Я обезоружила курсанта во дворе академии, но после взгляда командира его отец резко побледнел

Командир Рейес уже подносил рацию к губам, когда Райан резко поднялся с травы и ткнул в меня пальцем.

— Она напала на меня без причины! — крикнул он. — Я просто шутил.

Его голос дрожал, но не от боли. От страха. Я заметила, как он косится на чёрную камеру над входом, будто надеется, что объектив вдруг ослепнет.

— Ты приставил оружие к её голове, — сухо сказал Рейес.

— Оно учебное.

— У тебя в руках был предмет, похожий на пистолет.

— Она не имела права меня трогать!

Я стояла рядом с лавкой в голубой форме медсестры, удерживая ладонь над половиной сэндвича. Горчица уже подсохла на бумажной салфетке, а на коже правого виска холодило место, где секунду назад был оранжевый ствол.

Самое странное — я не чувствовала злости. Только знакомую внутреннюю собранность, ту самую, которая появлялась перед входом в палатку под миномётным огнём. Тело уже знало, что делать. Голова просто догоняла.

— Всем отойти от лавки, — приказал Рейес.

Мейсон отступил первым. Тайлер споткнулся о бордюр. Дрю остался на месте, бледный, с зажатой в кулаке металлической пряжкой от ремня.

В этот момент из главного здания вышел высокий мужчина в тёмном пальто. Серебряные волосы, тяжёлая печатка на правой руке, лицо человека, привыкшего получать ответ ещё до того, как задаст вопрос.

Райан оживился.

— Отец.

Командир Рейес повернул голову.

— Полковник Коул, вам сюда нельзя.

— Я услышал, что мой сын пострадал.

— Ваш сын приставил к женщине оружие.

Полковник посмотрел на меня. Не на Райана, лежавшего на влажной траве. На меня. Его взгляд задержался на моих руках, потом скользнул к нагрудному бейджу.

— Медсестра, — произнёс он с таким презрением, будто это было обвинение.

— Сегодня да, — ответила я.

Рейес быстро взглянул на меня. Он услышал интонацию, но ничего не сказал.

— Камера всё записала, — продолжил он. — Сейчас прибудет служба безопасности.

— Камеры иногда показывают только то, что им разрешают, — сказал полковник.

От этих слов у меня под рёбрами неприятно сжалось. Не угроза. Предупреждение.

Дверь академии распахнулась, и на крыльцо выбежала женщина в сером костюме. В руках она держала тонкую папку с красной полосой по краю.

— Командир, — сказала она, переводя дыхание, — полковник Коул требует немедленно отстранить Эмму Картер от занятий.

— На каком основании?

— На основании жалобы о нападении.

Райан выпрямился.

— Я подам заявление. Она напала на меня, когда я просто проверял её реакцию.

— Ты проверял реакцию? — переспросила я.

— Да. Это была учебная ситуация.

— Тогда почему ты приказал друзьям не вмешиваться?

Его рот дёрнулся. Он явно не ожидал, что я это слышала.

Полковник Коул шагнул ближе.

— Достаточно. Вы покинете территорию.

— Нет, — ответил Рейес.

— Простите?

— Никто не покинет территорию до проверки записи и оружия.

Женщина с папкой открыла её, но пальцы у неё дрожали. Между страницами виднелся лист с моей фамилией и сегодняшней датой.

— Командир, здесь есть ещё один вопрос, — тихо сказала она. — В медицинском корпусе обнаружены несоответствия в журналах снабжения. И имя этой женщины стоит рядом с каждой отметкой.

Я посмотрела на папку.

Я не ставила там ни одной подписи.

Рейес протянул руку.

— Дайте сюда.

Но полковник Коул перехватил папку раньше него и раскрыл её на нужной странице. Его палец лёг на строку с моей фамилией. Затем он поднял глаза и произнёс:

— Вы всё равно сегодня отсюда не уйдёте. Потому что теперь обвиняют не только вашего сына…

Его рука потянулась к следующему листу…

ЧАСТЬ 2

Его рука потянулась к следующему листу, но командир Рейес перехватил папку так быстро, что красная полоса ударила полковника по пальцам.

— Отойдите, — сказал он.

— Я отвечаю за эту академию.

— Не за документы в моих руках.

Во дворе стало тесно от людей. Прибежали двое охранников, преподаватель физической подготовки и женщина из медицинского корпуса. Дрю стоял у клёна, прижавшись плечом к шершавому стволу. Мейсон что-то шептал Тайлеру, но тот не сводил глаз с оранжевого ствола на лавке.

Я наклонилась, подняла свой бейдж и пристегнула его к карману. Пластиковая карточка была треснута в углу: когда-то её прижало дверью санитарного фургона в полевом госпитале. Я не выбросила её, хотя могла заменить десять раз.

— Что за журналы? — спросила я.

— Не ваше дело, — отрезал полковник.

— Если рядом с ними моя подпись, это как раз моё дело.

Рейес перелистнул папку. На каждой странице стояли даты, номера партий и аккуратная подпись: «Э. Картер».

Я узнала почерк. Он был похож на мой, но слишком ровный. Настоящая моя подпись всегда уходила чуть вверх в конце — привычка, оставшаяся после лет, когда приходилось писать на коленке в трясущейся машине.

— Эти записи составлены не мной, — сказала я.

— Все так говорят, когда их ловят, — бросила женщина в сером костюме.

— Как вас зовут?

— Линда Прайс. Администратор академии.

— Линда, вы видели, как я подписывала хоть один журнал?

Она замолчала, сжав папку у груди. На её большом пальце белела полоска от слишком тугого кольца.

Полковник Коул резко повернулся к сыну.

— Райан, расскажи командиру, что происходило утром.

— Я уже сказал. Она проявила агрессию.

— До этого.

Райан бросил на него короткий взгляд. В нём мелькнуло раздражение, словно отец задал не тот вопрос.

— Мы обсуждали её допуск.

— Почему?

— Потому что она не должна была проводить занятие.

— Кто тебе это сказал? — спросила я.

Он стиснул челюсти.

— Я сам так решил.

— Тогда почему ты назвал меня по фамилии до того, как увидел бейдж?

Тайлер резко опустил голову. Мейсон перестал шептаться.

Рейес заметил это.

— Все трое в комнату разбора. Сейчас.

— Командир, — вмешался полковник, — мой сын находится под моим надзором.

— На территории академии он находится под моим.

В этот момент из здания донёсся короткий сигнал тревоги. Красная лампа над дверью мигнула дважды. Охранник посмотрел на планшет и побледнел.

— Командир, сервер наблюдения перешёл в режим обслуживания.

Я повернула голову к камере. Чёрный объектив больше не светился.

— Когда это произошло? — спросил Рейес.

— Семь минут назад.

— Именно семь?

— Да.

Рейес посмотрел на часы, потом на полковника Коула.

Полковник не изменился в лице, но его печатка тихо стукнула по папке.

— Совпадение, — сказал он.

Я вспомнила его фразу: «Камеры иногда показывают только то, что им разрешают».

— А медицинские журналы появились в папке до того, как меня обвинили? — спросила я.

Линда побледнела.

— Они были подготовлены заранее.

— Зачем?

Никто не ответил.

Рейес приказал охране перекрыть входы, а нас повёл в учебный кабинет. На стене там висела карта эвакуации, и красная кнопка тревоги была покрыта тонким слоем пыли. Я провела по ней пальцем, сама не понимая зачем.

Когда дверь закрылась, Рейес положил папку на стол.

— Эмма, скажите мне правду. Вы раньше встречались с полковником Коулом?

— Нет.

— Он узнал вас сразу.

— Возможно, увидел моё имя.

— Он узнал не имя.

За стеклом Райан спорил с охранником. Его голос становился всё громче.

Дрю стоял отдельно от остальных. На его запястье виднелась свежая красная полоса, будто ремень долго затягивали.

Я подошла к нему.

— Тебе больно?

— Нет.

— Дрю.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было не возмущение. Вина.

— Мисс Картер, я хотел вам кое-что сказать ещё до двора.

Рейес поднялся.

— Говори.

Дрю сглотнул и достал из внутреннего кармана маленький латунный ключ.

— Это от шкафа в старом медицинском крыле. Райан сказал, что если я не отдам его, мой отец лишится работы.

— Что хранится в шкафу? — спросила я.

Дрю взглянул на дверь, за которой стоял его друг.

— То, из-за чего вас должны были выставить из академии. И то, что полковник Коул не успел уничтожить…

Он сжал ключ, и на его ладони остался тёмный след от металла…

ЧАСТЬ 3

Он сжал ключ, и на его ладони остался тёмный след от металла. Командир Рейес вызвал двух охранников, а я почувствовала, как внутри поднимается холод, совсем не похожий на страх перед пистолетом.

Через пять минут мы стояли в старом медицинском крыле. Там пахло известью, влажным картоном и лекарствами, которые давно сняли с производства. В коридоре мерцала одна лампа, а под потолком тянулись толстые трубы.

— Как ты получил ключ? — спросил Рейес.

Дрю остановился у ржавой двери.

— Райан дал его мне вчера. Сказал, что нужно проверить шкаф перед проверкой снабжения.

— Почему не открыл?

— Потому что увидел, кто приходил туда ночью.

— Кто?

Дрю вставил ключ в замок, но рука у него дрогнула.

— Полковник Коул. И мистер Восс из отдела закупок.

Дверь открылась с хриплым скрежетом. Внутри стояли коробки с медицинскими наборами, перевязочными пакетами и ампулами плазмозаменителя. На трёх коробках красовались наклейки с прошедшими сроками годности.

Я взяла один пакет. Бумага рассыпалась под пальцами.

— Это нельзя использовать даже на учебном занятии.

— А по журналам всё списано как новое, — сказал Рейес.

На верхней полке лежала толстая тетрадь. Не официальный журнал, а обычная записная книжка с тёмно-зелёной обложкой и вмятиной от чьего-то большого пальца.

Дрю достал её.

— Я нашёл её утром. Райан сказал, чтобы я сжёг.

— Почему не сжёг? — спросила я.

Он посмотрел на свои ботинки.

— Моя сестра служит санитаркой. Я знаю, чем заканчивается такая экономия.

Рейес открыл первую страницу. Там были даты, суммы и номера поставок. Напротив каждой стояли инициалы Восса и подпись полковника Коула. Ниже, на отдельных листах, кто-то переписывал номера партий, заменяя просроченные наборы на новые.

А в самом конце лежала страница с моей фамилией.

Под ней стояла поддельная подпись и фраза: «Внештатный консультант подтвердила пригодность запасов».

Я провела пальцем по бумаге.

— Меня хотели сделать ответственной.

— Не просто ответственной, — сказал Рейес. — Если бы сегодня вы сорвались и ударили Райана, они показали бы запись без начала. А потом связали бы вашу реакцию с этими журналами.

За дверью раздался голос полковника Коула:

— Уберите руки от моих документов!

Он вошёл вместе с Линдой Прайс. Его лицо стало жёстким, но уже не уверенным. На пальто у него блестели капли воды от утреннего тумана.

— Это служебные материалы, — сказал он.

— Тогда объясните подпись, — ответил Рейес.

Полковник посмотрел на страницу.

— Подпись могли подделать.

— Именно это мы и выясняем.

— Вы не понимаете, с чем связываетесь.

— Понимаю, — сказал я. — Вы закупали дешёвые наборы по цене боевых, а просроченное списывали как пригодное. Когда я обнаружила несоответствия в понедельник, вы подготовили бумаги, чтобы обвинить меня.

— Вы были здесь один день.

— Мне хватило одного дня, чтобы увидеть, что упаковки вскрывали и переклеивали.

Линда прижала ладонь к губам.

— Полковник сказал, что это временная мера. Он обещал закрыть дыру в бюджете до конца квартала.

— И для этого вы позволили выставить меня мошенницей? — спросила я.

— Я не знала о нападении, — прошептала она.

— Зато знали о папке.

Линда опустила глаза.

Райан появился в дверях. На его щеке осталась полоса от травы.

— Отец, скажи им, что всё было не так.

Полковник резко повернулся к нему.

— Замолчи.

— Ты сам сказал, что она должна испугаться и уйти.

В комнате стало тихо.

Райан понял, что произнёс лишнее, но уже не мог вернуть слова.

— Что именно я сказал? — медленно спросил Коул.

— Что она всё равно не станет работать после сегодняшнего дня. Что я должен был поднести оружие, а потом убрать руку, когда она оттолкнёт меня. Ты сказал, что камера покажет нападение.

Мейсон и Тайлер стояли за его спиной, белые как стены.

— Я не собирался причинять ей вред, — пробормотал Райан. — Я думал, ты просто хочешь её напугать.

— Дрю, — сказал Рейес, — это правда?

Курсант кивнул.

— Он говорил это вчера в раздевалке. Я слышал всё.

Полковник Коул посмотрел на сына. В его глазах не было раскаяния. Только ярость человека, у которого разрушился тщательно собранный план.

Рейес забрал тетрадь и журналы.

— Полковник, с этого момента вы отстранены от доступа к складам и документам.

— Вы не можете лишить меня должности одним приказом.

— Могу лишить доступа. А дальше решит комиссия.

Я думала, что на этом всё изменится. Но телефон Рейеса зазвонил прямо в его руке.

Он ответил, слушал несколько секунд, а потом посмотрел на меня так, будто увидел новый пожар.

— Эмма, — сказал он, — из госпиталя сообщили: этой ночью кто-то вскрыл архив вашей службы. И забрал не документы о закупках…

Он замолчал, глядя на меня.

— Они забрали ваше личное дело целиком…