Я ворвалась в закрытый бар с ножевой раной, но человек за стойкой вдруг запер дверь и побледнел

В 3:08 ночи я рухнула на пол бара Габриэля Кейна, оставив кровавый след на его дорогом деревянном паркете.

Осколок бутылки впился мне в ладонь, когда я попыталась подтянуться к стене. В правой ноге уже не чувствовалось ничего, кроме тупого жара, а под рёбрами каждый вдох отзывался рваной болью.

— У тебя десять секунд, чтобы объяснить, почему ты истекаешь кровью в моём баре, — спокойно сказал мужчина у дальней стены.

Под медным светильником стоял высокий человек в белой рубашке с закатанными рукавами. На столе перед ним лежал закрытый кожаный журнал и стакан янтарного виски. Рядом с его рукой блеснул пистолет.

Я знала это лицо.

Габриэль Кейн владел шестью ресторанами, тремя клубами, транспортной фирмой и таким количеством чужих страхов, что половина Грейпорта принадлежала ему без единой записи в документах. Виктор Росс называл его зверем в дорогой рубашке.

Я сбежала от одного чудовища и упала к ногам другого.

— Они идут, — выдохнула я.

— Кто?

— Люди Виктора Росса.

Его взгляд опустился к крови, растекавшейся по полу.

— Виктор сделал это?

— Один из его людей.

— За что?

Я сжала пальцы на маленькой чёрной записной книжке под пальто.

— Потому что я знаю, где лежат все его деньги.

За окнами хлестал дождь. Фары прорезали мокрый переулок, и через секунду в заднюю дверь ударили три раза.

— Откройте! — крикнул кто-то снаружи.

Я попыталась встать, но боль разорвала бок, и перед глазами вспыхнуло белое. Габриэль даже не вздрогнул. Он пересёк зал, задвинул тяжёлый засов и повернул замок.

Потом погасил свет.

Бар провалился в темноту.

— Ты можешь стоять? — спросил он.

— Нет.

— Можешь не потерять сознание?

— Не знаю.

— Очень неудобно.

Он убрал пистолет и поднял меня на руки. Я вцепилась в его плечо, чувствуя под тонкой тканью рубашки напряжённые мышцы.

— Почему вы мне помогаете?

— Я ещё не решил, помогаю ли.

Он отнёс меня в узкую комнату за кухней. В нижнем ящике стола лежал медицинский набор, больше похожий на содержимое маленькой клиники: зажимы, шовный материал, стерильные пакеты.

— Сними пальто.

— Я не стану раздеваться перед вами.

— Тогда продолжай истекать кровью в одежде. Я не стану спорить с твоими приоритетами.

Я разжала пальцы. Габриэль разрезал ткань ножницами и увидел глубокий порез над бедром.

— Нож вошёл и повернулся, — сказал он.

— Я знаю.

— Тебя не хотели остановить. Тебя хотели убить медленно.

Я отвернулась, пока он прижимал марлю к ране. От боли я впилась зубами в край полотенца, а из глаз сами собой покатились слёзы.

— Не отключайся, Нора.

Я резко открыла глаза.

— Я не называла вам имени.

Габриэль посмотрел на удостоверение, выпавшее из кармана пальто.

— Я умею читать.

Снаружи раздался грохот разбитого стекла. Он закончил перевязку, но, когда его пальцы коснулись моей записной книжки, я схватила его за запястье.

— Не трогайте.

— Что там?

— Страховка.

— Страховка не заставляет людей вспарывать тебе живот.

— Эта заставляет. Здесь шесть лет счетов Виктора Росса.

Он медленно забрал книжку. Перелистнул несколько страниц. Имена, даты, суммы, подставные фирмы, платежи за молчание. Его лицо оставалось неподвижным, но большой палец остановился на одной строке.

— Ты была его бухгалтером?

— Была.

— И решила уйти?

— Люди Виктора не увольняются. Они исчезают.

Он поднял глаза.

— Что именно ты украла?

Я услышала, как за дверью бара кто-то тихо сказал:

— Кейн, мы знаем, что она здесь.

Габриэль закрыл книжку и положил её на стол.

— Кажется, они уже знают больше, чем должны.

Он повернул ключ в замке ящика, а затем достал из внутреннего кармана телефона и набрал номер.

— Подними архив, — приказал он невидимому собеседнику. — Нужна папка с названием «Северный причал». Немедленно.

Я смотрела на него, пока он говорил, и понимала: этой ночью я принесла в его бар не только кровь. Я принесла войну.

Габриэль вернулся к столу и потянулся к папке, лежавшей под кожаным журналом. Его пальцы коснулись застёжки…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы коснулись застёжки, и в ту же секунду снаружи раздался выстрел.

Пуля прошла сквозь дверь и застряла в полке с бутылками. Стекло посыпалось на пол, запах крепкого алкоголя смешался с запахом пороха.

Габриэль не дёрнулся. Только захлопнул папку и заслонил меня собой.

— Они стреляют в помещение, где ты сидишь? — прошептала я.

— Обычно они сначала звонят.

— Значит, ты им не ответил.

— Я был занят.

Он поднял с пола телефон.

— Маркус, закрой переулок. Никого не трогай, пока я не скажу. Мне нужен живой человек, который стрелял.

— Ты собираешься их отпустить? — спросила я.

— Нет. Я собираюсь выяснить, кто решил, что может стрелять в моём баре.

Он вышел через боковую дверь, ведущую в кладовую, и исчез. Я осталась одна, прижатая к кожаному дивану, с тяжёлым одеялом на плечах и кровью, проступавшей сквозь повязку.

Через минуту за дверью послышались шаги и короткая борьба. Кто-то застонал.

Потом Габриэль вернулся, волоча мужчину в мокрой куртке. Тот держал руки за спиной, а из уголка его рта стекала тонкая струйка крови.

— Это не люди Виктора, — сказал Габриэль.

— Я видел его у склада, — прошептала я.

Мужчина поднял голову.

— Ты не должна была добраться сюда.

— А ты должен был проверить, куда попал нож, — ответила я.

Габриэль поставил перед ним стул.

— Кто тебя послал?

— Иди к чёрту.

— Это не ответ.

— Виктор Росс.

Габриэль наклонился, положив ладони на спинку стула.

— Виктор послал тебя стрелять в мой бар?

Мужчина промолчал.

Габриэль взял со стола металлическую открывалку и положил рядом с его пальцами. Предмет тихо звякнул о дерево. Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Не надо, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Ты жалеешь его?

— Нет. Я знаю Виктора. Если этот человек заговорит, Виктор поймёт, что я жива. Если он не заговорит, Виктор просто пришлёт следующего.

— Значит, ты предлагаешь думать быстрее.

— Я предлагаю не делать то, чего он от тебя ждёт.

Мужчина усмехнулся.

— Ты думаешь, Кейн станет тебя защищать? Росс уже купил половину людей в порту. Вторую половину он купит утром.

— Зачем ему моя книжка? — спросила я.

— Не книжка ему нужна.

В комнате стало холоднее.

Габриэль медленно повернул голову.

— Тогда что?

Мужчина сжал губы, но его взгляд скользнул к папке под журналом. Этого было достаточно.

— Северный причал, — сказала я.

Габриэль ничего не ответил.

Я вспомнила последнюю страницу, которую успела переписать перед побегом: «Северный причал. Передача — 14-е число. Подтверждение — подпись Г. Кейна».

Именно поэтому Виктор не просто хотел вернуть меня. Он хотел, чтобы вместе со мной исчезла запись, которая могла уничтожить Габриэля.

— Это подделка, — сказала я.

— Что именно?

— Подпись в его книгах. Виктор добавил её три месяца назад. Я заметила, потому что буква «К» была слишком узкой.

Габриэль резко посмотрел на меня.

— Ты видела оригинал?

— Я видела страницу, которую Виктор заставил меня переписать. Но настоящая накладная лежала отдельно. В сейфе старого склада.

— Где сейф?

Я достала из кармана тонкую латунную пластинку, испачканную кровью. На ней были выбиты цифры.

— В подвале конторы. За стеной с изображением чайки.

Габриэль забрал пластинку и долго смотрел на неё.

— Зачем ты хранила это?

— Потому что знала: однажды мне понадобится доказать, что я не сошла с ума.

В дверь постучали дважды.

Габриэль поднял пистолет, но за дверью раздался женский голос:

— Это Марта. Я одна.

Вошла невысокая седая женщина с мокрым платком на голове. Она держала папку, которую Габриэль пытался открыть до выстрела.

— Я нашла её, — сказала Марта. — Но внутри не только счета.

Она положила папку на стол и раскрыла.

На первой странице стояла копия старого свидетельства о смерти. На второй — фотография молодого мужчины с таким же шрамом у губ, как у Габриэля.

Я посмотрела на него.

— Кто это?

Его лицо стало жёстким.

— Мой брат Даниэль.

Марта сжала папку обеими руками.

— Нора, тебе нужно знать, почему Виктор столько лет боялся твоих записей.

Она перевернула фотографию и пододвинула её ко мне.

На обороте была надпись, сделанная знакомым почерком Виктора:

«Если бухгалтер заговорит, Кейн пойдёт следом»…

ЧАСТЬ 3

«Если бухгалтер заговорит, Кейн пойдёт следом».

Я перечитала фразу дважды. Чернила расплылись по краю фотографии, будто кто-то писал её мокрыми руками.

— Даниэль умер шестнадцать лет назад, — сказал Габриэль. — Его нашли возле северного причала. Виктор тогда был единственным человеком, который утверждал, что мой брат работал на него.

— А ты ему поверил?

— Я поверил тому, что увидел. Подпись Даниэля стояла на накладной с оружием.

Марта поставила перед ним другую бумагу.

— Но подпись была не его.

Габриэль не коснулся листа.

— Откуда ты это взяла?

— Из сейфа твоего отца, — ответила Марта. — Я хранила ключ тридцать лет. Твой отец попросил меня молчать, потому что Виктор пригрозил убить тебя следом за Даниэлем.

У меня пересохло во рту.

— Вы знали, что Даниэля подставили?

— Знала. Но у меня были дети. Я выбрала трусость и каждый день за неё платила.

Габриэль взял лист. На нём стояла настоящая подпись Даниэля из старого трудового договора и рядом — поддельная, из накладной Виктора. Разница была крошечной: одна петля, один наклон.

Но для бухгалтера этого было достаточно.

— Почему ты молчала все эти годы? — спросил он.

Марта посмотрела на меня.

— Потому что ждала человека, который сможет связать старую накладную с новыми счетами. Нора это сделала.

Я открыла записную книжку на странице с пометкой «Северный причал». Там были платежи, перечисленные через цепочку подставных фирм. Последний перевод уходил не Виктору, а в компанию, зарегистрированную на имя Габриэля Кейна.

— Виктор использовал твою фирму, — сказала я. — Он подставлял тебя так же, как когда-то подставил Даниэля.

— Я знаю, — ответил Габриэль.

Я подняла взгляд.

— Знаешь?

— Подозревал. Но мне не хватало доказательства.

— И поэтому ты держал меня здесь?

— Поэтому я не отдал тебя ему.

Достав пленку с внутренней стороны обложки, я вытащила сложенный лист. Он был настолько тонким, что его легко было принять за часть переплёта.

— Это не счёт, — сказала я. — Это расписка.

Габриэль развернул её.

Внизу стояла подпись Виктора Росса. Он признавал получение денег за «устранение Даниэля Кейна» и обещал после этого передать северный причал своему покровителю.

Марта закрыла глаза.

Габриэль не шевелился.

Я видела, как напряглась жилка у его виска.

— Кто покровитель? — спросил он.

— Я не успела расшифровать инициалы, — сказала я. — Но есть ещё одна запись.

Я перелистнула книжку и показала ему строку: «Р. Б. — городская комиссия. Платёж за молчание о причале».

В этот момент задержанный мужчина громко рассмеялся.

— Вы думаете, это победа? — спросил он. — Виктор уже получил то, что хотел.

— Что именно? — спросил Габриэль.

— Завтра в девять утра комиссия отберёт у тебя лицензию на перевозки. Все твои компании свяжут с убийством и контрабандой. Росс станет единственным владельцем причала.

Габриэль повернулся к Марте.

— Ты проверяла утренние распоряжения?

— Нет. Я искала папку.

Телефон на столе зазвонил. Номер был неизвестным.

Габриэль включил громкую связь.

— Кейн, — раздался голос Виктора. — Ты всегда был упрямее своего брата. Отдай Нору и книжку. Я оставлю тебе имя.

— А если не отдам?

— Тогда в девять утра ты потеряешь всё, что строил. А в десять твоя новая бухгалтерша станет обвиняемой в трёх убийствах.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Он уже подложил документы, — прошептала я.

— У тебя есть час, — сказал Виктор. — Потом я пришлю людям не за Норой. За твоим именем.

Связь оборвалась.

Габриэль посмотрел на расписку, на мою книжку и на фотографию Даниэля.

Марта вдруг достала из кармана ещё один ключ.

— Есть место, о котором Виктор не знает, — сказала она. — Но если мы туда поедем, ты узнаешь, кто стоял над ним все эти годы…