ЧАСТЬ 4
Марта сжала ключ в кулаке так сильно, что металлический зуб впился ей в кожу.
— Куда? — спросил Габриэль.
— В старую контору твоего отца. Под полом есть второй сейф.
— Ты сказала, что хранила только один ключ.
— Я сказала, что хранила ключ. Не сказала какой.
Я попыталась подняться с дивана. Боль обожгла бок, но Габриэль подхватил меня под локоть.
— Ты не поедешь.
— Поеду.
— У тебя швы.
— У тебя через час отнимут компании и обвинят в убийстве. Не думаю, что мои швы сейчас главная проблема.
Он посмотрел на меня так, будто впервые видел не раненую беглянку, а человека, который ещё способен спорить.
— Марта, вызови машину.
— Уже.
Задержанный мужчина дёрнулся на стуле.
— Вы никуда не успеете.
Габриэль подошёл к нему.
— Тебя зовут?
— Сэм.
— Сэм, Виктор приказал тебе убить Нору?
— Да.
— Он сказал, что будет с тобой после этого?
Сэм отвёл взгляд.
— Что спишет мой долг.
— Какой долг?
— Двадцать тысяч. Больница. Долги за лечение дочери.
Марта резко вдохнула. Я посмотрела на Сэма и увидела не раскаяние, а страх человека, которого загнали в угол.
Габриэль достал из кошелька карточку и положил её на стол.
— Здесь адрес клиники. Твою дочь переведут туда до рассвета. Долг я погашу.
Сэм поднял голову.
— А взамен?
— Ты позвонишь Виктору и скажешь, что Нора умерла.
— Он проверит.
— Поэтому ты покажешь ему кровь на своей куртке и скажешь, что выбросил тело в реку.
Сэм побледнел.
— А если он убьёт меня?
— Тогда ты умрёшь, защищая дочь. Если ничего не сделаешь, она останется без отца и без лечения. Выбирай быстро.
Сэм взял карточку дрожащими пальцами.
Я не ожидала, что Габриэль спасёт его. Не после выстрела. Не после угроз.
Но именно этот поступок изменил расчёт.
Виктор строил власть на людях, которым нечего было терять. Габриэль покупал не их страх — он возвращал им возможность выбора.
Мы добрались до старой конторы в 3:52. Здание стояло за рынком, между мастерской по ремонту лодок и пустым складом. Внутри пахло пылью, машинным маслом и влажным деревом.
Марта провела нас в кабинет, где на стене висел выцветший портрет отца Габриэля.
— Доска с чайкой была в подвале, — сказала я.
— Это приманка, — ответила Марта. — Виктор знал о первом сейфе. Он не знал, что твой отец спрятал второй под печью.
Габриэль отодвинул ржавую плиту. Под ней обнаружилась стальная крышка с замочной скважиной.
Ключ повернулся с сухим щелчком.
Внутри лежали не деньги и не оружие. Там были письма, налоговые записи, старые фотографии и один толстый журнал в тканевой обложке.
Я открыла его.
На первой странице стояло имя: Ричард Блейк.
— Председатель городской комиссии, — сказал Габриэль.
В журнале были указаны суммы, даты и подписи. Блейк получал деньги от Виктора каждый месяц. Но последняя запись была сделана рукой самого Ричарда: «После передачи причала Кейн будет обвинён. Росс получит порт. Свидетеля убрать».
Ниже стояла фамилия свидетеля.
Марта.
Она закрыла рот ладонью.
— Он знал, что я видела документы.
— Поэтому Виктор держал тебя рядом, — сказала я. — Не как помощницу. Как заложницу.
В дверь ударили.
Один раз.
Потом второй.
Габриэль поднял пистолет, а Марта прижалась к стене.
— Это не люди Виктора, — сказала я. — Он бы не стучал.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Ричард Блейк в безупречном пальто, а за ним — двое мужчин.
— Кейн, — произнёс он. — Ты всегда умел усложнять простые сделки.
— Сделка закончилась шестнадцать лет назад, когда вы убили моего брата.
Блейк усмехнулся.
— Даниэль сам полез не туда.
Марта издала сдавленный звук.
Я подняла журнал.
— Здесь написано иначе.
Блейк посмотрел на страницы и вдруг бросился вперёд. Габриэль перехватил его руку, но один из охранников успел вырвать журнал.
— Отдайте его, — сказал Блейк. — И всё ещё можно решить спокойно.
— Спокойно? — Габриэль толкнул его к столу. — Вы купили убийство моего брата и собираетесь повесить на меня свои преступления.
— Я собираюсь забрать порт.
— Зачем?
Блейк улыбнулся.
— Потому что люди вроде тебя думают, будто сила принадлежит им. На самом деле она принадлежит тому, кто решает, какие бумаги увидят свет.
Он протянул руку к журналу.
И тогда Сэм вошёл в комнату.
На его куртке темнело пятно крови, а в руке он держал маленький переносной телефон.
— Виктор сказал, что всё сделал, — произнёс Сэм. — И сказал, что Блейк приказал убить Нору.
Блейк отступил.
— Ты лжёшь.
— Тогда позвони ему и спроси.
Сэм включил громкую связь. Виктор ответил почти сразу.
— Ты закончил?
— Да, — сказал Сэм. — Но Кейн уже знает, что вас нанял Ричард Блейк.
На линии повисла пауза.
— Что ты сказал? — голос Виктора стал хриплым.
— Ты сам это подтвердил, — ответил Сэм.
Блейк бросился к телефону, но Габриэль оттолкнул его. Охранники замерли. Они услышали достаточно.
— Виктор, — сказал Габриэль, — ты продал своего покровителя за три секунды.
— Кейн, послушай…
Габриэль отключил связь.
Блейк побледнел.
— Ты не понимаешь, сколько людей у меня.
— Понимаю. Достаточно, чтобы знать: ни один не станет погибать за человека, который уже проиграл.
Он повернулся к охранникам.
— Выйдите.
Первый опустил руки. Второй посмотрел на Блейка, потом на журнал и положил оружие на пол.
Блейк остался один.
Позже выяснилось, что Марта успела отправить копии записей нескольким владельцам портовых компаний и журналистке, которой доверяла. Габриэль не стал прятать документы и не стал превращать всё в личную расправу. Он передал материалы тем, кто мог немедленно остановить передачу причала, а утром заседание комиссии отменили: Блейк исчез до начала собрания, оставив после себя пустой кабинет, поддельные печати и счета, которые уже невозможно было спрятать.
Виктор попытался бежать через грузовой терминал, но его задержали собственные люди. Они узнали, что он списывал их долги на счета Блейка и собирался убрать каждого, кто знал лишнее.
Сэм получил лечение для дочери и дал показания о нападении. Габриэль не сделал из него героя. Он просто не позволил Виктору использовать его ещё раз.
Марта пришла ко мне в больницу через два дня. Она принесла ту самую латунную пластинку, отмытую от крови.
— Я думала, ты возненавидишь меня за молчание, — сказала она.
— Я злюсь, — ответила я. — Но это не то же самое, что ненависть.
Она заплакала, прикрыв лицо платком.
Габриэль пришёл вечером. На нём снова была белая рубашка, но левый рукав оставался закатанным, и под ним виднелась татуировка в виде даты.
— Это день смерти Даниэля? — спросила я.
— Нет. День, когда я перестал искать настоящую подпись.
Я положила перед ним записную книжку.
— Забери.
Он не прикоснулся.
— Это твоя страховка.
— Больше нет. Я хочу переписать её.
— Что ты собираешься записывать?
— Только тех, кто говорит правду, даже когда поздно.
Габриэль долго смотрел на меня.
— Ты вернёшься в бухгалтерию?
— Не к Виктору.
— Я знаю.
— И не к тебе на работу.
— Я тоже знаю.
Я улыбнулась, но бок снова заболел, и улыбка вышла кривой.
Он достал из кармана маленький ключ.
— Что это?
— От второго сейфа.
— Зачем он мне?
— Потому что отец оставил там ещё одну папку. Я не открывал её.
— Почему?
— В ней может быть имя человека, который помогал Блейку все эти годы. Если я открою её один, это снова станет моей войной.
Я взяла ключ.
— А если откроем вместе?
Габриэль впервые позволил себе улыбнуться.
— Тогда это будет бухгалтерская проверка.
На следующий день мы вернулись в старую контору. Подняв крышку сейфа, я увидела папку с выцветшей надписью: «Даниэль. Последняя накладная».
Габриэль стоял рядом, пока я раскрывала её.
Внутри лежал лист, который шестнадцать лет ждал именно этой минуты. На нём была подпись Даниэля и короткая приписка на полях:
«Если со мной что-то случится, ищите не того, кто держит нож. Ищите того, кто заставляет других думать, будто нож держали они».
Габриэль прикрыл глаза.
Я положила рядом свою чёрную книжку.
На первой чистой странице вывела дату, место и два имени: Даниэль Кейн. Нора Беннет.
Потом Габриэль взял ручку и дописал третье имя.
Марта.
Подпись получилась неровной, но настоящей.
А в пустом здании над нами старые часы наконец пробили девять — время, когда Виктор Росс собирался отнять у Габриэля всё.
Только первым в папке исчезло его имя.
Пропустили начало?
