ЧАСТЬ 4

…Я бросился в коридор так быстро, что плечом сбил настенную лампу.

Плач доносился не из детской Ноя.

Он шёл из старой гостевой комнаты в западном крыле — той самой, которую я запер после смерти жены. Шесть лет туда никто не входил.

Дэниел побежал впереди.

— Оставайся с ребёнком! — крикнула Эмили.

— Кто там?

Ответом был новый крик. Тонкий. Испуганный.

Фрэнк вырвался из рук охранника и рванул к лестнице. Я догнал его у мраморной колонны и схватил за воротник.

— Ты сказал, что он в доме.

— Да.

— Кто?

Фрэнк посмотрел на запертую дверь.

— Твой брат.

Я ударил его о стену.

— Мой брат умер в пожаре.

— Это тебе сказали.

Из-за двери снова донёсся плач.

Дэниел вставил ключ в замок, но тот не повернулся.

— Отойди.

Я вынул пистолет и выстрелил в замок. Дерево вздрогнуло, в воздух поднялась пыль. Мы ворвались внутрь.

Комната была почти пустой. На полу стояла переносная люлька, накрытая одеялом. Рядом лежала дорожная сумка и горела маленькая настольная лампа.

В люльке плакал мальчик.

Ему было около года.

На его шее висела серебряная подвеска в форме якоря.

Я узнал её сразу.

Такую же носил мой брат Джонатан в день, когда исчез в пожаре на складе.

— Господи, — прошептал Дэниел.

За моей спиной Фрэнк опустился на стул.

— Он привёз ребёнка, чтобы показать тебе, что у него есть наследник, — сказал он. — Джонатан хотел долю в империи. Ты отказался. Тогда он решил забрать всё через Ноя.

— Где Джонатан?

Фрэнк указал на старое зеркало.

— За ним проход.

Дэниел отодвинул зеркало. В стене обнаружилась узкая ниша, а в ней — открытый люк на служебную лестницу. Снизу донёсся запах бензина.

Я понял, что Джонатан не собирался ждать.

— Он поджигает дом, — сказал Фрэнк.

— Зачем ты ему помогал?

— Потому что он обещал оставить мне управление после твоей смерти.

— И ты поверил?

Фрэнк посмотрел на плачущего мальчика.

— Я думал, что смогу удержать его от худшего.

— Ты приклеил наркотик к моему сыну.

Он закрыл глаза.

— Я рассчитывал, что ты подпишешь бумаги до того, как станет поздно. Я не знал, что он усилил дозу.

В коридоре вспыхнул огонь.

Дым пополз под потолком.

— Забирай ребёнка, — сказал я Дэниелу.

— А ты?

— Вернусь за Ноем.

Я побежал обратно в детскую.

Эмили уже держала моего сына на руках. Ной дышал тяжело, но самостоятельно. Его лицо оставалось бледным, однако губы снова стали розовыми.

— В больницу пешком не дойдём, — сказал руководитель бригады.

— Вертолёт не взлетит.

— Есть автомобиль скорой помощи. Он выдержит дорогу.

Эмили передала Ноя мне.

— Держите его вертикально. Не укрывайте.

— Ты поедешь с нами.

— Я останусь.

— Нет.

Она посмотрела на Фрэнка, которого два охранника втащили в комнату.

— Кто-то должен объяснить, как он получил препарат.

— Это может сделать медик.

— Нет. Этот препарат украли из отделения, где работал мой брат.

Я замер.

— Твой брат?

— Томас Паркер. Он был фельдшером. Шесть лет назад он сообщил, что из больницы исчезают сильнодействующие лекарства. Через неделю его нашли мёртвым в машине.

Фрэнк дёрнулся.

Эмили продолжила:

— Я узнала маркировку на пластыре, потому что сама видела коробки с этим знаком. Их вывозили через портовую компанию, связанную с вами.

— С моей компанией?

— С вашей. Но подписи ставил человек, который имел доступ к складам и доверенность.

Она посмотрела на Фрэнка.

— Я устроилась сюда не ради зарплаты.

Я вспомнил её тихие шаги, закрытые шкафы, вопросы о сменах охраны. Восемь месяцев она ходила по моему дому, собирая не сплетни, а доказательства.

— Почему не сказала раньше?

— Потому что у меня не было доказательств. А сегодня он оставил их на коже вашего сына.

Фрэнк вдруг засмеялся.

— Ты всё равно ничего не докажешь. Бумаги сгорят вместе с домом.

— Не сгорят, — ответила Эмили.

Она достала из кармана плоскую металлическую коробочку.

— Копии лежат в сейфе больницы. А оригинал доверенности вы сами оставили в кабинете.

Я посмотрел на неё.

— Какой оригинал?

— Тот, где вы подделали подпись Майкла.

Фрэнк побледнел.

Дэниел вернулся, прижимая к груди чужого мальчика.

— Западное крыло охвачено огнём. Джонатан ушёл через тоннель.

Я передал Ноя руководителю бригады.

— Увезите его.

— А вы?

Я посмотрел на лестницу.

— У меня остался один разговор.

Эмили схватила меня за рукав.

— Не идите один.

— Я не собираюсь убивать его.

— Это не то, чего я боюсь.

Мы спустились по служебной лестнице. Внизу, у выхода к берегу, стоял Джонатан. Он держал в руке канистру, а за его спиной бушевал огонь.

Он изменился почти до неузнаваемости, но якорь на его шее был тем же — только цепочка почернела от копоти.

— Ты всегда опаздывал, Майкл, — сказал он.

— Ты оставил ребёнка в горящем доме.

— Он мне больше не нужен.

Эмили шагнула вперёд.

— Вы использовали младенца как приманку.

— А ты использовала Майкла, чтобы добраться до меня.

— Я использовала только его собственную жестокость против людей, которые считали её бронёй.

Джонатан поднял канистру.

— Отойдите.

Фрэнк появился на лестнице, тяжело дыша.

— Джонатан, не делай этого.

— Ты провалился.

— Я спас твоего племянника.

— Ты спас себя.

Джонатан бросил канистру в огонь и достал зажигалку.

Я не успел бы добежать. Но Фрэнк успел.

Он толкнул брата, и зажигалка упала в воду. Джонатан ударил его ножом в бок. Фрэнк пошатнулся, однако успел схватить Джонатана за запястье.

— Беги, Майкл! — крикнул он.

Я хотел оставить его.

Именно этого он заслуживал.

Но Фрэнк всё ещё держал Джонатана, а огонь уже лизал деревянные балки. Я бросился к ним, выбил нож и вытащил обоих к выходу.

На берегу нас встретил холодный ветер. Вдалеке мигали фары скорой помощи.

Фрэнк лежал на мокром песке, прижимая ладонь к ране.

— Почему ты вернулся? — спросил он.

— Не ради тебя.

— Знаю.

Он достал из кармана смятый лист бумаги и протянул мне. Это была доверенность с моей поддельной подписью.

— Томас Паркер не был виноват, — сказал Фрэнк. — Он хотел уйти. Джонатан убил его, когда тот отказался перевозить лекарства.

Эмили стояла рядом и смотрела на бумагу.

— Вы знали всё это шесть лет.

— Знал.

— И молчали.

— Я боялся, что Джонатан убьёт ещё кого-нибудь.

Она присела возле него.

— Он убил моего брата.

— Поэтому я отдам тебе всё, что знаю.

— После того как вы отравили ребёнка?

— После того как понял, что стал таким же, как он.

Эмили не простила его. Я видел это по её лицу. Но она взяла листок.

Скорая увезла Ноя. Его сердце снова работало ровно, а врачи сказали, что противоядие ввели вовремя. Второго мальчика тоже спасли. Позже выяснилось, что Джонатан похитил его у женщины, которая была связана с его новой семьёй.

Дом сгорел почти полностью.

Я потерял имущество, склады и большую часть денег, которые годами считал своей защитой. Но утром подписал не доверенность Фрэнка, а документы о передаче портовых компаний в независимый фонд помощи детям, пострадавшим от лекарственных ошибок.

Эмили стала его первым медицинским консультантом.

Фрэнк выжил. Он дал показания, передал банковские счета и признал участие в смерти Томаса. Я не пришёл к нему в больницу. Эмили тоже не пришла.

Через три дня она принесла мне изъятую упаковку от пластыря. На краю всё ещё виднелись две пересекающиеся полосы.

— Я сохраню её, — сказал я.

— Зачем?

— Чтобы помнить, что мой сын выжил не благодаря имени Картэра.

Эмили посмотрела на меня.

— А благодаря чему?

Я услышал из соседней палаты слабое ворчание Ноя. Медсестра поправляла ему одеяло, а он сердито сжимал кулак, будто уже спорил с целым миром.

— Благодаря человеку, которого я не замечал, — ответил я.

Эмили покачала головой.

— Вы замечали. Просто не смотрели.