ЧАСТЬ 4
Я вскочила слишком резко и сразу почувствовала, как шов под рёбрами отозвался жгучей болью.
— Ана, не вставай, — сказал Диего.
— Если она уедет с оригиналом, вы потеряете компанию.
— Мне всё равно на компанию.
— А мне нет.
Он посмотрел на меня так, будто впервые услышал во мне не только женщину, которая потеряла ребёнка, но и человека, способного принимать решения посреди катастрофы.
Тереса уже набирала номер банка.
— Заблокируйте любые операции по доверенности, — говорила она. — Документ оспаривается. Подпись получена обманом. У вас есть десять минут, пока рабочий день не закончился.
Хосе стоял у стены и смотрел на пол.
— Она поехала в нотариальную контору на улице Вальярта, — сказал он.
Диего резко повернулся.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что сама сказала мне утром, куда направится, если ты не подпишешь бумаги добровольно.
— И ты молчал?
— Я надеялся остановить её.
— Ты надеялся, что она остановится сама.
Хосе прикрыл лицо ладонью.
Его молчание было не защитой для Марты. Оно стало частью её плана.
Я сняла с тумбочки телефон.
— Позвони Еве.
— Зачем?
— Пусть она найдёт человека, который сможет срочно проверить счета компании. Моя мать работала бухгалтером двадцать лет. Она знает, как блокируют подозрительные переводы.
Диего набрал номер.
Ева ответила почти сразу.
— Ана? Что случилось?
— Матео погиб, — сказала я.
В трубке возникла тишина, но не та, которой я боялась. Моя мать не стала кричать, не начала обвинять Диего и не спросила, почему я вообще поехала к Марте.
— Я еду, — сказала она. — И привезу юриста.
— Не приезжай одна.
— Я поняла.
Диего передал ей сведения о компании, а Тереса продиктовала номера документов. Хосе достал из кармана связку ключей, среди которых болтался маленький деревянный брелок в форме якоря.
— В кабинете Марты есть сейф, — сказал он. — Там должны лежать оригиналы залога и банковские письма.
— Код? — спросил Диего.
Хосе назвал дату их свадьбы.
Диего горько усмехнулся.
— Она действительно думает, что всё вокруг принадлежит ей.
Через двадцать минут мы были не в машине, а в кабинете больничного администратора. Тереса подключила к телефону видеосвязь с банком, а Хосе отправился за оригиналами домой. Я сидела на жёстком стуле, держась за металлический подлокотник, и смотрела, как на экране один за другим появляются запросы на приостановку операций.
Но затем сотрудница банка нахмурилась.
— Есть проблема. Продажа доли уже зарегистрирована в системе.
Диего поднялся.
— Что значит зарегистрирована?
— Не завершена, но заявка принята. Нужна подпись владельца или нотариальное подтверждение.
Тереса посмотрела на меня.
— Если Марта сейчас заверит документ, отменить его будет намного сложнее.
Я вспомнила её лицо в палате. Она не выглядела испуганной до того момента, пока Тереса не упомянула оригиналы. Значит, в сейфе было что-то важнее доверенности.
— Проверьте, на кого она собиралась переоформить долю, — сказала я.
Сотрудница банка ввела данные.
Через несколько секунд её выражение изменилось.
— Покупатель — компания «Сальгадо и сыновья».
Хосе, который только что вошёл в кабинет, выронил ключи.
— Это фирма моего брата.
— У твоего брата нет денег, — сказал Диего.
— Теперь есть, — ответил Хосе. — Марта собиралась списать всё с заложенного счёта и исчезнуть вместе с ним.
Вот чего она хотела на самом деле.
Не сохранить семью. Не защитить внука. Не удержать Диего рядом.
Она хотела спасти брата от долгов, а цену должна была заплатить я — своим именем, своим ребёнком и будущим нашей семьи.
Телефон Диего зазвонил.
— Говори.
На линии была охранница больницы.
— Ваша мать вернулась. Она требует забрать вещи из палаты и говорит, что вы дали ей разрешение.
Диего побледнел.
— Что она забирает?
Охранница помедлила.
— Детскую сумку. И игрушку из вашей машины.
Я сразу поняла.
Серый медведь Матео.
Марта привезла его домой, потому что хотела устроить детскую комнату в своей гостиной. В тот вечер она говорила, что игрушка должна остаться у неё: «Внук будет знать, где настоящий дом».
— Пусть забирает, — сказала я.
Диего повернулся ко мне.
— Ана…
— Но вместе с игрушкой она заберёт то, что ей нужно для последней лжи.
Тереса поняла первой.
— Она хочет показать, что вещи ребёнка находились у неё. Это может стать частью заявления о том, что вы якобы планировали оставить Матео с бабушкой.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается не злость, а ясность.
— Позвоните охране. Пусть Марта не выходит из здания с вещами, пока не приедет Ева и не будет составлен список имущества.
Диего коротко кивнул.
Через полчаса Марта сидела в комнате для посетителей. На коленях у неё лежала детская сумка, а рядом стоял серый медведь Матео. Его ухо было пришито толстой белой нитью: Диего чинил его накануне, потому что я случайно зацепила игрушку за ручку шкафа.
Марта держала медведя за лапу.
— Я не позволю вам забрать последнее, что осталось от моего внука, — сказала она.
— Ты сама забрала у нас всё остальное, — ответил Диего.
— Я хотела сохранить семью.
— Нет. Ты хотела сохранить деньги моего дяди.
Её взгляд метнулся к Хосе.
Он достал телефон.
— Я отправил банку копии всех документов. И запись с камеры. А ещё написал заявление о мошенничестве от своего имени.
Марта медленно встала.
— Ты против меня?
— Я против того, что ты сделала с Аной.
— После всех лет, которые я посвятила этой семье?
Хосе посмотрел на неё прямо.
— Ты не посвящала. Ты выставляла счёт.
Марта сжала лапу медведя так сильно, что белая нить на ухе натянулась.
Я подошла ближе.
— Отдайте игрушку.
— Она принадлежит моему внуку.
— Матео не будет жить ни у вас, ни у нас. Но он был нашим сыном.
Марта вскинула подбородок.
— Ты всё равно его не сохранила.
В комнате стало холодно.
Диего шагнул вперёд, но я остановила его рукой.
Не потому, что хотела защитить Марту.
Потому что больше не хотела, чтобы она заставляла нас говорить её голосом.
— Вы правы, — сказала я. — Я не смогла его сохранить. Но вы не сможете использовать его смерть, чтобы оправдать то, что сделали.
Марта открыла рот, однако слова застряли у неё на лице. Она поставила медведя на стол.
Тереса забрала папку с оригиналами, которую Марта всё-таки принесла с собой. Ева приехала через десять минут и молча обняла меня, осторожно, чтобы не задеть швы.
Банк заблокировал продажу доли до проверки документов. Долг брата Марты больше нельзя было скрыть за чужими счетами. Хосе подписал заявление о расторжении доверенности, а Рауль передал нотариусу письменное признание и вернул деньги, которые получил.
Марта потеряла не только возможность продать бизнес.
Она потеряла единственного человека, который годами закрывал её собой.
Хосе снял обручальное кольцо прямо в коридоре.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказал он.
— Будет то, что ты выберешь, — ответил Диего.
Хосе кивнул и впервые не попросил никого пожалеть Марту.
Она уехала с братом, который ждал её у больницы. С ней не было ни документов, ни денег Диего, ни игрушки Матео.
Осталась только её зелёная папка без единого оригинала.
Вечером Диего принёс серого медведя ко мне в палату. Он положил его рядом, но не на подушку.
— Я не знаю, что с ним делать, — сказал он.
— Пока ничего.
— А потом?
Я провела пальцем по толстой белой нитке на его ухе.
— Потом мы сами решим, где ему быть.
Диего сел рядом. Он не просил у меня прощения и не обещал, что всё исправит. Некоторые вещи нельзя исправить словами.
На столе между нами лежала копия заявления Марты. В строке «место проживания ребёнка» она написала адрес своего дома.
Я взяла ручку и перечеркнула этот адрес.
Ниже вписала: «не определено».
Потому что Матео не был чьим-то трофеем, залогом или доказательством чужой власти.
Когда медсестра пришла сменить повязку, Диего поднял игрушку и заметил, что из-под белой нитки выглядывает крошечный кусок бумаги. Он потянул его пинцетом.
Это оказался обрывок списка, который Марта прикрепила к сумке: «пелёнки, бутылочки, документы, медведь».
Диего долго смотрел на этот список.
Потом аккуратно сложил его и положил рядом с папкой.
— Оставим? — спросил он.
Я покачала головой.
— Нет. Это не его история.
Я взяла медведя обеими руками. Его пришитое ухо царапнуло мою ладонь, но я не отпустила игрушку.
— Его история начинается с того, что мы назвали его Матео, — сказала я.
И белая нитка на маленьком ухе натянулась, когда я прижала серого медведя к груди.
Пропустили начало?
