Я уволил свою секретаршу прямо перед всей империей, но её спокойный жест заставил моего заместителя побледнеть

— Вон из моего кабинета, Кларисса. Немедленно.

Лоренцо Беллини произнёс это так тихо, что у меня внутри всё оборвалось сильнее, чем если бы он закричал.

Мы находились на шестьдесят третьем этаже башни «Беллини холдингс», где окна дрожали от ноябрьского ветра, а молния разрезала Чикаго надвое. За длинным столом сидели тридцать руководителей. Перед каждым лежала папка с планом сокращений, а возле моей руки остывала чашка кофе с треснувшей ручкой — единственная вещь в этом дорогом кабинете, которую я не собиралась менять два года.

— Я не уйду, пока вы не увидите страницу шестьдесят восьмую, — сказала я.

Лоренцо поднял взгляд.

Он был огромным, безупречно одетым и опасным даже тогда, когда просто молчал. Газеты называли его владельцем международной корпорации. Люди, знавшие его семью, предпочитали другие слова.

— Я сказал, что обсуждение окончено.

— А я сказала, что расчёты поддельные.

Справа от него Виктор Сальваторе медленно положил ручку. На его пальце блеснуло тяжёлое золотое кольцо с чёрной эмалью. Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Мисс Беннетт, вы всего лишь секретарь.

— Я всего лишь тот человек, который прочитал договор до конца.

У кого-то за спиной тихо скрипнул стул.

Я развернула отчёт и ткнула пальцем в таблицу.

— Здесь написано, что договор с распределительным центром в Кливленде заканчивается в марте. На его основании вы собираетесь уволить сорок семь человек и закрыть ночную смену. Но продление подписали ещё в сентябре. Экономия выдумана.

Лоренцо смотрел не на таблицу. На меня.

— Ты получила приказ молчать.

— Я получила приказ проверить цифры. Я его выполнила.

Два года я была человеком, который знал, где находится каждый документ, кому Лоренцо должен позвонить на рассвете и какую таблетку его мать принимает после ужина. Я переносила встречи, спасала сделки, отправляла деньги сотрудникам, чьи дети попадали в больницу, и оставляла еду у двери его кабинета, когда он забывал, что у людей есть желудок.

Я знала его привычки лучше, чем свои.

И всё это время он ни разу не спросил, чего хочу я.

— Сядь, Кларисса, — приказал он.

— Нет.

— Это последнее предупреждение.

— Тогда воспользуйтесь им с пользой.

Лицо Виктора на мгновение стало пустым. Он хотел, чтобы Лоренцо сорвался. Я увидела это и поняла: спор был не о сорока семи рабочих. Кто-то торопил босса, подсовывая ему неверные цифры.

Лоренцо поднялся.

Кожаное кресло за ним качнулось и ударилось о стену.

— Ты работаешь на меня.

— Я работаю на компанию.

— Разница только в том, что я её владелец.

— Нет, Лоренцо. Разница в том, что компания переживёт вашу гордость, а люди — нет.

Тишина стала плотной.

Я увидела, как у него напряглась челюсть. Такое выражение появлялось перед тем, как он ломал чью-то карьеру, сделку или жизнь.

— Ты уволена.

Слова ударили сильнее грома.

Я закрыла папку, достала из кармана пропуск и положила его на стол. Пластиковая карточка скользнула по полированной поверхности и остановилась у руки Виктора.

— Хорошо.

Лоренцо нахмурился.

— Что значит «хорошо»?

— Значит, вы наконец сделали за меня то, на что я не решалась три недели.

— Кларисса.

Я вынула из сумки тонкий конверт цвета слоновой кости. На нём стояла дата, написанная моей рукой. Лоренцо заметил её и шагнул ко мне.

— Что это?

— То, что я собиралась отдать вам после сегодняшнего заседания.

Виктор резко поднял голову.

Я положила конверт поверх отчёта и повернулась к стеклянным дверям.

Позади меня Лоренцо произнёс моё имя уже без злости. В его голосе впервые появилась тревога.

— Не смей уходить, пока я не узнаю, что там.

Я остановилась.

Но конверт уже оказался в его руке, и большой палец Лоренцо подцепил край запечатанной бумаги…

ЧАСТЬ 2

— Не вскрывай его здесь, — сказала я, не оборачиваясь.

Лоренцо замер у стола. Бумага тихо хрустнула под его пальцами.

— Ты только что бросила мне в лицо заявление об уходе и теперь указываешь, что делать?

— Я указываю вам это уже два года. Просто раньше вы иногда слушали.

Я вышла в коридор. За стеклом секретари замерли над клавиатурами, делая вид, что не видят моего лица. В лифтовом холле пахло мокрой шерстью и горячим металлом. Я нажала кнопку вызова, а пальцы всё ещё чувствовали рифлёный край конверта.

Лоренцо догнал меня до того, как двери открылись.

— Кларисса, ты никуда не поедешь.

— Вы меня уволили.

— Я могу передумать.

— А я нет.

Двери разошлись. Внутри стояла уборщица с тележкой и смотрела на нас так, будто оказалась свидетелем семейной ссоры. Лоренцо шагнул вперёд, но я вошла первой.

— Ты знала о договоре в Кливленде три недели? — спросил он.

— Да.

— Почему молчала?

— Потому что хотела понять, кто подменил приложение к контракту и зачем.

— И поняла?

Я нажала кнопку первого этажа.

— Не всё. Но достаточно, чтобы написать заявление.

Двери закрылись между нами.

На улице ливень бил по козырьку башни, превращая тротуар в чёрное зеркало. Такси проезжали мимо, не останавливаясь. Я достала из сумки маленький блокнот с медной застёжкой — его мне подарила мать перед смертью, когда я ещё работала в архиве округа. На первой странице были выписаны номера всех документов, которые я проверяла за последние три недели.

На последней строке стояла одна фамилия.

Сальваторе.

Я не успела открыть телефон. Рядом остановился чёрный автомобиль, и заднее стекло опустилось.

— Мисс Беннетт, садитесь, — сказал незнакомый мужчина.

— Я вас не знаю.

— Но вы знаете, кто меня послал.

Под воротником его пальто виднелась тонкая белая полоса шрама. Я вспомнила фотографию из старого дела о нападении на водителя Лоренцо. Тот водитель выжил, но больше никогда не произносил фамилию нападавшего.

Я отступила от машины.

— Передайте тому, кто вас послал, что я больше не работаю на Беллини.

Мужчина усмехнулся.

— Именно поэтому вам советуют не уезжать одной.

Автомобиль тронулся. Через секунду он исчез в потоке.

На шестидесять третьем этаже Лоренцо вскрыл конверт.

Я узнала об этом через двадцать минут, когда его номер высветился на экране моего телефона. Я не ответила. Тогда он прислал сообщение: «Вернись. Сейчас».

Следом пришло второе: «Виктор лжёт».

Я долго смотрела на эти слова. Лоренцо редко признавал даже очевидное, а обвинить своего заместителя значило объявить войну человеку, который контролировал счета, охрану и половину старых семейных связей.

Я вернулась.

В кабинете горела только настольная лампа. Конверт лежал раскрытым. Рядом стояла моя чашка с треснувшей ручкой, хотя я оставила её на столе в конференц-зале.

Лоренцо держал в руке первый лист.

— Здесь нет отчёта, — сказал он.

— Я знаю.

— Здесь написано, что ты уходишь, если я не выслушаю тебя до конца.

— Я написала это три недели назад.

— И ещё здесь сказано, что ты считаешь меня окружённым врагами.

— Это тоже правда.

Он положил лист на стол.

— Кларисса, кто угрожал тебе?

Я посмотрела на дождевые полосы на стекле, но не позволила себе спрятаться за ними.

— Никто не угрожал напрямую.

— Тогда почему ты собрала копии внутренних счетов?

Я достала блокнот с медной застёжкой и раскрыла его на нужной странице.

— Потому что деньги из Кливленда уходили не в компанию-подрядчик. Они уходили на счета, которые открыли за месяц до того, как вы подписали сделку.

Лоренцо наклонился к блокноту.

— Чьи это счета?

— Вот это я хотела выяснить сегодня.

В дверь постучали.

Три коротких удара.

Лоренцо поднял голову. Его рука медленно опустилась к внутреннему карману пиджака.

— Я никого не жду.

Снаружи раздался голос Виктора:

— Лоренцо, открой. У меня для тебя новости о Клариссе.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Потому что Виктор не мог знать, что я вернулась.

Если только он не стоял у двери всё это время…

ЧАСТЬ 3

— Не открывай, — прошептала я.

Лоренцо уже вынул пистолет, но не направил его на дверь. Его лицо стало неподвижным, а взгляд скользнул к запасному выходу за книжным шкафом.

— Виктор, говори через дверь.

— Ты будешь благодарен, если впустишь меня.

— Попробуй убедить.

За дверью повисла пауза. Потом Виктор тихо рассмеялся.

— Кларисса уже рассказала тебе о счетах? Тогда спроси её, почему она не рассказала, откуда у неё доступ к архиву твоего отца.

Я сжала медную застёжку блокнота.

Лоренцо посмотрел на меня.

— Открой сейф, — сказала я.

— Зачем?

— Там лежит красная папка с клеймом старого фонда. Вы найдёте её за страховыми документами.

Он не отвёл взгляда.

— Откуда ты знаешь о папке?

— Потому что два года назад ваша мать попросила меня перенести её из семейного архива. Она сказала, что если Виктор когда-нибудь начнёт торопить вас с большими решениями, я должна проверить именно её.

Лоренцо резко обернулся.

— Моя мать умерла год назад. Почему я слышу это только сейчас?

— Потому что она взяла с меня слово. Она боялась, что вы уничтожите человека, не проверив, кто действительно предал семью.

Снаружи Виктор ударил ладонью по двери.

— Лоренцо! Она врёт тебе. Кларисса не была случайной секретаршей. Её отец работал бухгалтером у твоего деда. Он украл деньги, а потом исчез. Она пришла в компанию, чтобы отомстить.

Лоренцо открыл сейф.

Внутри, за пачкой страховых полисов, лежала красная папка. На обложке темнело старое клеймо в виде колокола.

Он раскрыл её.

Первым был список переводов за последние восемь месяцев. Вторым — копия договора с Кливлендом. Третьим — письмо его матери, написанное от руки.

Лоренцо прочитал его молча, потом медленно поднял голову.

— Она знала.

— Да.

— И ты знала.

— Я узнала три недели назад. До этого я думала, что твой отец просто оставил после себя грязные счета.

— Что здесь написано?

Я забрала письмо и положила на стол.

— Ваша мать пишет, что Виктор не просто крал деньги. Он создавал долги на имя компании, чтобы после смерти твоего отца получить право голоса в совете. Договор с Кливлендом был последним шагом. Если бы ты утвердил увольнения и закрыл центр, компания нарушила бы условия займа. Виктор через подставной фонд получил бы контроль над холдингом.

Лоренцо листал документы. На последней странице стояла подпись его отца и дата двадцатилетней давности.

Виктор снова заговорил из коридора:

— Лоренцо, ты правда поверишь женщине, которая всё это время копалась в твоей семье?

— Она сохранила компанию, — ответил Лоренцо.

— Она разрушила твоё доверие.

— Нет. Это сделал ты.

Дверь распахнулась. Виктор вошёл один, держа руки на виду. За ним стояли двое охранников. У одного из них на воротнике виднелась свежая капля крови.

Лоренцо поднял пистолет.

— Прикажи им отойти.

— Ты не выстрелишь в меня в собственном кабинете.

— Проверим.

Виктор улыбнулся и бросил на стол маленький ключ от банковской ячейки.

— Даже если ты докажешь переводы, тебе не вернуть то, что уже запущено. Через час доверительный фонд получит пакет акций Беллини. А ещё через два часа твоя младшая сестра София сядет в самолёт, который никогда не приземлится.

Мир вокруг меня качнулся.

— Где София? — спросил Лоренцо.

— Там, где ты не успеешь её найти.

Я вспомнила автомобиль у башни и белый шрам под воротником.

— Нет, — сказала я. — Успеет.

Виктор повернулся ко мне.

— Ты слишком много знаешь.

— А вы слишком рано обрадовались.

Я достала из блокнота сложенный лист и положила его рядом с ключом.

На нём стояла подпись Софии.

Виктор побледнел.

Но Лоренцо ещё не видел нижнюю строку, из-за которой весь план Виктора мог обернуться против него…