За девять дней до свадьбы я увидела, как моя невеста толкнула мать после операции — и её лицо мгновенно побледнело

Крик моей матери разорвал дом за девять дней до моей свадьбы, а следом по лестнице прокатился звон разбитой фарфоровой чаши.

Я бросилась наверх, даже не успев снять пальто. В спальне пахло томатным супом, лекарствами и горячим металлом от медицинского обогревателя. Ванесса стояла возле кровати, прижимая ладонь к груди. Грейс Беннетт, служившая нашей семье девять лет, сидела на полу и обматывала обожжённое предплечье кухонным полотенцем.

Моя мать Элеонор, которой было семьдесят один, тяжело дышала после недавней операции на сердце.

— Эдриенн! — выкрикнула Ванесса. — Грейс уронила поднос прямо на маму! Я попыталась её остановить, но она оттолкнула меня.

— Это неправда, — прошептала Грейс.

Я посмотрела на её руку. Кожа покраснела, на запястье выступили пузыри. Но суп был разлит не на кровати, а у самой двери, будто кто-то резко дёрнул поднос на себя.

— Что здесь произошло? — спросила я.

Ванесса шагнула ближе.

— Ты мне не доверяешь?

— Я спросила, что произошло.

Мать с трудом подняла палец и указала не на Грейс, а на Ванессу.

— Она… хотела, чтобы я подписала…

— Элеонор устала и путается, — быстро перебила Ванесса. — После наркоза это нормально.

Внутри меня что-то неприятно сжалось. Я знала мать всю жизнь. Она могла забыть название лекарства, но не могла спутать человека, который стоял перед ней.

Я вызвала скорую. Грейс попыталась подняться, однако, едва оперевшись на шкаф, побледнела.

— Сядьте, — приказала я. — Не двигайтесь.

Ванесса даже не посмотрела на неё.

— Ты понимаешь, сколько денег твоя мать собирается отдать этой женщине? — бросила она. — Она выжила из ума и переписывает семейное имущество на прислугу.

— Откуда ты знаешь?

На секунду Ванесса замолчала. Потом улыбнулась, но улыбка получилась слишком ровной.

— Она сама мне сказала.

Через двадцать минут мать увезли в больницу на обследование. Грейс настояла, что поедет следом, но я остановила её у лестницы.

— Вы что-то скрываете от меня?

Она сжала полотенце. На ткани остался красный след.

— Я пыталась защитить вашу мать.

— От кого?

Грейс посмотрела на закрытую дверь спальни.

— От женщины, которую вы собираетесь назвать своей женой.

В больнице я позвонила Дэниелу Мерсеру, нашему семейному поверенному. Он молчал так долго, что я услышала потрескивание лампы в коридоре.

— Дэниел, мать меняла завещание?

— Она просила подготовить документ.

— Какой?

— Не спрашивай меня по телефону. Сначала проверь камеры в доме.

Два года назад я установила их после серии краж в районе. В спальнях камер не было, но коридор, лестница, кухня и гостиная попадали в объективы.

Я вернулась домой около половины одиннадцатого. Ванессы не было. На кухонном столе лежала её чашка, а рядом — серебряная ложка с засохшей каплей супа.

Я открыла записи и перемотала к моменту крика.

На экране Грейс вошла с подносом. Ванесса появилась из-за угла. Она сказала что-то, чего камера не слышала, схватила чашу обеими руками и резко толкнула её в сторону Грейс. Та дёрнулась, суп попал ей на руку, а Ванесса тут же бросилась к кровати.

Я смотрела, не моргая.

Но это было не всё.

Я отмотала запись на неделю назад. Ванесса высыпала таблетки матери в раковину. Днём раньше она заперла Грейс в кладовой. Ещё через сутки толкнула кресло Элеонор так, что оно ударилось о стену.

Сердце колотилось так сильно, что я прижала ладонь к рёбрам.

Наша свадьба должна была состояться через девять дней.

Я набрала организатора.

— Отмените всё.

Потом позвонила Дэниелу.

— Теперь расскажи, что готовила моя мать.

— Я расскажу, — ответил он. — Но тебе нужно приехать в мой кабинет сегодня ночью. И взять с собой Грейс.

Я уже тянулась к папке с последней записью, когда внизу хлопнула входная дверь, а голос Ванессы раздался прямо под лестницей…

ЧАСТЬ 2

— Эдриенн, ты дома? — крикнула Ванесса, и её каблуки застучали по мраморному полу.

Я замерла возле шкафа, где хранился компьютер с записями. Грейс стояла рядом, всё ещё прижимая к руке мокрое полотенце. От неё пахло аптечным спиртом и мятным кремом.

— Не выходите, — прошептала я.

— Если она увидит меня здесь, то поймёт, что я сказала правду.

— Пусть думает, что хочет.

Ванесса поднялась по лестнице, медленно, словно заранее знала, где я нахожусь.

— Я знаю, что ты смотришь записи, — произнесла она.

У меня пересохло во рту.

— Тогда тебе нечего бояться.

— Мне? Это Грейс напала на твою мать.

Она вошла в комнату и увидела экран. На нём снова застыл кадр, где её пальцы вцепились в чашу.

Ванесса побледнела, но удержалась на пороге.

— Это вырвано из контекста.

— На записи ты бросаешь суп на Грейс.

— Я защищалась.

— От пустой чаши?

Грейс вышла из-за шкафа. Ванесса резко отступила.

— Ты не имеешь права вмешиваться, — прошипела она.

— Я имею право спасать женщину, которой служила почти десять лет.

— Ты служила ей за деньги.

— А ты собираешься выйти замуж за её дочь ради чего?

Тишина ударила сильнее крика. Ванесса посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло не раскаяние, а расчёт.

— Она тебя настраивает против меня.

Я включила следующий фрагмент. Ванесса стояла у кровати матери и говорила, что Грейс ворует лекарства. Потом наклонялась к Элеонор и шептала, что дочь отправит её в дом престарелых, если она не подпишет бумаги.

Мать в записи плакала, а Ванесса держала перед ней ручку.

— Ты заставляла её подписывать документы, пока она была под лекарствами?

— Я пыталась организовать уход.

— Тогда почему ты запирала Грейс?

Ванесса не ответила. Она схватила с туалетного столика хрустальную флаконницу и швырнула её в стену. Осколки рассыпались по ковру.

— Ты понятия не имеешь, что происходит в твоём доме, — сказала она. — Твоя мать ненавидит Грейс, потому что та крадёт у неё деньги.

Грейс достала из кармана маленькую записную книжку с обожжённым краем.

— Деньги она переводила не мне. Я записывала каждую сумму, которую Элеонор просила выдать на лечение и лекарства. Но потом Ванесса заставила меня возвращать ей расписки.

Я раскрыла книжку. Даты совпадали с днями, когда Ванесса впервые начинала говорить о «небезопасном поведении» матери.

Внизу зазвонил телефон. Это был Дэниел.

— Где ты? — спросил он.

— В доме. Ванесса здесь.

— Немедленно приезжай. Документ готов, но есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Он связан не только с наследством.

Ванесса услышала последнюю фразу и усмехнулась.

— Видишь? Твой поверенный тоже что-то скрывает.

Я отключила вызов.

— Грейс, идём.

Ванесса преградила нам путь.

— Если ты выйдешь сейчас, свадьбы не будет.

— Именно этого я и хочу.

Она схватила меня за запястье. Пальцы впились в кожу, и на месте хватки сразу выступили красные полосы.

— Ты не понимаешь, что потеряешь, — сказала она. — Твоё предприятие рухнет без моих связей. Я вложила в эту семью всё.

— Ты вложила в неё девять дней и несколько подписей.

Её лицо дёрнулось.

Мы добрались до кабинета Дэниела в центре Остина около полуночи. На столе лежала толстая папка, перевязанная бордовой лентой. Рядом стоял нотариус Марта Кинкейд, женщина с тростью и серебряными очками на цепочке.

— Моя мать просила вас прийти? — спросила я.

— Она позвонила мне три дня назад, — ответила Марта. — И сказала, что боится не смерти.

Я почувствовала холод в пальцах.

— Чего же она боялась?

Дэниел положил ладонь на папку.

— Элеонор боялась, что после свадьбы ты больше не будешь распоряжаться собственной компанией.

Он развязал ленту. Под верхним листом виднелась подпись моей матери, а ниже — ещё одна, сделанная чужой рукой.

Я наклонилась к документу, но Марта внезапно перехватила мою руку.

— Не трогайте этот лист, мисс Кросс. Сначала вы должны узнать, кто принёс его сюда…

ЧАСТЬ 3

— Это принесла не Элеонор, — закончила Марта. — Его принесла Ванесса шесть дней назад.

Я отдёрнула руку. За окном кабинета гудел ночной Остин, а на стекле дрожали отражения фар.

— Что именно она принесла? — спросила я.

Дэниел достал из папки несколько листов.

— Заявление о том, что твоя мать больше не способна самостоятельно принимать решения. Ванесса хотела, чтобы ты подписала временную доверенность на управление её счетами.

— Я ничего не подписывала.

— Поэтому она пыталась добиться этого через тебя, запугивая Элеонор и изображая заботливую невесту.

Марта сняла очки и протёрла их краем платка.

— Но она допустила ошибку. В заявлении стояла подпись вашей матери. Только подпись была поставлена не в моём присутствии.

Грейс резко подняла голову.

— Элеонор не подписывала ничего в тот день. Я была рядом.

— Вы уверены? — спросила Марта.

— Уверена. Ванесса принесла в спальню папку, а потом выгнала меня. Через десять минут я услышала, как мать зовёт меня изнутри.

Дэниел разложил на столе копии банковских выписок.

— За последние три недели Ванесса перевела со счёта, которым управляла для свадебных расходов, сто восемьдесят тысяч долларов. Деньги ушли фирме, зарегистрированной на её брата Колина.

У меня задрожали колени.

— Она говорила, что оплачивает зал и питание.

— Зал оплачен отдельно, — сказал Дэниел. — Остальные деньги ушли на покупку доли в компании, которая собиралась приобрести твоё предприятие. Если бы ты вышла за Ванессу, она получила бы право голосовать от имени семейного фонда Элеонор.

Я посмотрела на Грейс.

— Почему мать не сказала мне всё сразу?

— Потому что Ванесса убедила её, что вы не поверите, — ответила Грейс. — И потому что она угрожала мне. Сказала, что подбросит в мой шкаф лекарства и обвинит в краже.

Дверь кабинета распахнулась. На пороге стояла Ванесса. За ней — Колин, с мокрыми от дождя волосами и кожаной папкой под мышкой.

— Вы устроили семейный спектакль без меня? — спросила Ванесса.

Дэниел встал.

— Вам не следовало приходить.

— Я пришла забрать документы, которые принадлежат моей невесте.

— Вы больше не моя невеста, — сказала я.

Колин положил папку на стол.

— Осторожнее, Эдриенн. Если ты разорвёшь помолвку после того, как мы заключили соглашения с инвесторами, у тебя будут огромные убытки.

— Мы? — переспросила я.

Он понял, что сказал лишнее, но было поздно.

Дэниел открыл последний раздел папки.

— Здесь зафиксировано, что Ванесса получила доступ к финансовым документам компании под видом подготовки брачного соглашения. А вот заявление служанки из клиники, которая видела, как Ванесса уговаривала мать подписать бумаги под действием сильного успокоительного.

Ванесса резко повернулась к брату.

— Ты обещал, что этого документа не существует.

Колин выругался и ударил ладонью по столу.

— Я обещал, что ты не оставишь следов!

Его слова повисли в кабинете. Ванесса побледнела, Марта закрыла рот ладонью, а Грейс медленно села на стул.

Я не чувствовала торжества. Только усталость и пустоту там, где ещё утром жила вера в свадьбу.

Дэниел протянул мне документ матери.

— Элеонор не переписывала имущество на Грейс. Она создала независимый фонд для оплаты лечения и защиты работников, которых обманули работодатели. А управление фондом передала тебе. Ванесса пыталась уничтожить его, потому что фонд блокировал доступ к семейным счетам.

Я взяла лист. Почерк матери был неровным, но знакомым.

— Где она сейчас? — спросила я.

Телефон Грейс зазвонил. Она ответила и сразу побледнела.

— Это больница. Элеонор исчезла из палаты. Медсестра сказала, что за ней приехала родственница.

Ванесса медленно улыбнулась.

— Она поехала туда, где ей будет безопасно.

— Куда ты её отвезла? — крикнула я.

Ванесса посмотрела на Колина. Тот достал из кармана ключи от машины.

— Если хочешь увидеть мать живой и услышать, что она сама согласилась на перевод, приезжай в старый загородный дом, — сказала Ванесса. — Но возьми с собой оригинал фонда.

Она развернулась к выходу.

Я схватила папку и побежала следом, ещё не зная, что в загородном доме Ванесса приготовила для меня не только мать, но и человека, которого я считала давно погибшим…