ЧАСТЬ 4 — За три часа до помолвки я встретил четырёх мальчиков, похожих на меня, и женщина у двери побледнела

ЧАСТЬ 4

— Это письмо никогда не существовало, — сказал Виктор.

Он произнёс это слишком быстро.

Я заметил, как его пальцы впились в край стола. На большом пальце блеснул перстень с гербом Хейлов. Я помнил этот перстень с детства: отец надевал его только тогда, когда собирался подписывать важные документы.

— Значит, ты всё-таки знаешь, о каком письме речь, — сказал я.

Клэр закрыла рот ладонью. Мальчики теснее прижались друг к другу.

Томас достал из папки последний лист.

— Копия из почтовой ячейки, — объяснил он. — Госпожа Белл передала её курьером. Письмо было отправлено не Клэр. Оно было адресовано вашей матери, Эвелин Хейл.

Я взял лист.

Почерк был похож на мой, но не мой. В тексте говорилось, что я покидаю Бостон, не хочу больше видеть родителей и прошу не искать меня.

Внизу стояла поддельная подпись.

Но хуже подписи было другое.

На полях мать написала карандашом: «Итан, если ты действительно это решил, я не стану тебя удерживать».

— Она получила его? — спросил я.

— Да, — ответил Томас. — И поверила, что вы разорвали отношения со всей семьёй.

У меня подкосились ноги.

Моя мать умерла через год после исчезновения Клэр. Отец сказал, что она не выдержала моего предательства. Я шесть лет жил с этой виной, считая, что бросил её одну.

— Ты знал, что она думает? — спросил я.

Виктор отвёл взгляд.

— Она была больна. Ей нельзя было волноваться.

— Поэтому ты позволил ей умереть с мыслью, что я её бросил?

— Я пытался сохранить семью.

— Нет. Ты сохранял власть над ней, надо мной и над всеми, кто не соглашался с тобой.

Он ударил ладонью по столу.

— Я построил всё, что у тебя есть!

— И поэтому решил, кому я должен сделать предложение?

— Слоан была правильным выбором. Её семья спасла бы фонд. Ты должен был занять место рядом со мной, а не бегать за женщиной, которая прятала от тебя детей.

В телефоне всё ещё оставалась Слоан. Она услышала каждое слово.

— Виктор, — сказала она, — моя семья не станет подписывать соглашение с человеком, который подделывает письма.

— Ты не понимаешь деловых вопросов, — огрызнулся он.

— Я понимаю достаточно, чтобы отменить сегодняшнюю сделку.

Эти слова ударили точнее любой угрозы.

Виктор хотел женить меня на Слоан не ради моего счастья. Ему нужны были её банковские гарантии, её фамилия и место в совете фонда. А ещё ему нужно было, чтобы я остался удобным наследником — благодарным, зависимым и одиноким.

Я позвонил матери Клэр. Она приехала через двадцать минут, тяжело опираясь на трость. Увидев меня, она остановилась возле лестницы.

— Ты похож на неё, — сказала она.

— На кого?

— На свою мать. Особенно когда пытаешься не заплакать.

Она принесла старую папку из мастерской. В ней хранились не только письма Клэр, но и квитанции за лечение. На обороте одной из них стояла дата: день, когда моя мать приходила к ней домой.

— Эвелин искала Клэр, — сказала пожилая женщина. — Она не верила письму. Но Виктор приехал раньше и сказал, что ваша мать не переживёт встречи с дочерью и внуками. Я испугалась и отступила.

Клэр зажмурилась.

— Он разлучил нас всех.

— Да, — ответила её мать. — Но он не смог уничтожить всё.

Она достала из папки маленький конверт. Внутри лежала фотография, сделанная шесть лет назад: Клэр беременная, рядом с ней четыре пустых детских кроватки. На обороте рукой моей матери было написано: «Если Итан когда-нибудь узнает, скажите ему, что я искала его сыновей».

Я прижал фотографию к груди.

Моя мать знала.

Не всё, но достаточно, чтобы пытаться исправить то, что сделал её муж.

Виктор сделал шаг к Клэр.

— Ты получила то, чего хотела. Итан узнал о детях. Теперь отдай мне журнал.

Клэр подняла голову.

— Нет.

— Ты не понимаешь, что эта запись разрушит его имя.

— Твоё имя, Виктор. Не его.

— Я могу лишить вас всего.

Ной снова взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми и липкими от карамели.

— Папа, мы можем пойти с тобой?

Я посмотрел на Клэр.

Она не ответила за него. И именно это впервые показало мне, насколько сильно она отличалась от Виктора.

— Если вы хотите, — сказал я мальчикам. — Но сначала мне нужно сделать одну вещь.

Мы поехали в оранжерею. Было почти восемь. За стеклянной крышей темнела река, на столах стояли нетронутые бокалы, а фотограф собирал аппаратуру, не понимая, почему гости шепчутся.

Слоан ждала у центральной лестницы. На ней было кремовое платье, а в руке она держала коробочку для кольца.

— Я пришёл не просить тебя стать моей женой, — сказал я.

— Я знаю.

— Мне жаль, что я использовал тебя как доказательство собственной правильной жизни.

Она посмотрела на мальчиков.

— Они прекрасны.

— Я потерял шесть лет.

— Не теряй седьмой, пытаясь наказать себя.

На верхней площадке появился Виктор. За ним стояли члены семейного совета и родители Слоан.

— Итан, убери детей отсюда, — сказал он. — Это частное мероприятие.

Слоан встала рядом со мной.

— Уже нет. Я сообщила совету, что соглашение с вашей семьёй отменено.

Отец резко повернулся к ней.

— Ты не имеешь права.

— У меня есть право не связывать своё имя с вашим фондом.

Томас поднялся по лестнице и передал членам совета копии журнала, писем и поддельного послания моей матери.

Виктор бросился к нему.

— Ты предатель!

Томас отступил.

— Нет. Предательство было шесть лет назад. Сегодня я просто перестал его прикрывать.

Председатель совета, дядя Гарольд, читал документы молча. Потом снял очки.

— Виктор, до проверки счетов ты отстраняешься от управления фондом.

— Ты не можешь отстранить меня от моей компании.

— Могу. Твои полномочия держались на доверии, а не на фамилии.

Отец посмотрел на меня.

— Ты позволишь им отнять всё?

Я почувствовал старую привычку оправдываться. Хотел сказать, что он ошибся, но не злой умысел имел в виду. Хотел снова стать сыном, который сглаживает углы.

Потом Ной потянул меня за рукав.

— Папа, а можно я покажу тебе компас?

Я опустился перед ним на колени.

— Конечно.

Он открыл крышку. Стрелка дрожала, потом повернулась на север.

— Мама сказала, он принадлежал тебе.

— Она сохранила его?

— Она сказала, что ты всегда должен знать, куда возвращаться.

Я посмотрел на Клэр. Она стояла у стеклянной стены, бледная и уставшая, но не пряталась.

Я подошёл к ней.

— Я не знаю, как вернуть шесть лет.

— Никак, — сказала она. — Но можно не отдавать им следующие.

— Ты позволишь мне познакомиться с ними по-настоящему?

Клэр взглянула на мальчиков.

— Они уже знают, кто ты.

— А ты?

Она долго молчала.

— Я пока знаю только, что ты пришёл.

— Тогда я начну с этого.

Мы не уехали вместе в ту ночь. Клэр не была готова так быстро впустить меня в жизнь детей, а я не имел права требовать награды за одну честную поездку. Мы договорились встретиться утром в мастерской, без охраны, без отца и без красивых обещаний.

Слоан сняла с пальца кольцо, которое моя семья подарила ей для помолвки, и положила его на стол перед Виктором.

— Заберите свои символы, — сказала она. — Мне достаточно того, что я увидела настоящую цену этой сделки.

Виктор не забрал кольцо.

Он стоял под стеклянной крышей один, среди цветов, которые заказал для чужой помолвки. Совет уже обсуждал счета, Томас отвечал на вопросы, а Слоан разговаривала с родителями о разрыве соглашения.

Я положил бриллиантовую коробочку рядом с кольцом.

Не бросил. Не разбил. Просто перестал делать вид, что она принадлежит будущему.

Перед уходом Ной вернулся ко мне и вложил компас в ладонь.

— Возьми. Завтра вернёшь.

— Обещаю.

— Только не опаздывай, папа.

Я сжал маленький металлический компас и кивнул.

На лестнице Клэр уже ждала сыновей. Четыре тёмные головы склонились над её сумкой, споря, кому нести коробку с ужином. Потом Ной оглянулся.

— Папа, север вот туда.

Он показал на узкую дорогу между домами, где над мастерской Клэр горел один тёплый фонарь.

Я пошёл за ним, а стрелка компаса дрожала в моей руке, будто наконец узнала хозяина.