Артем позвонил мне перед выездом. Сказал, что книга у него и что он доверяет только мне. Я повез его через южный переулок. Нас остановили. Я вышел поговорить с людьми Виктории.

— И оставили его одного?

— На две минуты.

— Этого хватило, чтобы его убили.

— Да.

Его голос сорвался.

— Я вернулся, когда уже было поздно. Но книгу Артем успел спрятать под сиденьем. Я забрал ее и потом два года не мог решиться отдать тебе.

— Почему?

— Потому что Виктория держала мою дочь в лечебнице и угрожала закрыть оплату. Я думал, что молчание спасет хотя бы одного человека.

Я ударила ладонью по стене. Ржавая краска впилась в кожу.

— Вы все называли это спасением.

Джулиан подъехал ко мне. Колеса его кресла скрипнули по пыльному бетону.

— Я тоже.

Он снял с руки тяжелые часы и положил их на ладонь Леона.

— В них передатчик. Виктория думает, что ты повезешь меня один. Отвези часы ей. Скажи, что я сломался и готов подписать бумаги.

Леон поднял глаза.

— А вы?

— Я поеду следом.

— Она может убить вас.

— Она уже пыталась дважды. Третий раз заслуживает честного разговора.

В 01:48 мы остановились у заброшенной клиники на берегу. Здание было закрыто после пожара, но в окнах второго этажа горел свет. Леон вошел первым, держа часы на виду.

— Джулиан согласен, — сказал он.

— Где подписи?

— В машине.

— Где Марина?

— Мертва.

Виктория вышла из коридора, прижимая к шее моей матери складной нож. На ней было то самое белое пальто, а на рукаве темнела пятна крови.

Я стояла за дверью соседнего кабинета и видела ее через щель.

— Ты всегда был плохим лжецом, Леон, — сказала она.

— А ты всегда слишком верила в собственный ум.

Джулиан выехал из тени.

— Отпусти ее.

Виктория дернула ножом.

— Ты должен был умереть в озере.

— Но я выжил.

— Потому что эта девочка прыгнула. Я видела, как ты смотрел на нее. Ты уже выбрал нового наследника вместо меня.

— Марина не наследница.

— Тогда почему в завещании стоит ее имя?

Я замерла.

Джулиан посмотрел на меня.

— Артем оставил тебе не только книгу. Он написал новое распоряжение. Если я умру от рук семьи, компания перейдет не Виктории и не мне. Она будет продана, а деньги получат семьи погибших водителей и рабочих. Ты должна была исполнить это после проверки счетов.

Виктория рассмеялась.

— Ты отдал ей все?

— Я отдал ей возможность решить, что делать с тем, что осталось после нас.

— Она тебя ненавидит.

— Поэтому ей можно доверять больше, чем тем, кто любит мои деньги.

Виктория прижала нож к горлу моей матери.

— Отдай мне книгу.

Я вышла из кабинета.

— Она у меня.

Мама повернула голову.

— Марина, нет!

— Ты хотела книгу? Подойди и возьми.

Виктория направила на меня взгляд, полный злости.

— Ты думаешь, что победила, потому что умеешь плавать?

— Нет. Я думаю, что ты проиграла, потому что два года не проверяла, кому Артем доверил последнюю копию.

Я достала из кармана маленькую записную книжку. На самом деле это была копия. Оригинал я нашла в подкладке своей сумки еще до поездки в элеватор. Артем спрятал его в старой металлической застежке, которую когда-то пришил к ремню моей школьной сумки. Я носила ее с собой одиннадцать дней, сама не зная, почему не могу выбросить.

Виктория шагнула вперед.

В этот момент Леон бросил ей часы. Она машинально поймала их свободной рукой. Джулиан рванул кресло вперед, ударив ее колесом по колену. Нож отлетел на кафель.

Я схватила мать и оттащила ее за спину.

Виктория упала, но тут же потянулась к ножу.

— Ты не понимаешь, что будет без меня! — закричала она. — Эти люди разорвут вас на части!

— Нет, — сказал Джулиан. — Они просто перестанут получать от тебя приказы.

Он кивнул охранникам. Те не бросились на Викторию и не стали ее избивать. Они лишь забрали нож, сняли с ее руки кольцо с печатью и положили его на стол.

Это кольцо давало ей доступ к счетам, складам и людям. Без него она оставалась только женщиной в испачканном пальто.

— Ты обещал мне компанию, — прошептала Виктория.

— Я обещал, что ты никогда не останешься без денег.

— А теперь?

— Теперь ты получишь дом в Висконсине и счет, которого хватит на всю жизнь. Но ни одного имени, ни одной подписи и ни одного решения больше не будет в твоих руках.

Она посмотрела на него с ненавистью.

— Ты называешь это милостью?

— Нет. Это граница.

Мама плакала у меня на плече. Я чувствовала ее холодные пальцы и запах больничного мыла.

— А Артем? — спросила я.

Джулиан повернулся ко мне.

— Его имя будет первым в новом фонде. И ты сама проверишь каждую выплату.

— Я не хочу управлять вашим наследством.

— Тогда не управляй. Продай все, как он просил. Но не дай Виктории стереть тех, кто погиб из-за наших решений.

Леон достал из кармана сложенные листы.

— Здесь подписи охраны, платежи Маттео и запись с камер старого элеватора. Она не нужна для признания. Достаточно того, что Виктория сама заговорила при всех.

Я посмотрела на людей вокруг. На тех, кто два года молчал. На тех, кто стоял у озера и ждал, пока Джулиан исчезнет под водой.

— Вы все слышали? — спросила я.

Охранник по имени Сэм опустил глаза.

— Да.

— Тогда завтра каждый расскажет, что видел.

— А если нет? — спросил он.

Я подняла книгу Артема.

— Тогда ее увидят те, кому вы боялись ее показать.

Джулиан отвел взгляд. Он понял, что я больше не ищу разрешения.

Утром Викторию увезли не в тюрьму, а в тот самый дом, который она считала унижением. Все счета заморозили. Ее люди разошлись, потому что деньги перестали приходить. Маттео получил защиту для дочери и сам передал документы семьям погибших. Леон продал машину и оплатил лечение своей дочери, а потом пришел ко мне с ключами от архива.

— Это не возвращает Артема, — сказал он.

— Нет.

— Я знаю.

— Но теперь его имя будет стоять там, где Виктория хотела поставить свое.

Через неделю Джулиан позвал меня к озеру. Он сидел у тех же каменных ступеней, где чуть не погиб. На воде плавали обрывки белых роз, принесенных ветром с террасы.

— Ты боишься воды? — спросил он.

— Я боюсь людей, которые стоят на берегу и ничего не делают.

Он кивнул.

— Что ты сделаешь с компанией?

Я достала из кармана металлическую застежку от старой сумки Артема и положила ее рядом с его рукой.

— Продам все, что можно продать. Оставлю только фонд и мастерскую. Там будут чинить кресла для людей, которым никто не хочет помогать.

Джулиан посмотрел на застежку.

— Он носил ее с детства?

— Он пришил ее мне, когда я боялась потерять ключи. Сказал, что самые маленькие вещи иногда держат самые тяжелые двери.

— Ты простила меня?

Я долго смотрела на его неподвижные ноги, на следы от ремня, на воду, которая скрыла металл и вернула его живым.

— Нет.

Он принял ответ без спора.

— Но я больше не буду делать вид, что вы для меня только чудовище. Вы были человеком, который позволил чудовищам вырасти рядом.

— Это хуже?

— Иногда.

Джулиан протянул руку и взял металлическую застежку. Она тихо щелкнула у него в пальцах.

— Артем бы сказал, что ты слишком жесткая.

— Артем бы сказал, что вы слишком долго молчали.

На террасе за нашими спинами рабочие снимали новые ограждения у озера. В этот раз каждый болт проверяли дважды. Мастер поднял кресло Джулиана на платформу и спросил, куда поставить его, чтобы он сам мог подъехать к воде.

Джулиан посмотрел на меня.

— Сюда, — сказала я. — Но ближе не надо.

Он усмехнулся.

— Боишься, что снова придется меня спасать?

— Нет. Боюсь, что вы снова решите, будто тонуть должны все вокруг.

Он впервые не стал спорить с этой правдой.

Я взяла у него металлическую застежку и прикрепила ее к папке с документами Артема. Щелчок разнесся над водой — маленький, сухой, окончательный.

— Марина, — позвал Джулиан.

— Что?

— Если однажды я снова попрошу тебя прыгнуть, сначала спроси, кто толкнул.

Я посмотрела на озеро, на пустое место у ступеней и на папку, которую теперь держала обеими руками.

— Нет, Джулиан. Сначала пусть тот, кто толкнул, сам войдет в воду.