Я услышала тост за мою смерть на свадебной яхте, а когда вошла в каюту, муж внезапно перестал улыбаться

В тот вечер я услышала, как мой муж назначил час моей смерти, пока его родители пили шампанское на яхте моего отца.

Карибский ветер бился о стеклянные двери каюты, но мне было холодно так, будто я стояла не в тропиках, а на льду. Третий день медового круиза должен был стать началом моей счастливой жизни. Вместо этого он превращался в медленно закрывающуюся ловушку.

Я лежала на широкой кровати и пыталась понять, почему обычная морская болезнь сделала меня почти неподвижной. Голова кружилась, руки дрожали, веки наливались свинцом. Флинн каждый вечер садился рядом, гладил меня по волосам и с нежной улыбкой подавал две белые таблетки.

— Тебе станет легче, Вера, — говорил он. — Просто доверься мне.

Я доверилась.

До сегодняшнего дня.

Около четырёх часов дня я проснулась от странного ощущения: кто-то невидимый тянул меня из сна за лодыжки. В каюте пахло лимонной водой и полированным деревом. На тумбочке стоял стакан, а рядом лежала маленькая серебряная брошь-компас, которую отец приколол к моему платью на свадьбе.

Я вцепилась в неё, словно металл мог удержать меня в сознании.

Потом услышала смех за дверью.

Не в нашей каюте. Ниже, на открытой палубе.

Я поднялась, прижалась ладонью к стене и вышла в коридор. Ноги плохо слушались. На лестнице я спустилась всего на несколько ступеней, а затем обессиленно опустилась возле холодного латунного поручня.

Снизу звякнули бокалы.

— Ну и как у тебя получается соблюдать дозировку, Флинн? — спросил мужчина.

Я узнала голос его отца, Эйдена.

— Не волнуйся, папа, — лениво ответил Флинн. — Две таблетки на ночь и немного порошка сегодня в суп. К полуночи она не сможет даже открыть глаза.

Я перестала дышать.

— Значит, действуем сегодня? — прошептала Фиона, его мать.

Та самая Фиона, которая обнимала меня за плечи и называла своей милой дочерью.

— Сегодня, — сказал Флинн. — После полуночи обещают шквал. Экипаж спрячется внутри. Я выведу Веру на корму, скажу, что ей нужен воздух, и столкну её за борт. Море всё сделает за нас.

У меня задрожали пальцы. Серебряный компас впился острым краем в кожу.

— А доверительный фонд? — спросил Эйден. — Когда деньги окажутся у нас?

— Доверенность уже подписана до свадьбы. Когда её объявят пропавшей, триста миллионов исчезнут на счетах в Швейцарии.

Фиона тихо рассмеялась.

— Какая же наивная наследница. Она действительно решила, что вышла за принца.

— А её родители? — уточнил Эйден.

— Через неделю они едут в горы, — ответил Флинн. — Люди уже подготовили отказ тормозов. Вся семья Стерлингов воссоединится после смерти.

Меня затошнило. Я зажала рот обеими руками, чтобы не вскрикнуть.

Они собирались убить не только меня. Они уже выбрали дату смерти моих родителей.

Снаружи тяжело гудел океан. Вдали вспыхнула молния, и на мгновение лица заговорщиков осветились белым светом.

Я поползла вверх по лестнице, но колени подломились. Где-то в глубине яхты щёлкнул замок. Флинн поднялся из-за стола.

— Пора проверить, спит ли моя жена, — сказал он.

Я добралась до двери ближайшего служебного помещения и спряталась между ящиками с полотенцами. Сердце било так громко, что мне казалось, его слышит вся палуба.

Шаги приближались.

В руке я сжимала брошь-компас, а другой нащупала под полкой тонкую папку с красной печатью. На ней было написано моё имя.

Замок каюты щёлкнул, Флинн вошёл внутрь и позвал меня. Затем шаги резко изменили направление — он заметил приоткрытую дверь служебной комнаты.

Его пальцы потянулись к папке, которую я держала под грудью, и он уже почти произнёс моё имя…

ЧАСТЬ 2

— Вера?

Его голос прозвучал совсем рядом, мягко и заботливо, как в первые недели нашего знакомства. От этого стало страшнее, чем от крика.

Я задержала дыхание. Между коробками с полотенцами пахло хлоркой и влажным хлопком. Папка лежала у меня под блузкой, а серебряный компас впивался в ладонь.

Флинн остановился в полуметре от меня.

— Я знаю, что ты здесь, — сказал он. — Тебе плохо? Я принесу воды.

Снизу раздался голос Фионы:

— Флинн, не тяни! До смены вахты осталось сорок минут.

Он помолчал.

— Иду, мама.

Его шаги удалились. Я не двинулась, пока не услышала, как закрылась дверь каюты. Потом выскользнула в коридор и побежала, насколько позволяли ватные ноги.

В конце прохода находилась маленькая медицинская комната для пассажиров. Я ворвалась внутрь, заперла за собой дверь и включила свет. На металлическом столе стояли флаконы, бинты и коробка с лекарствами от морской болезни.

Я достала из кармана одну из таблеток, которую Флинн дал мне утром. Вспомнила, как он стоял у кровати и улыбался, пока я глотала её.

— Вы не должны принимать это, — раздался голос за спиной.

Я резко обернулась.

В дверях стояла женщина в тёмно-синей форме. Это была капитан Елена Морено. Я видела её на свадебном ужине, но почти не запомнила: тогда Флинн всё время держал меня за руку и отвечал за меня на каждый вопрос.

— Вы всё слышали? — спросила я.

— Достаточно, чтобы понять: вам грозит опасность.

Я протянула ей таблетку.

— Что это?

Елена раздавила её пинцетом и капнула порошок на тестовую полоску. Через несколько секунд белая поверхность стала фиолетовой.

— Сильное успокоительное, — сказала она. — В такой дозе здоровый человек может потерять сознание на несколько часов.

— Они хотят столкнуть меня в море.

— Я поняла.

— Мои родители тоже в опасности. Через неделю они поедут в горы.

Капитан сжала губы.

— Тогда времени меньше, чем вы думаете.

Она указала на папку.

— Где вы её нашли?

— В служебном шкафу. На ней моё имя.

Елена открыла папку, но сразу нахмурилась.

Внутри лежали копия свидетельства о браке, несколько банковских бумаг и лист, сложенный вчетверо. На первой странице стояла подпись моего отца. Под ней — печать нотариуса и дата, поставленная за два дня до моей свадьбы.

Я узнала почерк отца, но не успела прочесть текст.

В коридоре раздался удар.

Кто-то дёрнул ручку медицинской комнаты.

— Вера, открой, — сказал Флинн. — Я знаю, что ты там.

Елена быстро выключила свет.

— Спрячьтесь за ширмой, — прошептала она. — И не отвечайте, что бы ни услышали.

— Вы сможете защитить меня?

— Если будете делать ровно то, что я скажу.

Дверь снова содрогнулась.

— Вера, ты испугалась? — спросил Флинн. — Я не причиню тебе вреда. Ты просто устала и всё неправильно поняла.

Елена достала из кармана рацию, но не включила её. На её запястье блеснул тонкий браслет с выгравированными координатами.

— Почему вы не вызываете экипаж? — прошептала я.

— Потому что не весь экипаж на нашей стороне.

За дверью Флинн тихо выругался.

— Елена, откройте. Это приказ мужа пассажирки.

— На этой яхте приказы отдаю я, — спокойно ответила капитан.

Наступила короткая пауза.

Затем Эйден сказал:

— Капитан, если вы не отойдёте, мы объявим вас виновной в нападении на владельца судна.

— Судно принадлежит Вере, — ответила Елена.

Я почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. До этой минуты я думала только о том, как выжить. Теперь впервые поняла: возможно, отец оставил мне не просто яхту и деньги. Возможно, он предвидел именно этот вечер.

Флинн ударил плечом в дверь.

— Она подписала доверенность! У неё нет права распоряжаться судном!

Елена посмотрела на папку.

— Это он так думает.

Капитан открыла запасной люк в полу, ведущий в узкий технический коридор.

— Мы выйдем к радиорубке. Там есть защищённая связь с берегом.

— А они?

— Пусть считают, что нашли вас.

Мы спустились вниз. Металл под ладонями был мокрым от конденсата, а где-то рядом гудели двигатели. Я ползла следом за Еленой, прижимая папку к груди.

В радиорубке она закрыла засов и включила тусклую лампу.

— Прочтите документ, — сказала она. — Но приготовьтесь: после этого вы уже не сможете вернуться к прежней жизни.

Я развернула лист. Внизу, под подписью отца, стояла короткая фраза, от которой кровь отхлынула от моего лица:

«Если Вера окажется в опасности, капитан обязана открыть ей правду о том, кто на самом деле управляет этим судном…»

ЧАСТЬ 3

— …и кому оно подчиняется, — дочитала я.

Елена включила верхний свет. За иллюминатором поднимались чёрные волны, а на стекле дрожали первые капли шквала.

— Что это значит? — спросила я.

— Ваш отец передал яхту не в ваше наследство, Вера. Он оформил её как независимое семейное судно. Но право отдавать распоряжения принадлежит только вам лично.

— А доверенность Флинна?

— Недействительна.

Я перечитала строку. Ниже отец написал: «В случае попытки принудительного распоряжения имуществом или угрозы жизни Веры все полномочия переходят к капитану Елене Морено до прибытия наследницы на берег».

У меня перехватило дыхание.

— Он знал.

— Он подозревал, — ответила Елена. — За три недели до свадьбы ваш отец нанял меня проверить финансовые дела Флинна. Я нашла переводы Эйдену и Фионе, но не успела предъявить доказательства. Ваш отец боялся, что после разговора они ускорят план.

— Почему он ничего мне не сказал?

Елена посмотрела на меня очень внимательно.

— Потому что вы собирались выйти за Флинна через два дня. Он хотел отменить свадьбу, а потом увидел, что вы беременны.

Я застыла.

— Я не беременна.

— Он не знал этого наверняка. Ему сообщили, что вы проходили обследование, и он решил, что ребёнок может стать для Флинна дополнительным поводом.

В дверь радиорубки постучали.

— Вера, открой, — крикнул Флинн. — Я знаю, что ты с Еленой.

Елена достала из папки второй лист.

— Здесь подтверждение от нотариуса. Ваш отец передал мне запечатанный пакет с инструкцией открыть его только при угрозе вашей жизни.

— Откройте.

— Вы уверены?

— Я хочу знать всё.

Она сломала печать. Внутри лежал банковский документ и письмо.

В документе было указано: если Вера Стерлинг признаётся погибшей или недееспособной при обстоятельствах, связанных с её супругом, все триста миллионов долларов переводятся не мужу и не родителям, а в фонд, который помогал детям моряков. Кроме того, контроль над компанией моего отца переходил к совету, где председателем была Елена.

Флинн за дверью рассмеялся.

— Ты думаешь, отец оставил тебе лазейку? Я видел подписанную доверенность!

Я подошла к двери.

— Ты видел только то, что тебе показали.

Он замолчал.

— Вера, пожалуйста, выслушай меня.

— Я слышала достаточно.

Елена нажала кнопку внутренней связи. По всему судну включились динамики.

— Флинн, Эйден и Фиона, немедленно отойдите от радиорубки. Капитанское распоряжение.

Фиона закричала:

— Ты не имеешь права!

— Имею, — ответила Елена. — В соответствии с пунктом двенадцатым передаточного договора.

В динамике послышался грохот. Затем голос Эйдена:

— Девочка, ты ничего не понимаешь. Твой отец был жестоким человеком. Он разорил нашу семью, когда отказался дать нам деньги.

— Поэтому вы решили убить его дочь? — спросила я.

— Мы хотели вернуть своё!

— Вы собирались убить моих родителей в горах.

— Они бы всё равно умерли от страха, если бы узнали, за кого ты вышла, — выкрикнула Фиона.

Её слова повисли в динамиках.

Флинн резко сказал:

— Мама, замолчи.

Я посмотрела на Елену.

— Вы слышали?

— Слышали все, кто находится на палубе.

В этот момент в радиорубке зазвонил спутниковый телефон. На экране высветился номер моего отца.

Я подняла трубку.

— Вера? — голос был хриплым, сорванным, но живым. — Не доверяй капитану. Она не сказала тебе, что произошло с твоей матерью. Если ты услышала это сообщение, значит, они уже начали второй этап…